Хранилище усопших и врата
Аидовы покинул я, которых
Чуждаются и боги. Полидором
Меня зовут, и дочерью Киссея,
Гекубою, Приаму я рожден.
Когда копье ахейское грозило
Твердыням Илиона, из своей
Отец меня земли троянской к другу
Фракийскому в чертог его, таясь,
Послал. Над этой гладью Полиместор,
И для семян пригодной и коням
Отрадною, царит. Немало злата,
10 Приам со мной отправил тайно, чтобы,
Коль Илион падет, нужды его
Не видеть сыну. А меня из Трои
Он потому услал, что был я младшим,
Что ни меча, ни тяжкого доспеха
Еще не двигал детскою рукой.
И вот, пока ограда стен и башни
Не тронуты стояли и копье
Не изменяло Гектору, — несчастный
И брат его фракийцу дорог был:
20 Как молодой побег, меня лелеял
Фракийский гость. Но гибнет Илион,
Под солнцем нет и Гектора, и отчий
Очаг разбит, а возле алтаря,
Хранимого богами, неподвижен
Лежит Приам, десницу обагрив
Пелидову отродью, — и постылым
Я делаюсь фракийцу; он меня,
Злосчастного, возжаждав злата, солнца
Лишает и пучине отдает,
Чтоб золотом владеть в чертоге. Берег —
Моя постель, где пеною морскою
Да волнами прибоя и отбоя
Лелеемый, я насыпи и слез
30 Лишен, увы! Над матерью теперь,
Гекубою, воспрянул я, покинув
Телесные останки: третий день
Ношусь я призраком, и столько ж, Трою
На Херсонес сменив, томится дней
И мать моя... Недвижим флот союзный
У берегов фракийских, и ахейцы
В бездействии три дня сидят. Пелид,
Над насыпью могильною поднявшись,
Остановил движенье весел, жадных
До волн отчизны, и сестры моей
40 От воинов он требует, для гроба
Отрадного убийства; в дележе
Царь доли ждет и не напрасно. Дружба
Желанный дар почившему присудит...
Два трупа двух детей своих моя
Сегодня мать увидит: труп несчастный
Моей сестры и мой: к ногам рабы
Убитого прибьет волна морская.
Я умолил властителей глубин
50 Подземных — матери прикосновеньем
И насыпью могильною мои
Почтить останки... и свершится дело.
Покуда же пред старыми ее
Не покажусь очами я. Атрида
Гекуба ставку покидает: тень
Моя во сне царицу испугала...
Увы!
О мать моя! Царицей прожила
И жизнь рабой кончаешь, так глубоко
В недолю пав, как высоко когда-то
В сиянье счастья ты стояла: чаши
Равняет бог и в гибель шлет тебя.
О девушки, выйти, старой, мне дайте,
60 Поднимите, троянки, рабыню,
Что когда-то вы звали царицей.
Вы берите меня, вы ведите меня,
Поднимайте за дряхлую руку...
На костыль опершись, попытаться хочу
Эту сень скорее оставить,
Пред дрожащей стопой подвигая опору.
О молния Зевса! О мрачная ночь,
О, зачем среди теней твоих
70 Я ужасным виденьем подъята?
О царица-Земля... Да исчезнет,
Сновидений мать чернокрылых,
Призрак ночи, тобой рожденный...
Сына, который таится во Фракии, дочь Поликсену,
Милую дочь, ты в виденье, вселяющем ужас холодный,
Сердцу явила...
О боги земли, спасите мне сына.
Нашей ладьи якорь последний,
80 Он один под призором отчего друга
В этой фракийской земле
Снеговершинной храним.
Новое что-то
Близится, точно песня, полная слез,
К сердцу, полному слез:
Так никогда оно не дрожало
Без перерыва от ужаса, сердце мое...
Где бы, о девы, найти мне
Вещего сына Гелена
Или Кассандру? Они б мне
Сон объяснили.
90 Видела: лань я пятнистую будто, к коленям прижавши,
Тщетно от волка спасаю — нет жалости в пасти кровавой.
И еще меня чудо пугает:
Над вершиной могильной
Встала тень Ахилла — она
Из троянок несчастных одной
Для гроба просила... О боги!
Спасите мое... мое спасите дитя,
Вас молю я, мою Поликсену...