Слуга
(Из дому, из боковой двери.)
Гостей видал я многих. Приходили
Из разных стран к Адмету и за стол
За пировой садились. Но такого
750 Мне не пришлось еще у очага
Сажать... Царя он в трауре находит
И все-таки идет в его чертог.
Мы подали что есть: другой бы, скромный,
Уважив горе, голод утолил
Поставленным на стол... А этот просто
Нас загонял... Ну, кончился обед —
Берет он кубок емкий: чистым даром
Земли его он наполняет черной
И пьет, пока огонь вина по жилам
Не побежал. Зеленой веткой мирта
Тогда чело он увенчал хмельное
760 И начал петь. То был какой-то лай...
И странно так мешались звуки: горя
Адметова чуждаясь, песню гость
Выкрикивал, мы ж, челядинцы, выли
По госпоже, не смея пришлецу
Глаз показать заплаканных — то воля
Адметова была. И вот теперь
Какого-то проныру, вора, плута,
Грабителя, быть может, угощать
Я должен, не почтив царицы мертвой
Ни плачем, ни руки благословеньем.
770 Ведь мать была покойная рабам
И сколько раз от тягостного гнева
Спасала нас Адметова. Ну что ж?
Иль я не прав, что этот гость не в пору?
Входит Геракл.
Геракл
Ты! Что глядишь угрюмо, что тебя
Заботит, раб? Когда гостям ты служишь,
Печальным их лицом ты не смущай,
Приветлив будь. Перед тобой товарищ
Хозяина, а ты надул лицо,
Нахмурился — беда чужая мучит...
Иди сюда, учись, умнее будешь:
780 Ты знаешь ли, в чем наша жизнь? Поди
Не знаешь, раб? Куда тебе! Ну что же,
Узнай: нам, смертным, суждена могила,
И никому неведомо из нас,
Жив будет ли наутро. Нам судьба
Путей не открывает: ни наукой,
Ни хитростью ее не купишь тайн.
Сообрази ж и веселись. За кубком
790 Хоть день да твой, а завтра, чье-то завтра?
Ты из богов почти особо, друг,
Сладчайшую для смертного, Киприду.
И — в сторону все прочее! Моим
Словам, коль прав тебе кажусь я, следуй.
А, кажется, я прав... Пойдем со мной,
Венками мы украсимся, и живо
От мрачных дум веселый плеск вина
О кубка борт тебя, поверь, отчалит.
800 Спесивому ж да хмурому, коль суд
Ты примешь мой, не жизнь, а только мука.
Слуга
Все это нам известно. Но теперь
Не до вина и не до смеху в доме.
Геракл
Но умерла чужая ведь. Чего ж
Вам горевать, когда свои-то целы?
Слуга
Кто цел? Беду-то нашу ты забыл?
Геракл
Скажи: не знал, коли Адмету верить...
Слуга
К гостям-то он не в меру добр, Адмет.
Геракл
810 Из-за чужих же мертвых нам не плакать!
Слуга
Чужих? Уж то-то очень не чужих.
Геракл
Он от меня не скрыл беды, надеюсь?
Слуга
Иди, пируй. Господ мы делим горе.
Геракл
Иль речь идет не о чужой беде?
Когда бы так, ужли б я стал сердиться?
Геракл
Иль надо мной хозяин подшутил?
Слуга
817 В печальный дом ты б не вошел, пожалуй
[33][34] Геракл
820 Старик отец иль из детей кто умер?
Слуга
Адметова жена скончалась, гость.
Геракл
Что говоришь? Я пировал у мертвой?
Слуга
Дверь от тебя стыдился он закрыть.
Геракл
Проклятие! Такой жены лишиться...
Слуга
Всех нас она сгубила в доме, всех.
Геракл
В глазах его, конечно, были слезы:
Печаль лица и стрижки он не скрыл...
Но объяснил, что в землю опускают
Чужого человека. И, прогнав
Сомнения, в распахнутые двери
830 Вошедши, пил под кровом друга я,
Пока он здесь стонал. И до сих пор я
В венке... И ты виновен в этом, раб!
Зачем беду таил? Но где ж царицу
Хоронят? Где найду ее, скажи?
Слуга
Дорога здесь прямая на Лариссу:
Как выйдешь из поселка, гроб ее
Ты отличишь по вытесанным камням.
(Уходит в дом.)
Геракл
(один)
Ты, сердце, что дерзало уж не раз,
Ты, мощная десница: вам сегодня
Придется показать, какого сына
Тиринфская Алкмена родила
840 Царю богов. Жену, что так недавно
В холодный гроб отсюда унесли,
Я в этот дом верну на радость другу.
Я в ризе черной демона, царя
Над мертвыми, выслеживать отправлюсь,
Его настичь надеюсь у могил:
Там пьет он кровь недавнего закланья.
Я пряну из засады, обовью
Руками Смерть. И нет руки на свете,
Чтоб вырвала могучую, пока
Мне не вернет жены. А коль охота
850 На демона не сладится, и он
Кровавого вкусить не выйдет брашна,
Я опущусь в подземное жилье,
В тот мрачный дом царя глубин и Коры...
Я умолю, уговорю богов;
И мне дадут Алкесту, чтоб в объятья
Адметовы я мог ее вернуть.
Тяжелою десницей пораженный
Судьбы, меня он пира не лишил,
Он чтил во мне так благородно гостя.
В Фессалии, во всей Элладе кто
В радушии сравнится с ним? Но мужа
860 Не слабого, клянусь, и он ласкал.
(Уходит.)
КОММОС
(с новым вступлением хора)
Адмет и хор возвращаются в орхестру.
Адмет
Увы! Увы! О, ужас возвращенья!
О, вид постылый! В доме опустелом
Так страшно. Горе, горе надо мной.
Куда же пойду я? Где стану?
Что словом оплачу? Что молча?
На злую рожденный судьбину,
О, лучше б я умер!
Жребий почивших завиден,
Темный покой их так сладок.
Солнца мне тяжко сиянье,
Тошно мне двигать ногами.
Смертью в борьбе непосильной
Вырван из рук заложник;
870 Лучший заложник жизни
Там, в плену у Аида.
Хор
Строфа I
Пройди ж и затаися
В покое отдаленном.
Адмет
Хор
Да, жребий твой достоин слез.
Адмет
Хор
Твой путь через страданье,
Я знаю это.
Адмет
Хор
Но мертвой не поможешь ты.
Адмет
Хор
Не видеть никогда
Черты лица любимого так горько...
Адмет
Сердце мое ты ранишь словами:
Мужу верной жены
Есть ли потеря ужасней?
880 Лучше бы с нею чертога
Мне не делить было,
Жребий безбрачных, жребий
Мне бездетных завиден.
Из-за души единой
Легче им скорби бремя.
Невыносимо видеть
Этих детей болящих,
Видеть на брачном ложе
Это насилие смерти.
Жизнь скоротать легче
Людям, коль брака чужды.
Хор
Антистрофа I
Судьбой необоримой
Настигнут ты, судьбою!
Адмет
Хор
890 И бедствиям предела нет.
Адмет
Хор
Но силы для терпенья
Нужны тебе.
Адмет
Хор
Мужайся! Ты ль один терял...
Адмет
Хор
Жену? Людей несчастье никогда
Не пощадит, но, настигая, душит.
Адмет
О, долгая скорбь о друге,
В землю от нас ушедшем!..
О, для чего ж ты мне не дал
С ней остаться в могиле?
Мертвому, хладное ложе
С лучшей из жен разделить мне?..
Вместо одной Аиду
900 Две бы досталось тени,
В лодке Харона дружных,
В доме его слитых...
Хор
Строфа II
Истинно слез достойный
Случай у нас был: умер
Юноша, был у отца он
Только один. Но стойко
Нес отец свое горе;
А сединою волос
Был у него подернут:
910 Жизнь уже шла к закату.
[35] Адмет
В дом этот страшно войти мне.
Как буду жить в нем? Иная
Доля мне выпала. Помню,
Факелы с высей пелийских
Путь нам сюда озаряли,
Брачные песни помню...
За руку вел жену я,
Светлый шел хор следом,
Славил меня с Алкестой.
920 Знатны мы. Сколько было
Блеска в вельможной свите!
Плач погребальный лики
Брака сменяет... Черной
Ризою блеск покрылся.
И на пустое ложе
В дом одиноко влачусь я.
Хор
Антистрофа II
Мимо тебя покуда
Горе всегда проходило, —
Слыл ты, Адмет, счастливцем,
Что ж? Ты сберег и ныне
Жизни дыханье. Нежно
930 Мертвой красу любил ты...
Но и других демон
Милой жены лишает!
Адмет
Друзья мои! Почившая счастливей,
Чем муж ее. Что солнце? Что Аид?
Уж никогда и никакое горе
Алкесты не коснется: от забот
Свободная, она приемлет славу
Великую. А что дала Адмету
940 Такой ценой им купленная жизнь?
Вот я сейчас ступлю за эти двери...
И кто же мне навстречу выйдет? Кто
Мне на привет ответит? А куда же,
Коль не домой, идти? Войду, и дом
Меня сейчас назад погонит; кресло,
Кровать ее увижу, неметеный
Порог, детей, которые, ко мне
В колени прячась, мать зовут и плачут...
Я стоны слуг услышу, что такой
950 Им не видать царицы. Трудно дома,
Не веселей и в людях. Или брак,
Иль общество веселое, где жены
Напомнят мне Алкесту — и домой
Потянет, в этот дом?.. А то приятель
Какой, меня увидев, скажет: «Вот
Позором жизнь себе купивший! Смерти
Он избежал, отдав свою жену
Аиду. Что ж родителей корит он,
Коль струсил сам?» О, новая молва,
Привесок к злу Адмета! Для чего ж,
960 Скажите, жить еще, когда ни счастья,
Ни славы мне уж доброй не вернуть?
