Входит Электра.
Входит вестник.
Стопы подъяв от этого порога,
Вступили мы на двухколейный путь
И славного микенского владыку
Увидели. Он по саду гулял
Среди ручьев, срезая ветки мирта,
Чтобы венок потом из нежных свить.
Увидел нас и говорит: «Привет вам,
О путники, откуда вы и путь
780 К какой земле направили?» А брат твой
Ему в ответ: «Фессалия нас шлет
На берега Алфея,
[310] к Олимпийцу,
Отцу богов, с дарами мы идем...»
Эгисф опять: «Ко мне прошу сегодня
На светлый пир — я нимфам заколоть
Тельца веду, а завтра, встав с зарею,
Вы можете ускорить шаг. Войдем».
И стал он нас упрашивать — проходу
790 Нам не давал, — а как в чертог привел,
Кричит: «Скорей подайте им умыться,
Близ алтаря поставлю я гостей».
Орест ему на это: «Мы проточной
Струей реки уж умывались, царь,
Но если нам с аргосцами прикажешь
Тебе помочь при жертве, то опять
Очиститься не откажусь, конечно».
Но разговор был прерван. Отложив
Оружие, телохранитель царский
И раб его — за дело все гурьбой...
800 Кто нес фиал для крови, кто кошницы
Священных круп, а там, на очаге,
Раздув огонь, кувшины расставляли.
Чертог гудел... Но вот, крупы твой отчим
На жертвенник подбросив, возгласил:
«О нимфы скал, пускай не раз мне жертву
Здесь приносить и, счастьем увенчав
Главу царя с царицей Тиндаридой,
Врагов его казните!» — он тебя
Здесь разумел с Орестом. А царевич,
Тот шепотом молился, чтоб ему
810 Отцовский дом вернуть. И нож, нащупав
В кошнице, взял Эгисф: он тельчий волос
Десницею в огонь священный вверг...
И заколол распяленную жертву
В руках рабов, державших ноги ей...
И вновь тогда взывает он к Оресту:
«Средь доблестей в Фессалии у вас,
Я слышал, два искусства процветают:
Там мастера вы туши разнимать
Да на коня узду накинуть ловки,
Не откажи уверить в первом нас».
И вот в руках Ореста нож дорийский.
820 Вмиг сорван с плеч его красивый плащ
С аграфами; в подручные — Пилада,
А челядь прочь; вот ногу захватил
Он тельчую и, напрягая мускул,
Глядим, — на сгиб всю кожу намотал.
Обнажена лежит, белея, жертва...
А времени... да на бегах скорей
Не пробежит атлет два раза стадий...
Когда же жертву вскрыли и Эгисф,
Священную прияв ее утробу,
Стал изучать:
[311] у печени главы
Он не нашел, пузырь же и ворота
Переполняла желчь, и тем они
Гадателю недоброе сулили.
830 Эгисф бледнеет, видим, — и к нему
С вопросом наш владыка: «Что кручинен?»
А тот в ответ: «О гость, меня страшит
Беда извне: для дома ж нет опасней
Атридова отродья». — «Как, Эгисф,
Трепещешь ты скитальца козней? Царство ль —
Тебе не щит? Однако дай же мне,
Чтоб лакомства добыть из этой жертвы,
Покрепче нож, с закалом фессалийским,
Дробящим кость». И вот удар ножа
Вскрывает грудь. И только что над сердцем
Внимательно склонился тот, Орест
840 На цыпочки приподнялся и нож
Царю всадил в загривок, а ударом
Ему хребет ломает. Рухнул враг
И заметался в муках, умирая.
К оружию кидаются рабы
И на двоих толпой. Но, сотрясая
В руке копье, им мужи не сдались.
И вот Орест взывает: «Не разбойник
Пришел на пир: домой вернулся царь...
850 Я ваш Орест несчастный: не ищите ж
За то, что я с убийцей порешил,
Меня губить, рабы Агамемнона...»
Отпрянула толпа их, а Орест
Был скоро там каким-то старцем признан.
Торжественно увенчанный, тебе
Он голову — не бойся, не Медузы —
Эгисфа ненавистного несет.
О, заплатил злодей с лихвой сегодня
За кровь, что здесь когда-то проливал.
