От этих слов у меня внутри что-то опускается, плечи сводит судорогой. Сказать нечего. Потому что крыть нечем.

Карим добивает:

— Ты плюнул мне в лицо раньше, чем я тебе. На такое положено отвечать. Зуб за зуб. При этом я, как видишь, твою жену не трахаю и на подлость тебя не подбиваю. Я всего лишь лишил тебя денег. Которые ты сам мне отдал. Это справедливо, Гончар. Даже если нечестно.

И на это мне тоже нечего сказать. Потому что не могу не признать, что он сто раз прав. И я это знаю. Но лучше сдохну, чем скажу ему об этом.

Отвернувшись от него, иду к двери, но останавливаюсь, когда он говорит:

— Твое заявление я пока не подпишу. У тебя три дня на подумать. И долю твою выкупать не буду. Можешь предложить ее Марьяне. Я пас.

Невесело усмехаюсь — так себе перспективка…

Повернув голову, смотрю на него:

— Подписывай заяву, Карим. Я не передумаю и сюда не вернусь.

Он не отвечает, но я вижу, как сжимается его челюсть.

Значит, я все же его задел. Слабое утешение. Но уж что есть.

Когда дверь за моей спиной захлопывается, я на секунду замираю на месте, как будто не знаю, куда мне дальше идти.

И я реально не знаю. Идти мне тупо некуда.

Раньше у меня была семья и была работа — два места, где меня всегда ждали и были рады. Теперь — ни того, ни другого.

На выходе в лицо ударяет пыльный липкий воздух. Город словно тоже взялся выжимать из меня остатки воли.

Сажусь в машину, не заводя мотор. Просто сижу, таращась перед собой. Все внутри как будто переломано и перекручено. В фарш.

В голове и в душе пусто. Ни одной мысли, за которую можно уцепиться.

Только четкое осознание, что измена жене не принесла мне ничего — счастья с новой любовью не получилось. Столкнувшись с первой же трудностью, Лола просто ушла от меня, даже без объяснений, и заблокировала везде. К такому детсаду я оказался не готов.

И бизнес свой я потерял. Друга лучшего — тоже, и с любимой работы пришлось уволиться, потому что работать на бывшую жену и бывшего друга сравни унижению.

Усмехаюсь горько — у меня теперь все бывшее, и сам я тоже теперь бывший:

Бывший муж.

Бывший друг.

Бывший любовник…

Хорошо хоть не бывший отец… Пока.

Но встречи с девочками сейчас строго по расписанию. Раз в две недели. Как будто я отсидел. И я с суда с дочками не виделся.

Если бы это помогло, я бы рвал на себе волосы и бился головой об стену, чтобы выбить из нее все дерьмо, что испоганило мою жизнь. Потому что дальше не хочется. И потому что назад никак.

А я бы хотел назад…

Меня устраивала жизнь с Марьяной. И я ее действительно любил. Только забыл об этом. В какой-то момент меня потянуло к юной и влюбленной Лолите. И показалось — это то, что мне нужно, а семья надоела. Мне все наскучило — все эти бытовые разговоры, возня с детьми, — захотелось чего-то другого…

И вот, пожалуйста — теперь этого «другого» хоть жопой ешь, только на вкус оно такое же, как на слух.

Хреновое, в общем…

Но нефиг жаловаться, Гончаров — ты сам это выбрал.

Сам разломал свою жизнь.

И теперь даже не знаю, где мое дно. Потому что кажется, что я все еще падаю.

Смарт-часы на руке пульсируют вибрацией. Перевожу равнодушный взгляд на экран — на нем напоминание. Одно жуткое слово:

«Алименты».

И этого достаточно, чтобы вырвать меня из моей эмоциональной спячки. Достав телефон, открываю приложение банка. Платежи, перевод Марьяне — сколько я их сделал в свое время… и сколько еще сделаю… Сумму ввожу в два раза большую той, что постановил суд. Не потому, что хочу казаться лучше, чем я есть, а потому что так чувствую. Мои дети не должны жить за счет Князева этого. Пусть он не будет их благодетелем.

Совершенный перевод ставлю на автоплатеж. Повторять каждый месяц — напоминалки больше не понадобятся. Убираю телефон обратно и откидываюсь на спинку кресла.

Длинно выдыхаю — теперь мне точно нужна работа. И чем быстрее, тем лучше. Я, конечно, не совсем без средств, но и не могу похвастаться мощной финансовой подушкой. Она быстро сдуется, если ее не пополнять. А с пяти процентов дивидендов особо не пошикуешь, и спасибо за этот трэш я могу сказать только себе.

Барабаню пальцами по рулю, раздумывая, принять мне предложение сети конкурентов или не принять. Предложение щедрое, позиция — равная той, что я занимал в своем салоне, но… Отвык я уже работать на «дядю».

Да и пойти к конкурентам даже мне самому кажется предательством. Поворачиваю голову на сервис, у которого продолжаю стоять, окидываю взглядом здание, сотрудников за стеклом, поднимаю глаза на свой бывший офис в глубине.

Отворачиваюсь и вновь хватаю телефон.

«Привет. Извини, но твое предложение мне не интересно».

Отправляю сообщение и уезжаю со двора.

Открою свое дело.

Давно пора.

Я испортил уже все, что только можно, и теперь сделаю все, чтобы не облажаться еще больше. Хоть во всем остальном.

Марьяна

Говорят, театр начинается с вешалки, а свадьба?

Свадьба начинается не с клятв. И не с поцелуев. И не со слов «Объявляю вас мужем и женой». А с того, как ты смотришь в зеркало на себя в белом платье и осознаешь, что это — реальность. Что это происходит здесь и сейчас.

Снова.

Я не думала, что это произойдет так быстро. Что мое сердце, которое безжалостно разбили и растоптали, вновь полюбит и впустит в себя новое, еще более сильное, чувство.

Платье я выбрала простое — ничего пышного, сдержанное, струящееся, открытые плечи и едва заметная (пока еще) складка на талии.

Поправляю заколку, которой собраны волосы, когда в комнату с воплем врывается Иринка:

— Все! Гости расселись, жених томится у алтаря. Ты как там, невеста, тили-тили-тесто, готова?!

Она сияет, как и всегда. У нее вообще не существует полутонов, только экстремальные эмоции. Как она живет такой зажигалочкой?..

— Готова, — улыбаюсь ей через зеркало. — Ира, как там — все хорошо?

— Да все прекрасно! Наталька с Ариной Гордеевной уже всех покорили и поработили, Янчик окучивает богатеев твоего Князева, а свекровка — та, вообще, восседает с важным лицом, как барыня…

— Свекровка?.. — поворачиваюсь к ней в крайнем изумлении.

Я точно не приглашала мать Гордея, неужели она называет свекровкой Князеву — не рано ли?..

— Моя, — легко отвечает Ирка, и я улыбаюсь — ну конечно… — Ну, идем?

— Идем, — киваю и чувствую, как сразу поднимается температура тела.

Волнение зашкаливает.

Мгновение назад я была спокойна, и вот все во мне закипает, кровь приливает к лицу, но это ничего. Это нестрашно. Лучше я буду румяной на своей свадьбе, чем бледной и испуганной.

А я испугана?..

Нет. Совсем нет. Бледная я не от этого…

Когда я подхожу к дверям, которые раскроются передо мной по команде организатора, в небольшую щель вижу Дениса у цветочной арки. Ему что-то шепчет его младший брат Артур и весело смеется над легкой потерянностью старшего.

Он похож на Дениса, особенно в улыбке. Родители Дениса стоят чуть поодаль, держатся за руки, я боялась, что не понравлюсь им, что они сочтут меня не ровней их сыну и не благословят его на брак со мной, но они приняли меня очень тепло. Меня и моих девочек. А его мама сказала малышкам «по секрету», что теперь у них целых три бабушки.

Моя мама в ряду слева поправляет на Арише веночек. Арина в пышном платье и в новых лакированных туфлях крутится, пока бабушка держит ее за руку, и поет. Что-то совсем не свадебное, кажется, из мультика. Но хоть не любимую «Алкоголичку». Это был бы конфуз…

Наташа рядом с Яном, сегодня она по-особенному сдержанная, даже серьезная. Но я знаю — она тоже рада за меня.

Когда Денис разворачивается и видит меня, весь шум, смех, шелест ветра и даже пение Арины — все перестает существовать.

Он смотрит только на меня. Смотрит так, как смотрит, когда мы одни. А я иду к нему, никуда не спеша. Потому что торопиться мне незачем — это тот случай, когда меня ждут. И дождутся.