Когда мне остается шаг до него, он берет мою руку и говорит тихо-тихо, только для меня:

— Никогда не думал, что смогу быть так спокоен в самый важный день в жизни. Но я спокоен, потому что выбрал тебя.

И я улыбаюсь. Потому что мне не нужно ничего больше.

Только чувствовать его ладонь в моей. Только ощущать на себе его взгляд.

А потом будет все — и клятвы, и кольца, и тосты. И Ирка заплачет, и Артур выкрикнет какую-то шутку, и мама скажет: «Берегите друг друга, дети».

Но главное уже случилось.

Мы нашли друг друга. И теперь мы вместе.

Навсегда.

После церемонии все будто размывается в свете, в голосах, в легком запахе шампанского в воздухе и жарком ветре. Где-то хлопает пробка, кто-то смеется, кто-то тянет нас сделать фото — и я не отнекиваюсь. Сегодня можно. Сегодня — мой день.

Солнце садится медленно, будто не хочет уходить. Его свет мягкий, золотой, будто специальный фильтр для самых красивых свадебных фотографий.

Наших фотографий.

Их будут тысячи. Настоящих. Живых. На которых Он в белоснежной рубашке с закатанными рукавами и Я — в платье, которое надевают один раз в жизни.

Нас окружает сад, превращенный в сказку: колонны, увитые пудровыми розами, скатерти цвета шампанского, завораживающее мерцание хрусталя и нежная, переливчатая музыка, словно пишущая новую главу о нас. Над танцплощадкой гирлянды с огоньками, на деревьях бумажные фонари, а в воздухе — легкий запах сирени и моих любимых пионов.

Все это — не мой уровень. Слишком шикарно, масштабно и дорого. Но я стою здесь, рядом с человеком, которого люблю, и принимаю это великолепие. Вместе с ним мне все это идет. Вместе мы вписываемся в эту роскошь как будто родились для нее.

Или она создана специально для нас.

Я не знаю, сколько на свадьбе гостей. Сто? Больше? Мне все равно. Главное, что среди них есть самые близкие — все, кто верит в нас. Кто счастлив так же, как и мы.

Смотрю на них — Ирка, как и ожидала, украдкой трет влажные глаза, как и мама за другим столом.

«На плачь, мама, в этот раз все будет иначе. Я знаю», шлю ей мысленно свою уверенность и она, будто слышит, поднимает на меня глаза, и улыбается.

Может, и правда, слышит.

Ариша, моя маленькая фея, уплетает разноцветные макаруны с тарелки, не отходя от парня с саксофоном, и стоит ему только оторвать инструмент от рта, как она тут же властно требует:

— Иглай!

А Наташа репетирует в углу вальсовые движения для танца с Денисом — она ждала этого вечера не меньше меня.

Семья Дениса — настоящие аристократы. В них за версту чувствуется порода. Самым простым и близким к народу кажется Артур, но, возможно, это потому, что он учится в Штатах, — успел прилететь буквально за пару дней до свадьбы. Но мы уже знакомы. Виделись прошлым летом, когда Денис представлял меня семье.

Скольжу взглядом дальше по залу, и тут глаза встречаются с другими, в упор глядящими на меня. Девушка-официант сразу отворачивается, но я уже попалась на удочку любопытства — она смотрела так пристально, будто знает меня. Знает, но за что-то недолюбливает — взгляд ее был не слишком приязненным.

Она торопливо уходит в сторону кухни. Я провожаю ее — фигура, действительно, кажется знакомой: высокая, широкоплечая, длинноногая и эта походка… Я точно ее уже видела.

И в следующее же мгновение сердце дергается, как от пощечины — Лолита.

И, словно, услышав свое имя, как если бы я произнесла его вслух, «официантка» застывает возле стола с десертами, оборачивается и смотрит прямо на меня. Долго. Словно бросает вызов.

Я смотрю ей в глаза и все равно не верю, что это не мираж. Что она мне не привиделась.

Она исчезает за плотной шторкой и я, как загипнотизированная, выпустив ладонь мужа, устремляюсь за ней. Ловлю пальцами край портьеры и ныряю в залитую ярким белым светом кухню.

Лолита уже стоит лицом ко мне, словно знала, что я приду.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю ее низко и тихо. — Решила испортить мне свадьбу?

Она фыркает, принимая вызывающую позу.

— Хотела бы испортить — испортила. Но если бы знала, что это невеста Князева — ты, ни за что бы не пришла тебе прислуживать.

Ее слова и выражение лица, и весь образ действуют на меня как красная тряпка на быка. В глазах у меня будто темнеет, и изнутри поднимается злость. Даже ярость на эту соплячку.

— Так ты надеялась подцепить кого-то на свадьбе? — вырываются злые слова. — Кого-нибудь поперспективнее и побогаче? И постарше, наверное?

Она криво усмехается, огрызаясь:

— Уж точно не из любви к пищевым отходам в обслуге работаю. Но спасибо за напоминание моих вкусов, тетя Марьяна. Очень в твоем духе. Тебе-то удалось подцепить поперспективнее и побогаче. Чем же я хуже?

Не отвечаю. Не хочу опускаться до ее уровня. Он у нее сильно упал за этот год. Я слышала от сплетничающих сотрудников в сервисе, что Макс после какого-то скандала в универе и отчисления выгнал дочурку и лишил ее денег, что она живет в однушке в пригороде и сама зарабатывает себе на жизнь. Тогда решила, что это всего лишь сплетня, но теперь вижу — все правда.

Мое молчание Лолу не останавливает — наоборот, как будто заводит.

— Но не думай, что ты достойна такого мужика, как Князев. Нет, ты и мизинца его не стоишь. И он очень скоро это поймет и уйдет от тебя и твоего двойного прицепа еще быстрее, чем Гордей! Вот тогда я посмеюсь.

— Главное, что не уйдет к тебе, — отвечаю ровно — на такое смолчать не могу. — Ни один мужчина не оценит, когда к нему относятся только как к кошельку и трамплину. Правда, в твоем случае, вижу, трамплин сработал вниз…

Ее губы кривятся. Но я знаю эту гримасу — хоть она и старается скалить зубы, внутри ее скручивает от боли. Ведь я права. А правда всегда ранит.

Я не добиваю ее. Просто разворачиваюсь и ухожу, оставив ее размышлять над всем, что сказано и сделано. Может, сделает правильные выводы и выкарабкается из ямы, в которую угодила. Но это уже без меня.

Возвращаюсь в сад, к Денису, в тот самый момент, когда музыка затихает. Все головы поворачиваются к нам.

Муж подает мне руку — время нашего первого танца. Я вкладываю в его ладонь свою, делаю шаг навстречу, и он сразу начинает кружить меня.

Я смеюсь, уткнувшись в его плечо, и чувствую, как под ногами исчезает земля. И все вокруг исчезают. Мы будто парим в воздухе, в космосе. Одни во всей вселенной.

Только мы.

Навсегда.

Потом он вальсирует Наташу, но они успевают сделать лишь несколько шагов, как их пару тут же разбивает разбойница Аринка.

— Я тоже хочу танцевать! — заявляет она и залезает к Денису на руки.

И они начинают двигаться втроем.

Глядя на них, все умиляются. И особенно саксофонист, которого наконец-то оставили в покое. А я не могу сдержать слез. Впервые за сегодня.

Я не плакала ни когда шла по проходу к Денису, ни когда отвечала «да» на вопрос, согласна ли быть его женой, ни когда он надевал мне кольцо на палец, но слезы льются сейчас. Слезы счастья.

Потому что вот оно — мое счастье.

Эти трое.

Денис ловит мой взгляд и делает приглашающий жест рукой.

Я вливаюсь в их трио, обнимая одной рукой Наташу, другой Аришу, и кончиками носов соприкасаясь с Денисом.

— Ну, жена, когда мы им скажем? — спрашивает меня шепотом.

— Думаешь, уже пора? — улыбаясь, уточняю я.

— Ты посмотри на них — они точно готовы!

— К чему готовы? — почти хором кричат девочки.

Денис вскидывает брови, спрашивая у меня разрешения, и я киваю.

— К тому, чтобы узнать, что скоро у вас будет братик!

И в следующую секунду я почти глохну в их разноголосом радостном крике, к которому присоединяются и гости, кто стоял близко и тоже услышал.

К нам подбегают и обнимают Иринка и Ян, и мамы. Артур отрывает брата от нас и стискивает его в чисто мужских объятиях. Меня тискают в другом кружке. Поздравляют, спрашивают о сроках и об имени — обо всем.

Когда же мы вновь вырываемся и оказываемся лицом к лицу друг с другом, Денис соединяет наши руки и прижимаемся своим лбом к моему.