Чтобы не зависнуть на этих мыслях, я бросаюсь в единственное, что могу контролировать — в работу.

Ныряю с головой, без оглядки, без передышки. Хватаюсь за все и сразу. Думаю только о деле.

Тем более что думать там есть о чем — открытие должно пройти идеально. Это моя цель-минимум.

Что там максимум после идеально я даже не думаю. Совершенно? Неважно.

Знаю одно — все должно быть безупречно: номера, зоны общего пользования от ресепшен до ресторана, оборудование для кухни, персонал, его форма. Поэтому я везде.

Я погружаюсь во все, проверяю каждую мелочь, заставляя себя не думать о том, что происходит дома.

Потому что, если я остановлюсь, если замедлюсь хоть на секунду, то снова услышу в голове голос Наташи:

— Ты скоро приедешь?

И я не смогу работать.

А значит, не смогу выжить.

— Марьяна Михайловна, что думаете по поводу оформления лобби? Не слишком строго?

Я смотрю на дизайнерские панели, светлые тона, игру теней на мраморных вставках на стенах.

— Все отлично. Только добавьте больше зелени. Отелю нужен воздух. Мы же на юге.

Пока я бегаю по этажам, кручусь, отвечаю на звонки, мне некогда загоняться и жалеть себя, но вечерами в номере, где я остановилась, я тоскую по девочкам, по своей жизни, которой меня вероломно лишили мой родной муж и Лолита, которая тоже мне совсем не чужая…

Когда остаюсь одна, тревога возвращается, и я спасаюсь только видеозвонками. Хотя нам еще ни разу не удалось поговорить из моего номера — в то время, когда я прихожу туда, они уже спят. Поэтому все наши видеосеансы связи происходят из выделенного мне кабинета на тринадцатом этаже отеля.

Вот и сегодня на телефоне срабатывает будильник, напоминающий, что время звонка уже скоро и призывающий меня двигать к себе в кабинет. Разговаривать при рабочих не стоит.

Я закрываю за собой дверь, отгораживаясь от всех, и позволяю себе расслабиться. Насладиться предвкушением и самим моментом.

Когда экран загорается входящим вызовом — девочки всегда меня опережают, — сердце делает странный скачок.

— Мама! — Ариша взвизгивает и тут же тянет свою мордашку к экрану планшета, как будто хочет поцеловать меня через него или даже перелезть на мою сторону.

Я улыбаюсь и глажу ее лицо, как если бы это имело смысл. Они уже в пижамах, готовы ко сну. У нас есть минут двадцать.

— Привет, мои девочки. Как вы?

Мне хочется столько всего спросить, столько узнать, но я не позволяю себе задавать им серьезные вопросы.

Ну как я спрошу у них, достаточно ли времени уделяет им папа? Моет ли Арину каждый вечер, заплетает ли Наташе косы в школу? Как спрошу, не переехала ли к ним жить Лолита?!

Я рискую задавать только наводящие нейтральные вопросы и надеяться, что они сами расскажут то, что мне нужно узнать.

Но они не рассказывают.

— Нормально, — Наташа пожимает плечами. — Я сегодня целых две звездочки заработала на окружающем мире. Был урок про лес, про тайгу, и я назвала деревьев больше, чем есть в учебнике!

Я улыбаюсь.

— Конечно, ведь мы часто гуляем в парке и видим все эти деревья.

— Ага. Учительница даже спросила, откуда я столько знаю.

Моя девочка гордится собой, и я тоже.

— А еще меня выбрали солисткой в новом танце! — продолжает она, и глаза ее вновь вспыхивают.

— Правда? — моя улыбка уже не вмещается в экран. — Это круто, солнышко! Какой танец?

— Современный. Очень быстрый!

— Ну, конечно, тебя выбрали. Ты же у меня самая лучшая.

Наташа заливается краской удовольствия.

— А Арину куда выбрали? — обращаюсь к младшей.

— В самые главные проказницы, — отвечает за нее Наташа, а Арина закатывается звонким смехом, от которого в груди у меня все сжимается.

Как бы я хотела быть рядом, как бы хотела обнять их обеих…

— А ты скоро приедешь? — звучит самый страшный вопрос, услышать который я боюсь каждый раз, но они каждый раз его задают.

Я очень хочу сказать «скоро».

Но я не знаю, когда. И не хочу лгать. Но сказать правду еще хуже.

— Скоро, солнышко, — давлюсь словами, потом слушаю, как Наташа читает сестре книжку и, пожелав им спокойной ночи, отключаюсь.

В горле комок, в глазах стоят слезы. Я чувствую, что работать сегодня уже не смогу, поэтому беру свою сумку и иду к лифту.

Я все еще не знаю, как справляется с девочками Гордей.

Не знаю, как они друг с другом ладят.

Не знаю, живет ли вместе с ними Лолита.

Я ничего не знаю. И, возможно, лучше мне этого и не знать.

Гордей

Это Ад.

Мой личный, кромешный, извращенный Ад наяву.

И я нисколько не преувеличиваю. Я реально живу в Аду, и с каждым днем мне все меньше хочется просыпаться.

А все потому, что я сильно недооценил масштаб пипца, который меня ждет, когда соглашался на отъезд жены.

Не то, что у меня был выбор, но все равно…

Я всегда считал, что Марьяна преувеличивает степень своей нагрузки, как матери. Просто набивает себе цену.

И был уверен, что не может быть настолько тяжело справляться с двумя детьми, когда ты — в смысле, я — взрослый мужик, владелец бизнеса, человек с головой на плечах. Дети — они же не урановые стержни, не реактивные двигатели, не станки с ЧПУ. Обычные маленькие люди. Такие же как я, как Марьяна — как все. Ну какие с ними могут быть проблемы? Ну покорми, ну уложи спать, сделай вид, что слушаешь, когда им хочется поговорить — что тут сложного?

Спойлер: всё.

Каждый день — как выживание на минном поле, где мины — это их капризы, требования, истерики, потребности, кружки, уроки, чистые колготки, овсянка без комочков и косы, которые я, нахрен, не умею плести!

Марьяны нет всего три — или четыре?.. — дня, но каждое новое утро я просыпаюсь с одной-единственной мыслью: «Господи, за что?»

А к вечеру уже точно знаю — за все.

Я думал, что справлюсь. Реально думал. Но, твою мать, как я ошибался…

Оказывается, кормить детей — это не просто «купить какой-нибудь еды».

Нет. Они почему-то не могут питаться, как все нормальные люди.

Пицца? «Ну не каждый же день!»

Картошка фри? «Вредно, папа.»

Хот-доги? «Арина еще маленькая, ей горчицу с кетчупом нельзя.»

А что можно?!

Супы, каши, запеканки, котлеты. Каши?! Котлеты? Да я в жизни не приготовил ничего сложнее яичницы-болтуньи. Ну и «дошик» умею кипятком заваривать. Бутер сделать еще. Но для них это все не еда. Прикиньте!

Суп должно быть несложно, решил я. Купил в магазине возле дома упаковку быстрого приготовления «Магги» со звездочками — в детстве мы с братом такой обожали — и сварил четко по инструкции. Растворил в воде и даже помешивал, поставив телефон на таймер. Так Наташа сказала, что «несъедобно», а Ариша вовсе изобразила рвотный позыв. Высокая и лестная оценка моей стряпни…

Я, правда, пренебрег советом про две картофелины, но вряд ли они бы сильно повлияли на итоговый результат.

В итоге спать в первый же день — после того, как проводили маму в аэропорт, — они пошли голодными.

Но самая жесть началась утром.

Их нужно поднять, помыть, почистить зубы, и обеих почти одновременно! К счастью, Наташа делает все это сама, но очень медленно, и ее нужно каждую минуту подпинывать. А Арина, когда ее моешь, постоянно берет в руки душ, потому что иначе ей холодно, и бойко крутит им во все стороны, так что дважды направляла мощную струю на меня, вымочив с головы до задницы, и домывал ее я по пояс голым. А потом еще и пол вытирать пришлось, и коврик на балкон вывешивать сушиться.

Армагеддон, короче.

И зубы чужие я, оказывается, не умею чистить. Щетка падала из рук то в ванную, то на пол, и приходилось смывать пасту и начинать все заново. На третий раз я взбесился так, что готов был разнести всю ванную, а Арише было весело.

С одеванием я более-менее справился и, разгибаясь, готов был выдохнуть, как сзади меня ожидал еще один сюрприз.