— Я же обещал улучшить твое настроение. А я всегда держу обещание.

Гордей

Просыпаюсь от того, что Арина лупит меня ладошками по лицу и громко — оглушительно — шепчет в ухо:

— Па-апа, ты зывой?

— Живой… — пытаюсь открыть хотя бы один глаз.

Темно. Голова тяжелая, тело — как будто каток проехал, мысли тупые и вязкие, как мед.

— В смысле?

— Ты вчера был очень страшный. Рррррр, — изображает она свирепого зверя, скорее всего тигра — правда, в ее случае картавого.

Черт, да… Еще бы мне не быть страшным, если в десять вечера, когда я уже собирался идти спать — быть отцом-одиночкой, оказывается, суперизматывающее занятие, — выяснилось, что Наташе завтра «кровь из носу» нужна в школу поделка.

Поделка, вашу мать!

Я чудом заикой не остался, когда из темного коридора вдруг раздался надрывный панический голос:

— Папа!

Я подпрыгнул:

— Ты чего пугаешь, Наташ?

— У нас завтра поздравление ветеранов! — с расширенными от ужаса глазами сообщила дочь, стоящая в дверях гостиной, где я тупо пялился в телек, с затисканным зайцем под мышкой. — Надо принести поделку на военную тему. Обязательно всем.

Я в досаде всадил голову затылком в подголовник дивана.

— Наташ, ну какая поделка уже сегодня? Ночь уже. Где я тебе ее возьму?

— Сделай! — подсказала с возмущенным видом. — Я не могу пойти с пустыми руками! Это позорище! — яркие глаза давили на меня, заставляя проникнуться масштабом катастрофы.

— Хорошо, — буркнул, сдаваясь. — Утром по дороге в школу купим открытку «С днем победы» и положим туда пятитысячную. Поверь, дочь, ветерану деньги куда нужнее, чем поделка из бумаги…

Я не успел договорить, как на ее глаза навернулись крупные — как настоящие — слезы, губа резко задрожала, а в громком шепоте, на который она вдруг перешла, появились истеричные нотки:

— Деньги?! Все принесут танки и «Катюши», и пушки, а я… деньги? — произнесла с такой брезгливостью, будто я предложил дерьмо лягушачье в конверт сунуть. — Я тогда лучше совсем не пойду в школу…

Она развернулась и побрела в свою комнату, а я закатил глаза — маленькая манипуляторша. Вся в мать!

— Мама бы сделала мне поделку, — донеслось из коридора.

Черт! Это запрещенный прием! Резко выдохнув, сжал челюсти и пошел за ней.

— Ладно, Наташа. Будет тебе поделка. Что ты хочешь?

— Танк! Как в войну! — засияла она, и слезы как рукой сняло.

Вот же ж…

Убедившись, что она легла, пошел к компу, включил, чтобы найти на сайте сборных бумажных моделей выкройку для вырезания и склеивания танка Т-34.

Распечатал развертку на принтере — к счастью, у нас он цветной, а то бы еще раскрашивать детали пришлось и сушить, — и следующие несколько часов вырезал, клеил, держал, чтобы схватилось. Потом соединял готовые детали — прилаживал башню к корпусу, навешивал броню, вставлял катки в гусеницы — и все это под беззвучный мат и обещание, что я скорее сдохну, чем соглашусь когда-нибудь повторить этот опыт.

И это при том, что вообще-то я люблю моделирование, и в детстве чего только ни собирал, но это было в детстве! После сегодняшней ночи я его однозначно разлюбил. Спать хотелось в процессе — пипец! Я клевал носом сидя! И закидывался убойными дозами кофе, а когда и он перестал работать, дополнял его энергетиком — под утро глаза просто слипались.

Закончил я в четыре утра, и, по ощущениям, не поспал и десяти минут. Так что просыпаться совсем не готов. Но почему Арина будит меня?.. Почему она уже не спит?

Из ванны как будто слышится льющаяся вода. Наташа тоже встала?.. Черт. Сколько же сейчас время?

Тянусь к телефону, щелкаю кнопкой включения. Экран вспыхивает — 7:10.

Что?!

Я подрываюсь с кровати — через двадцать минут надо выходить из дома, а мы спим!

Точнее, я сплю. Влетаю в ванную — Наташа уже почистила зубы и выключает воду.

— Ты чего, пап?

— Одевайся побыстрее, пожалуйста, — сдержанно прошу я, и сам умываюсь за минуту.

А когда вхожу в их комнату, чтобы одеть Аришу, меня ждет еще один сюрприз…

Нет, не падение старой доброй Мэри Поппинс с неба, а то, что у нас закончилась чистая одежда. Я не знал, что дети меняют ее каждый день. В моем детстве я мог неделю ходить в одном и том же, и мне было норм.

Но когда я предлагаю Наташе надеть вчерашние колготки, раз нет других, она смотрит на меня так, будто я предложил ей пойти голой.

— В смысле вчерашние? Достать их из корзины с грязным бельем? Пап, я что, бомж?

— Я все постираю вечером! — умоляю ее.

— Я в этом в школу не пойду! — заявляет категорично, но, видя, как меня перекосило, примирительно спрашивает: — А ты не можешь купить мне новые?

— И где я их тебе куплю в семь утра?!

И вновь она с невинным видом заявляет:

— Мама бы нашла где…

Туше.

Классный аргумент. Хотя, скорее, удар ниже пояса. Но главное, что он работает. И Наташа уже это просекла.

Я и не знал, что она такая прошаренная.

Вздыхаю, лихорадочно соображая, что придумать — она не может не пойти в школу, потому что тогда и я не могу пойти на работу. Не оставлю же ее на весь день одну. Ей всего семь! Но что, блин, тут можно придумать? Свои бы дал, да у меня нет…

У соседки два парня, это я помню… Никакая доставка не успеет привезти.

— У нас же сегодня праздничный день. Может, я надену парадную форму и белые колготки?

— А у тебя есть белые колготки? — спрашиваю.

— Есть, — кивает энергично.

— Чистые? — уточняю на всякий случай прежде, чем радоваться.

— Чистые, — улыбается торжественно, и я облегченно выдыхаю:

— Надевай парадную.

Когда вечером забираю ее с продленки, она садится в кресло рядом с сестрой, пристегивается и, захлебываясь эмоциями, рассказывает, как прошла встреча с ветеранами. Я не очень слушаю, но киваю и восторгаюсь в нужных местах. Пока она внезапно не спрашивает:

— Пап, а мы пойдем в воскресенье на Парад на Красной площади?

Оборачиваюсь:

— Куда?!

— На Парад Победы на Красную площадь, — повторяет невозмутимо. — Нам учительница рассказывала, что там разная военная техника проезжает, самолеты над головой, и еще президент! Я очень хочу пойти посмотреть.

— И я! — влезает со своим «ценным» Ариша, и они хором заканчивают: — Пожалуйста, пап!

Вновь задираю глаза к потолку — за что мне это?

— А учительница не рассказывала, что туда вообще-то не попасть?

— Учительница нет, Алена говорила — мы с ней за одной партой сидим.

— Вот видишь, — не могу не радоваться, что данная тема так быстро исчерпана.

Однако я поторопился…

— Она сказала, что можно поехать не на площадь, а куда-то в другое место, где техника проезжает мимо, и увидеть все танки. Они каждый год так делают с папой и братом. Давай тоже с ними поедем? Ну, пожалуйста! — канючит и делает щенячьи глазки, глядя на меня в зеркало заднего вида.

Длинно с раздражением выдохнув, на светофоре гуглю маршрут следования боевых машин. Смотрю схему движения по улицам и ловлю себя на мысли: я, что, всерьез собираюсь вести их на Парад? Хочу в свой выходной встать со сранья, тащиться в центр — пешком, потому что уже будет все везде перекрыто, — и ждать несколько часов, пока мимо не проедут танки?.. Я серьезно?!

Эти выходные мы должны наконец провести вместе с Лолитой, и она не сильно порадуется перспективе торчать с нами на Параде. Это еще мягко сказано.

Поднимаю глаза в зеркало и смотрю на дочек, активно обсуждающих предстоящее приключение. У меня перспективы еще менее завидные — что бы я ни выбрал, выходные обещают быть веселыми. Мне будет выедать ложкой мозг или одна обиженная девочка, или сразу две.

Ну и какое из двух зол мне выбрать?..

Марьяна

— Да, Елена Шамильевна, да. Поняла, спасибо. Буду держать Вас в курсе, — заканчиваю телефонный разговор с начальницей, которая, конечно же, позвонила, чтобы узнать, как прошла презентация Князеву готовности его отеля к открытию.