— Нет, — обрываю ее порыв. — Я не с тобой разговариваю. Тебя здесь вообще не должно быть, — бросаю ей холодно.

Она тут же затыкается и вновь отшатывается от меня, будто я ее толкнула. Выглядит растерянной и побитой, как приблудный щенок.

И смотрит на Гордея. Он тут же поворачивается ко мне.

— Не говори так с ней! Если не хочешь, чтобы я…

— Чтобы ты что…? — раздается за моей спиной знакомый низкий голос.

Глаза Лолиты расширяются, Гордея — напротив, сужаются, а я боюсь повернуться, уверенная, что у меня слуховые галлюцинации.

Я не сразу поворачиваюсь на голос. Сердце трепыхается — неужели это все же он?..

Медленно разворачиваюсь на голос, все еще сомневаясь, что мне не показалось.

И мне не показалось.

Это действительно Денис.

Он здесь.

Стоит на пару ступенек ниже — видимо, поднялся по лестнице, — спокоен, как всегда. Не выказывает ни раздражения, ни напряжения. Даже его поза кричит о спокойствии и расслабленности — одна рука в кармане, в другой он играет телефоном, и только взгляд — в упор, без улыбки. Смотрит на Гордея, а когда я оборачиваюсь — переводит глаза на меня. И взгляд его сразу теплеет.

Мой, наверное, тоже.

Я моргаю — несколько раз, часто, будто проверяю, не исчезнет ли, не рассыпится его образ. Но нет. Он не растворяется.

Денис поднимается, преодолевая эти последние ступеньки, и оказывается на одном уровне со мной — рядом со мной. И все во мне откликается на его приближение.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

Мое «да» застревает где-то в горле. Я, кажется, забываю, как разговаривать, как управлять связками. Поэтом просто киваю вместо ответа. Быстро и коротко.

— С Наташей все хорошо?

Снова киваю, но уже медленнее и подтверждаю голосом:

— Уже да. Ей лучше.

— Я рад.

— Ты… — не могу не спросить. — Ты откуда? Как?

Не понимаю, как он успел прилететь так скоро после меня. Ближайший после моего самолет из Сочи должен быть еще в небе и лететь ему примерно половину пути. Как тогда он оказался здесь так быстро? Полетел тем же рейсом, что и я, но почему не сказал?

— Частный самолет, — пресекает он мои гадания, пожимая плечами. — На твой рейс билет был только один. Я хотел вылететь сразу за тобой, но частным бортам на взлет нужно получить разрешение, и его пришлось ждать. Я не мог позволить тебе ждать вместе со мной, когда ты спешила к дочери.

Он говорит это просто, без пафоса и ненужной театральщины, но так искренне, что у меня в груди все сжимается. Сглатываю подступивший к горлу комок.

— Почему не сказал?

Переход на «ты» происходит так естественно, что я даже не замечаю его. В Сочи я неизменно «выкала» Князеву, подчеркивая этим наши отношения босс — подчиненная. Но здесь я ему не подчиняюсь, и дистанцироваться нет необходимости.

Тем более при Гончарове с Лолитой.

— Сюрприз бы не получился, — отвечает без улыбки, а его взгляд говорит мне даже больше.

— Спасибо, что приехал, — одними губами выдыхаю я, и только теперь чувствую, как бешено колотится сердце.

Знаю, что он приехал не ради моей благодарности, и все равно бесконечно благодарна.

За то, что он сейчас здесь. Что он рядом, что поддерживает, что одним своим присутствием придает уверенности и сил.

А еще сил придает то, как нокаутировало появление Дениса «сладкую» парочку. Они наблюдают за нашим разговором молча с хмурыми лицами. Гордей возмущен. Я, и не глядя на него, вижу, как у него вздулись жилки на шее, а Лолита замерла, и так и стоит с открытым ртом, словно перед ней герцог Сассекский или князь Монако.

Да и правильно делает. Я бы ей посоветовала еще и дышать потише.

— Если я могу чем-то помочь… — тихо добавляет Денис. — Абсолютно чем угодно. Ты только скажи.

— Нет, — качаю головой. — Ничего не нужно. Кажется… Я еще не говорила с врачом, но с Наташей все хорошо, — повторяю эти слова как мантру, больше для себя, чем для него.

— Познакомишь нас?

— Обязательно, — улыбаюсь смущенно. — Но позже — она спит.

Он кивает, принимая условия.

Гордей откашливается, привлекая к себе внимание. Я резко поворачиваюсь к нему, взглядом призывая не начинать, что бы он ни собирался сказать.

Ничего хорошего от мужа в эту минуту не жду и, конечно, оказываюсь права.

— А, может, ты у меня спросишь, Марьяна, согласен ли я, чтобы ты знакомила нашу дочь не пойми с кем?

В его голосе и взгляде сразу все: негодование, раздражение, неприязнь. Негодование на ситуацию, раздражение на меня, неприязнь — к Денису.

— Не пойми кто, — начинаю я, стреляя глазами в Каримову, — подвергла жизнь нашей дочери опасности, а это — мой босс…

— Денис Князев, — одновременно со мной произносит Лолита.

— Ты его знаешь? — переключается на нее Гордей.

И не только он — и я, и Денис тоже, как по команде, поворачиваем к ней головы.

— Его все знают, — отвечает она, как будто защищаясь. — Первая десятка «Форбс».

Краем глаза вижу, как Гордея с ее слов перекашивает, а Денис хмыкает.

— «Первая десятка» «Форбс» не только босс Марьяны, но и ее мужчина. А ты, видимо, бывший?

Он смотрит только на Гордея.

Тот открывает рот, потом закрывает, не найдя, чем ответить.

Я тоже не знаю, как реагировать на это заявление. Не знаю, как сама к нему отношусь.

Но возражать ему и не думаю — эти вытянутые лица дорогого стоят.

Пусть даже это не правда…

— Ты извинишь меня? — смотрю на Дениса. — Мне нужно вернуться к Наташе.

Он отступает к двери, открывая ее для меня:

— Конечно. Если что — я здесь.

Кивнув ему, прохожу мимо Гордея и Лолиты, не оглядываясь. Я все сказала. И им, и себе.

Я возвращаюсь туда, где моя дочь.

И где я должна сейчас быть.

Все остальное потом.

Свет в палате приглушен, но я все равно сажусь на тот же стул у кровати Наташи, не включая ни прикроватную лампу, ни верхнее освещение. Очень хочу вновь взять ее за руку, прикоснуться, но не позволяю себе тревожить ее сон и просто смотрю, как она спит. Как поднимается грудная клетка в ровном дыхании, как голова лежит на подушке, прижимаясь щекой, как отбрасывают тени длинные пушистые ресницы.

Сердце щемит — моя сильная, любимая девочка столько всего вынесла за этот день. Не удержавшись, все же тянусь к ней, осторожно глажу по волосам, и она, кажется, улыбается сквозь сон.

Оборачиваюсь на задремавшую в мое отсутствие маму, которой тоже тяжело дался этот день. И, словно почувствовав мой взгляд, она открывает глаза. Резко садится.

— Прости, что-то я…

— Все нормально, мам, спи. Но лучше тебе, конечно, поехать домой, — говорю тихо.

— Я останусь, — упрямится она. — От беспокойства все равно не смогу уснуть. Лучше ты поспи, а я с Наташей посижу. Ты же после самолета.

— Нет, мам. Ты тут с утра, тебе нужно отдохнуть, сменишь меня утром. А так мы обе с тобой будем никакие. Пожалуйста…

Она колеблется, но в итоге сдается.

— Ладно, поеду. Заодно за сватьей присмотрю, а то они нам и Арину угробят… Утром мы с ней вместе придем.

Улыбаюсь.

— Буду ждать.

Убедившись, что Наташа спит крепко, выхожу вместе с мамой из палаты.

— Скажу Гордею, чтобы он тебя отвез…

— Я могу отвезти, — отлипает от стены напротив Денис и смотрит на маму. — Если мама не возражает.

Я не успеваю и рта раскрыть, как она расплывается в улыбке:

— Мама не возражает. Идемте, молодой человек, — быстро сориентировавшись, уводит Князева к лифту.

Он, обернувшись, прощается со мной взглядом. Сочувственно смотрю ему вслед — его ожидает допрос с пристрастием… Кто, откуда и с какими намерениями.

Упс…

Я остаюсь одна и под тихое посапывание Наташи тоже закрываю глаза. Не сплю, но и не думаю ни о чем. Просто дышу, просто рядом.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем дверь тихонько открывается. Резко вскидываюсь и вижу вошедшего Гордея.