Которая мне причитается при разводе, как часть совместно нажитого имущества. Делиться своим сервисом — его половиной, потому что другая принадлежит Каримову, — он, конечно же, не захочет. И меня, возможно, ожидают сюрпризы… Не удивлюсь.

Но я знаю его слабые места и найду, чем ответить, если понадобится.

Квартира, машины — моя и его — тоже подлежат разделу. В квартире немалая доля средств от проданной мной однушки, оставшейся мне от бабушки, так что и тут я претендую на свою долю.

Когда приезжаем домой, Гордей с Аришей уже дома. Поставив бумажные пакеты с фастфудом на стол в кухне, я бегу в детскую к своей малышке.

Она сидит на нижнем этаже двухярусной кровати с планшетом для рисования и сосредоточенно черкает по нему стилусом. Увидев ее, сбрасываю скорость, с которой летела к ней, чтобы не испугать зря, и, присев рядышком, притягиваю ее голову к себе. Чтобы, поцеловав в лоб, проверить, не поднялась ли температура. Выглядит она здоровой, но с детьми никогда не знаешь…

— Все хорошо? — спрашиваю ее, она кивает. — Пойдем кушать?

Снова кивает. Удивительно притихшая она сегодня. Обычно носится ураганом и лопочет все без разбора, а сейчас молчит.

Это от того, что ее тошнило, такая побочка или последствия бэбиситтинга Гончарова?..

Арина убегает в ванную мыть руки и звать сестру ужинать, а я иду обратно в кухню, куда на запах явился и Гордей. Муж обожает фастфуд, и на его аромат его можно вызывать как джина. Об этом я не подумала, когда решила устроить дочери праздник. Уселся за стол, как будто его приглашали и выкладывает наггетсы и фри на тарелку.

Я стараюсь не смотреть на него, поэтому не сразу замечаю опухший кровоподтек на его скуле слева.

— Значит, Макс уже в курсе, — не удерживаюсь от ехидного замечания, хотя обещала себе не разговаривать с ним. — Неужто сам признался? Думал, явка с повинной тебе зачтется?

Даже мне самой неприятно, как сочится ядом мой голос.

Хорошо, что девочки этого не слышат. Хотя при них я и не позволила бы себе этой едкости.

— Ты же очень хотела, чтобы он узнал. Я просто опередил тебя.

— И как прошло? Он уже выкинул тебя на мороз или ты отделался сломанной челюстью?

Гордей нагло хмыкает:

— Не веселись раньше времени, Марьяночка. Как бы тебе самой на морозе не остаться.

— Очешуеть! — восклицает Ирина, медленно покачивая головой из стороны в сторону и тараща на меня большие глаза. — Это какой-то сюр, Марьяш.

— Если бы… — облизываю губы, пересохшие от долгого монолога — Ирина потребовала историю во всех подробностях.

Жена брата мне как сестра, о которой я всегда мечтала. И — по совместительству — лучшая подруга. Мы учились вместе в старших классах, и тогда особо не дружили, хоть и не враждовали, а потом оказалось, что она — новая девушка Яна, и это заставило нас посмотреть друг на друга другими глазами.

А потом и полюбить, и подружиться.

Именно в таком порядке.

Сейчас она сидит напротив меня в баре нашего отеля, на одном из этажей которого находится офис сети, попивая свой холодный апельсиновый бамбл, и слушает меня, открыв рот. Хотя особой эмоциональностью подруга не отличается. Темперамент у нее очень флегматичный.

Но печальная история моего барка проняла и ее.

— И он грозит тебе, что ты можешь на морозе остаться? — переспрашивает Ира.

Теперь ее взгляд прищурен, она как будто пробует эту фразу, проверяет ее на реалистичность.

Киваю вместо ответа. В горле чувствуется та жгучая горечь, которая стягивает его, не давая говорить. Про измену мужа я узнала не сегодня и даже не вчера, но от этого мне не проще о ней говорить.

Ирина поднимает бровь, демонстрируя недоумение,

— Даже интересно, что он хотел этим сказать. Явно же смысл не буквальный.

— Ты уверена? — хмыкаю я. — Я вот не удивлюсь…

— Уверена. Хотя бы потому, что немного знаю законы, и знаю, что на мороз он тебя точно не сможет выгнать. Ни сейчас, ни после развода. Уж где жить, тебе точно не придется париться — ваша квартира точно будет делиться. Да, он, наверное, сможет упереться и доказать, что его денег при ее покупке было больше, чем твоих, и поэтому тебе причитается не половина ее, а меньше. Но даже если бы это было всего десять процентов, все равно это твои десять процентов, и ты имеешь права жить в своей условной кладовке.

— Спасибо, — смотрю на нее со значением.

— Ну ты же меня поняла, — хмурится Ирка, я киваю — конечно, поняла. — И без твоего согласия ничего он с квартирой сделать не сможет.

— С моей долей квартиры, — уточняю я. — А свою он может даже продать или сдать каким-нибудь сомнительным личностям.

Брезгливо ежусь от одной мысли о подобном вынужденном соседстве, но такие истории вполне реальны.

Бывшие супруги или не поделившие наследство братья и сестры и не так изгаляются, чтобы отомстить и посильнее нагадить близкому некогда человеку. Хотя за что Гордею мне мстить, я придумать не могу.

Но его слова не оставляют сомнений — он будет.

— Или еще хуже — приведет в квартиру свою шлю... - обрываю себя, не желая опускаться до того, чтобы снова называть любовницу мужа нецензурно, и исправляюсь: — Любовницу.

В конце концов, то, что Лолита завела отношения с женатым мужчиной, не делает ее шлюхой. У этого слова есть совершенно определенное значение, а в этом Лолита пока не поймана. Мной, по крайней мере.

— Ты думаешь, Гордей способен на такое? — Ирина смотрит с сомнением.

Я пожимаю плечами, а её взгляд продолжает терзать меня. Как будто она прикидывает, я говорю это серьезно или просто драматизирую.

— Не знаю, Ир. Я теперь не знаю, на что он способен, — отвечаю честно.

— Да уж... В тихом омуте... - вздыхает она сочувственно.

— Ну, тихим Гончаров никогда не был, — возражаю я, усмехнувшись, хоть и понимаю, что сейчас не самый удачный момент для сарказма.

— Я не это имела в виду, — исправляется Ирка, — а то, что иногда в людях вдруг просыпаются или проявляются качества, которых мы в них и не подозревали. Но я все равно не верю, что Гордей может привести в дом, где живешь ты и ваши девочки, свою любовницу.

— А я, знаешь, не удивлюсь. Тем более, девочки еще слишком маленькие и мало что понимают. Лолита им почти как старшая сестра. Они бы даже не удивились, если бы она вдруг стала жить с нами. Это же можно подать как-нибудь, аргументировать. И они будут даже рады ей.

Произносить это вслух даже еще тяжелее, чем об этом думать.

Лолита, действительно, достаточно сильно интегрирована в нашу жизнь. Она была нашим гостем на многих семейных праздниках, и днях рождениях девочек в том числе. Каждый Новый год наши семьи тоже встречают вместе. Если не саму новогоднюю ночь, то на следующий день мы встречаемся обязательно. То у нас, то у Каримовых.

И от этого стократно больнее…

— Слушай, Марьяш, — вперивает в меня возмущенный взгляд Ирина. — Хорошо, что Гончаров тебя не слышит. Ты тут целое руководство к действию ему напридумывала. Как ему поизощреннее над тобой поиздеваться.

— Придумаешь тут... - изрекаю с горечью.

— А себе-то ты такое же руководство придумала? — спрашивает подруга придирчиво.

— Нет, — качаю головой.

— Вот. А надо бы с себя начинать. Что ты собираешься дальше делать?

— Найду адвоката, подам на развод, дальше пока не знаю...

И я действительно не знаю.

Но я что-нибудь придумаю.

Гордей

— Это тебя отец так? — ширит глаза Лола, осторожно дотрагиваясь пальцами рваной раны на моей разбитой скуле, чем вынуждает меня слегка поморщиться — еще немного побаливает.

Не смертельно, но неприятно. Щиплет так.

Видя это, она убирает руки от нее, переместившись правее, к подопухшему синяку, потом наклоняется и, чуть касаясь губами, целует лопнувшую кожу в углу рта.

— Аха, — хмыкаю. — Поздравил.