Выглядит чертовски волнующе и соблазнительно. Как всегда. Идет ко мне своей секси походкой, но вдруг останавливается.

Резко, как в стену врезается.

— Что это?! — ее голос скачет вверх.

Я хмурюсь, не понимая.

— Что это за срач? Это вы втроем за неделю сделали?! Ну вы таланты…

Она медленно осматривает кухню, и я вдруг вижу всё ее глазами: гора грязной посуды в раковине и на столешнице рядом — в сушилке, кажется, уже не осталось чистой. Кружку для кофе мне пришлось мыть. На грязной, в жирных пятнах, плите в кастрюле пригоревшая каша, мусорное ведро доверху набито и, наверное, воняет — я не чувствую.

Милое личико Лолиты быстро принимает брезгливое выражение.

— Да у вас уже, наверное, тараканы завелись! Это же ужас, Гордей! — она вздрагивает и передергивает плечами, и у меня внутри что-то лопается.

Видимо, терпение.

Я резко проглатываю откусанный кусок бутерброда, кидаю недоеденный кусок на стол и впиваюсь в нее взглядом.

— Не нравятся тараканы? Так приберись. Ты обещала помогать, но кинула меня тут одного, сославшись на занятость. Меня жизнь не готовился к тому, чтобы вмиг стать бабой. Я мужик, и делал по максимуму все, что могу!

Она хлопает глазами, но я уже разворачиваюсь и сваливаю с кухни. Хлопаю дверью спальни и застываю у окна — достало все!

Я обещал себе, что ни за что не стану просить помощи у Марьяны, не признаюсь, что не справляюсь, что все выдержу, но в эту секунду я на грани того, чтобы сдаться и позвонить ей.

Лола входит следом за мной почти сразу. Молча подходит ко мне, обнимает со спины, потом встает спереди, тянется к губам.

— Прости, — шепчет.

Не отвечаю и не реагирую — злость еще кипит внутри. Нужно или дать ей выход — нельзя, или ждать, когда стухнет.

— Я не знала, что ты один. Думала, ты нанял помощницу, — пытается оправдаться.

Фыркаю:

— Это не так просто. На квалифицированную прислугу очередь как в Мавзолей, а пустить в дом кого-то с улицы я не могу. У меня дети.

Лола смотрит на меня с каким-то странным выражением. Отводит взгляд, но потом вновь преданно смотрит в глаза.

— Зря ты не сказал мне сразу, — упрекает без нажима. — Я бы приехала, наплевала на учебу. Я все приберу, коть. Ты поможешь? — целует меня еще раз. И еще. — Там же не только кухня.

Она тактично замолкает, не упоминая полную корзину грязного белья в ванной и бардак в комнатах.

— Загружу стирку, — говорю, вспомнив про злосчастные колготки и обещание Наташе.

— Отлично, — она улыбается.

Наклоняюсь и тоже целую ее, ценя ее готовность помочь. Я понимаю, что, соглашаясь быть со мной, она рассчитывала вовсе не на это, но другого я ей пока предложить не могу.

Надеюсь, это «пока» продлится недолго.

Иначе я просто не выживу.

— В Тулу?! Зачем нам ехать в Тулу? — Лола смотрит на меня так, будто я предложил ей переехать туда жить.

В ее тоне искренний шок, возмущение и непринятие.

— Я же сказал, — отвечаю с легким нажимом в голосе — терпеть не могу повторять одно и то же, тем более, я уверен, она прекрасно помнит про желание Наташи увидеть вживую Парад.

Лола спрашивает про другое — зачем делать то, что хочет ребенок? Идти у Наташи на поводу.

Но я сам хочу поехать. Когда был мелкий, да и не только, всегда ходил с отцом и дедом. У нас в городе не только можно было смотреть Парад прямо на площади, но и после его завершения полазить по военной технике. Это одни из лучших воспоминаний моего богатого на события детства, и я не против, если у моих детей будут такие же.

Лола, очевидно, замечает, что я погружаюсь в воспоминания.

Вздыхает и резко меняет тактику.

— Гордей… — голос становится мягче, она почти мурлычет, подходя ближе ко мне, касается моей руки, проводит пальцем вдоль предплечья.

И на этом не останавливается, а кладет ладони мне на грудь. Медленно ведет ими вниз, точно зная, какие точки задеть.

Я слежу за ней, но не реагирую.

— Ну сдалась тебе эта Тула?.. Мы наконец-то вместе и можем провести друг с другом целые выходные — твоя жена уехала, и тебе не надо никуда ехать, а нам — ни от кого прятаться… Мы так этого хотели!

Ее пальцы скользят под рубашку.

— Лол… — пытаюсь возразить, но я весь сосредоточен на ее ласке, буквально плавлюсь под ее руками — все же неделя это много, — и мое сопротивление практически сломлено.

И она, конечно, это видит.

— Ну правда, любименький, — торопится закрепить успех. — Мы неделю не виделись. Я так ждала этой встречи. Так мечтала побыть с тобой… Ну, зачем нам куда-то ехать?

Я вздыхаю, но ее руки не убираю.

— Потому что я хочу. И Наташа хочет.

— А я хочу, чтобы ты остался, — тихо отвечает она, продолжая воздействовать на меня ласками и не только.

Она мягко касается пальцем моего подбородка, проводит пальцем вдоль линии скулы.

— Ты не пожалеешь, Гордей, — шепчет и привстает на цыпочки, целует меня в уголок губ, потом проводит языком по всей длине нижней губы от края до края, посылая импульсы по всему телу.

Я блаженно улыбаюсь, чувствуя, как разгоряченная кровь гонит тепло по венам.

— Давай включим мультики девочкам и пойдем в спальню. Ночью мне так и не удалось показать моему тигренку, КАК сильно я соскучилась по нему…

Да уж, это точно — после вчерашней уборки мы оба без сил упали на кровать и заснули, даже не помышляя о сексе.

Ее голос и ее руки обещают так много удовольствия, что я почти сдаюсь, и все же торможу ее, когда она пытается утянуть меня в сторону спальни.

— Все это можно сделать и в Туле же, — отвечаю, подхватывая ее за талию и вновь прижимая к себе. — В отелях тоже есть телевизоры и очень удобные широкие кровати, — целую ее в шею и за ухом, используя ее же тактику.

Лола с готовностью запрокидывает голову, прося меня не останавливаться.

— Просто отнесись к этому как к приключению. Ты же хотела путешествовать, поехать куда-нибудь…

Ее руки на моих плечах сразу напрягаются. Она отталкивает меня и заглядывает в глаза:

— Но не в Тулу же! — и теперь в ее взгляде и тоне столько пренебрежения, что у меня автоматически включается режим «я сказал».

Я отпускаю ее.

— Лола, — голос становится тверже. — Мы с девочками едем в Тулу. Либо с тобой, либо без. Выбирай.

Она застывает, глядя на меня.

— Серьезно? — тишина повисает между нами, наполненная напряжением. — После всего, ты выбираешь… это?

Я молчу.

Она пытливо смотрит мне в глаза. Ищет хоть каплю сомнения. Прикидывает, можно ли еще как-то изменить мое решение. Можно ли выкрутить ситуацию в свою пользу.

Но нет. Отсюда я уже не поверну. Не уступлю ей.

Лолита это понимает, губы ее сжимаются в тонкую линию, взгляд становится холоднее, в нем плещется сильная обида.

— Ты вообще меня не ценишь, — бросает она с обидой. — Вчера вместо обещанной ночи любви сделал из меня бесплатную уборщицу,

и сегодня опять променял меня. На свою дочь! Со мной так нельзя, Гордей.

Сказав это, как отрезав, она разворачивается и уходит, хлопнув дверью так, что дребезжит стекло в стенке.

Я смотрю ей вслед и… да, понимаю, что она отчасти права — я перегнул. Но и, если она ждала, что я побегу за ней — нет, не побегу.

По крайней мере, не сегодня.

Дам ей время остыть и подумать, а сегодня меня ждет Тула. Решил ехать заранее, чтобы переночевать в отеле и с утра уже быть на Параде, а не вставать с петухами и тащиться двести километров из Москвы. Но, когда я это решал, рассчитывал ехать вместе с Лолой — она бы скрасила мне и поездку в машине, и пребывание в Туле, но…

Вышло как вышло. Мы все равно едем.

— Гордеевны, — открываю дверь в детскую, — вы готовы? Через час выезжаем.

Обе радостно вскакивают и кидаются к шкафу с одеждой, я тоже иду собираться.

Через минуту Наташа входит за мной.

— Пап, а где мои колготки? Ты обещал их постирать…