Главные ворота распахнуты, их охраняют легионеры в пурпурном. Они зубоскалят над нами, пока нас волокут мимо. Уголок моих губ кривится в презрительной усмешке, когда мы проходим мимо преторианцев. Это место — вершина их могущества; они вышагивают, как певчие птицы.

Внутри крепость оказывается мрачным местом, выстроенным для долгой осады. Подобно сердцевине косточкового плода, это место проектировалось так, чтобы враг ни за что не смог его переварить. Даже будучи мальчишкой, который ничего не смыслит в войне, я вижу всю жестокость этой планировки. Узкие коридоры, в которых едва могут разминуться трое мужчин, петляют внутри стен, прежде чем открыться во внутренний двор с хаотично возведенными укреплениями, образующими вечный лабиринт.

Защитники на стенах смотрят на нас жестокими глазами, пока мы маршируем, открытые для их ударов сверху. Любой армии, пожелавшей завоевать Железный Город, пришлось бы заплатить мертвому Аиду королевский выкуп кровью.

Мы не идем в главный замок — темную, приземистую махину, которая нависает над нами, словно горгулья. Вместо этого нас уводят в туннель, ведущий в темную скалу под крепостью. Это зияющая пасть, готовая сожрать нас всех. Несмотря на холодное железо, что заполняет мой разум и удерживает страх, темнота тревожит.

Внутри все выглядит как естественная пещера, хотя я подозреваю, что давным-давным-давно ее высек кто-то с Символом Камня. Факелы мерцают в нишах, вмонтированных в стены, освещая узкую тропу, достаточно широкую, чтобы по ней мог пройти один новобранец и двое сопровождающих его легионеров. Гай, Дурус и другие офицеры сопровождают процессию, пока нас тащат вниз по спирали в самые недра земли.

Кажется, проходит целый час, прежде чем мы добираемся до самого низа, и пространство расширяется, являя взору колоссальную пещеру, которую прибрали к рукам Железные легионы. Пол вымощен булыжником вокруг сталагмитов, которые стоят здесь веками. Сталактиты цепляются за потолок, словно зубы; с некоторых все еще капает вода, будто яд с клыка змеи. Во всем подземелье пахнет сыростью и гнилью.

В дальней стене прямо в скале выстроена массивная печь. Меха ревут, нагнетая воздух, чтобы поддержать пламя. Подземное пространство заполнено удушающим, сырым жаром, как в бане. Это место пронизывает тяжелое, сонное присутствие. Оно напоминает то, что я ощущал во время испытания на выносливость на арене. Гигантские железные двери врезаны в стены через каждые несколько шагов, простираясь так далеко, как только позволяет увидеть тусклый свет. Это место, где куется оружие.

Тайное место.

Зловещее место.

Магистр и трое жрецов ждут нас у подножия пандуса. Все они старые и морщинистые, и кажутся частью самой пещеры, словно находились здесь с момента ее сотворения. Магистр одет в белую тогу, но она испачкана сажей, заполняющей это пространство. Золотые вены Кор обвивают его руки, пока он наблюдает за тем, как нас вволакивают в его владения. Я замираю в благоговении, впервые видя electus, который достиг окончательного Вознесения.

Жрецы облачены в черные тоги, разорванные в знак скорби по их мертвым богам. Все они слепы, их пустые глазницы закрыты повязками из темной ткани. Мужчина впереди держит черное копье над нами, словно скипетр, напевая благословения на языке древних. В левой руке у него позолоченный scutum, щит легионов. Женщина слева от него высоко поднимает гигантский факел, на ее голове бронзовый шлем. Третий мужчина сплошь покрыт змеями, которые высовывают в нашу сторону языки, пробуя на вкус наш страх. Я ничего не чувствую, проходя под его благословением. Боги мертвы — какая сила может быть у мертвецов?

Один за другим нас выстраивают на большом центральном полу пещеры, а легионеры-охранники по-прежнему держат нас. Меня оттаскивают в сторону, чему я удивляюсь, пока не осознаю: это ведь железная версия Ритуала Сердца.

В мирном обществе, когда гражданин получает свой Cor, это прекрасное событие. Это момент, когда ребенок обретает свою индивидуальность и делает первые шаги во взрослую жизнь. Но легионам не нужны творческие индивидуальности — им нужно оружие. Нам не дают ни указаний, ни права выбора. Мы здесь для того, чтобы служить воле Императрицы, а ее желание состоит в том, чтобы нас переплавили заново.

Легионеры заставляют меня встать на колени, ударяя по ногам сзади, пока я не падаю на твердый каменный пол. Когда все мы оказываемся на коленях, в пещере воцаряется тишина. Она огромная, давящая, оглушительная в своем величии.

Еще дюжина жрецов появляется из-за углов комнаты. Некоторые стоят на балконах над нами. Тишина разлетается вдребезги, когда они начинают петь — глубокие басы разносятся по недрам земли, точно какой-то забытый зов. Старый слепой жрец, несущий черное копье, делает шаг вперед и вскидывает его.

«В мире наверху вас учат, что боги мертвы!» — выкрикивает он, и его немощный голос звенит с поразительной силой. «Они оплакивают гибель изнеженных божеств как Венера и Минерва. Но здесь, в глубине, мы знаем правду. Наши предки, может, и мертвы, но они не исчезли. Боги по-прежнему говорят через нас».

Что-то сдавливает мое горло. Я никогда раньше не слышал, чтобы жрец говорил в таком ключе. Теология коллегии столь же мертва и суха, как и владыки Олимпа. Но я видел вещи, которые не поддаются объяснению, а теперь я их еще и слышу.

«Здесь, в Чертоге Вулкана, Великого Кузнеца, мы взываем к искусству Беллоны и Плутона. Железные легионы следуют путем Марса. Эти боги все еще живут в каждом связанном железными узами, который носит меч во имя их. Ошейники, которые вы будете носить на службе этому наследию, выкованы из реликвий ваших павших братьев. Когда вы покинете это место, то будете нести в себе частицу наших богов. Война не умерла — она лишь покоится в вас, ее железных детях».

Медленно магистр продвигается вдоль шеренги в сопровождении нескольких помощников, которые толкают большую телегу. Появляется еще больше жрецов — все они слепы и несут Символы Марса. Трепет пронзает меня, когда прямо по центру лба у некоторых из них я замечаю татуировку в виде волчьей головы. Она один в один повторяет форму шлема того существа в золотых доспехах, что напало на нас в Сегесте.

Какое отношение то существо имело к мертвому Богу войны? Что это значит — получить Сердце от существа, которое носило клеймо храма, где я сейчас нахожусь? По коже бегут мурашки, пока я разглядываю жрецов с новой настороженностью. Мертвы боги или нет, но здесь все еще сокрыта сила.

Никакой индивидуальной церемонии для обращения рекрутов в Железосвязанных нет. Нас запихивают прямиком в горнило, ведь это — Железные Ямы Агогии. Старик застывает перед первым рекрутом, безвольно обмякшим в руках двоих легионеров, которые избили его до беспамятства. Он запускает в телегу щипцы и вытягивает небольшую сферу жидкого Cor. Не колеблясь, он приподнимает рубашку оглушенного новобранца и вдавливает Сердце ему в грудь.

Точь-в-точь как у Сильвестра, тело парня начинает корчиться. Он издает тихий стон, пока металл сливается с его организмом и начинает растекаться. Удовлетворенный, магистр отступает на шаг и кивает двоим удерживающим его стражам. Я наблюдаю, как они тащат его к одной из врезанных в скалу металлических дверей и швыряют внутрь. Та запирается снаружи.

Магистр движется дальше. Снова и снова он вонзает Сердце Кор в грудь новобранца, и тех уводят за разные двери. Дойдя до Маркуса, он застывает, берет моего друга за подбородок и на мгновение впивается взглядом в его глаза. Затем кряхтит и вонзает в него сферу жидкого металла.

«Еще раз избейте его», — инструктирует он стражей, уводящих Маркуса. На этот раз охранники заходят в дверь вместе с ним и не возвращаются несколько минут. Когда они наконец выходят, один из них ухмыляется, растирая запястье, словно потянул руку. Ярость закипает во мне, и на миг я забываю, что меня держат.

Я пытаюсь подняться и броситься на солдат, но крепкие руки грубо дергают меня назад, намертво фиксируя на месте. Я рычу на одного из мрачных легионеров, удерживающих меня, но он смотрит прямо перед собой, игнорируя мою ярость.