Я чувствую хруст обуви по льду с другой стороны ствола дерева, за которым мы прячемся. Закрываю глаза, которые в темноте практически бесполезны, и жду, отслеживая движение охотника.

Как только шаги выходят из поворота, я рвусь вперед, вытянув гладиус в выпаде. Чувствуется легкое сопротивление кожаных доспехов, но они поддаются под острым лезвием моего меча. Крик разрывает тишину тьмы.

«Их больше! — рычу я, вырывая клинок из груди норманна. Двух других воинов я вижу лишь как темные пятна на фоне мрака. Один из их клинков поблескивает в слабом лунном свете, но мне не нужны глаза, чтобы знать, где они находятся.

Я уклоняюсь от безрассудной атаки одного из них, взмахивая клинком за его спиной, когда он проносится мимо. Норманнский воин издает пронзительный крик и, пошатываясь, продолжает двигаться к моим братьям. Я слышу характерный звук железа, врезающегося в плоть, — товарищи добивают раненого варвара.

Следующий воин приближается осторожнее, аккуратно переставляя ноги, чтобы не потерять равновесие, пока ищет меня в потемках. Я яростно рублю туда, где он стоит, но мой гладиус отскакивает от рукояти его топора. Варвар прыгает вперед, пытаясь рассечь меня надвое. Я уклоняюсь от его выпада и с максимально возможной силой всаживаю свободный левый кулак ему в живот.

Норманн издает болезненный стон, когда воздух с шумом вырывается из его легких. Я отталкиваю его назад и чувствую, как он спотыкается о какой-то невидимый корень и падает на холодную, твердую землю. Я тянусь к нему своей ледяной силой, хватая и не позволяя подняться на ноги.

Одним чистым ударом я перерубаю ему шею, ведомый очертаниями его тела в моем разуме. Норманн хрипит, изливая остатки жизни, пока я поворачиваюсь к своим братьям. «Не останавливайтесь», — тяжело дыша, говорю я.

Они молча повинуются моим приказам. Парни чувствуют, что во мне что-то изменилось, но не понимают, что именно. Если нам удастся спастись, мне придется придумать ответ, который их устроит, иначе Цензоры убьют меня. Было бы обидно пережить все это только ради того, чтобы быть казненным собственным народом.

Собаки воют, и проклятые охотничьи рога вторят их вою. Скоро они найдут тела своих разведчиков; у нас кончается время. Я заглядываю внутрь себя, ища надежное присутствие Символа Железа, но оно все еще далекое и приглушенное, словно Солнце за тучей. Я знаю, что оно там, но не могу его увидеть.

Древний Мороз — могущественный союзник. Я уже привыкаю к его возможностям, но он не заменит величайший из боевых Символов. У нас нет шансов пробиться на свободу без наших Железных Corda. Единственный шанс — бежать и надеяться, что Гай идет нам навстречу.

Я веду людей вперед так быстро, как только можно в темноте с раненым товарищем. Это мучительно медленно, но я погружаюсь еще глубже в холодное объятие своего Символа, позволяя тревоге замерзнуть насмерть. Мне нельзя поддаваться панике; я должен вести за собой. Я глубоко черпаю эссенцию вокруг себя, заполняя резервы до тех пор, пока inhibitus на шее не дергается в предупреждении. Усталость отступает, и конечности наливаются силой, но я знаю, что мои товарищи на пределе сил.

«Мы не можем бежать дальше», — задыхаясь, шепчет Феликс мне на ухо, пробираясь к переднему краю колонны. Он сменился с Джаспером, чтобы помочь нести нашего раненого товарища. «Клинтус все еще истекает кровью, а большинство из нас уже выдыхаются», — в его голосе слышится едва уловимый упрек, который я игнорирую. Нет времени.

«У них собаки», — огрызаюсь я в ответ, целиком находясь в объятиях холодной логики. «Если мы остановимся, они нас найдут».

«Мы могли бы сражаться». В голосе высокого мужчины слышится скептицизм. Он знает, что мы погибнем.

«Бег — наш единственный шанс. Если нам удастся выбраться из леса…»

«Перси еще не мог добраться до колонны. Даже если Гай мобилизует часовых, они не выдвинутся еще несколько часов».

«Я знаю. Но что еще нам остается?» Мой друг на мгновение замолкает, разочарованный этой головоломкой без решения. У нас нет преимуществ. Мы в меньшинстве, без Символов и ранены.

«Тогда будем бежать дальше», — соглашается он в конце концов.

«Может, они не пойдут за нами из леса», — предлагаю я, не особо в это веря. «На открытой местности когорта сможет дать им бой во всеоружии. Наверняка они захотят этого избежать».

«Это только если они знают, что там их ждет когорта. Но легионы ведь не отправляют на эту сторону стены, верно?» Я чувствую, как он бросает многозначительный взгляд на мою затылок. Это именно то, чего командующий Тир и замышлял для нас.

«Я начинаю понимать, почему».

«Я бы не рекомендовал это место никому, кто мечтает об отдыхе», — усмехается Феликс. Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него, лед в моей голове слегка трескается от тепла его юмора. Ироничный смех срывается с моих губ.

«Я тоже», — соглашаюсь я.

«Смотрите! Смотрите впереди! Огни!» — возбужденно шепчет Анас из хвоста колонны. «Это когорта! Мы спасены!»

Я резко поворачиваю голову, чтобы посмотреть вперед. Сердце замирает, когда я вижу, что он прав. Вдалеке между просветами деревьев танцует море огней. Гай пришел. Каким-то образом, вопреки всему, Перси спас нас.

Позади нас воют охотничьи псы. Я слышу, как их когти скребут по камням, пока они настигают нас. Варвары здесь.

«Вперед!» — кричу я, возглавляя рывок.

Мы достаточно близко к опушке леса, и свет костров освещает наш путь. Даже Клинтус находит в себе последние остатки сил, чтобы обогнать преследующих нас гончих. Надежда сильнее страха. Нам нужно пройти всего сотню шагов, и мы будем в безопасности.

Я на полной скорости вырываюсь из темного леса, уплотняя снег под ногами, чтобы братьям было легче следовать за мной. Выбежав на открытую заснеженную равнину, я резко останавливаюсь, впиваясь взглядом в несколько сотен воинов, ждущих нас с факелами в руках.

Это норманны, а не Железные легионы.

Спутники врезаются мне в спину, когда я резко останавливаюсь, и расходятся вокруг, осознавая ужасающее зрелище, которое нас поджидает. Я не вижу никаких следов Перси, за что благодарен. Еще есть надежда, что он донесет сообщение до Гая.

Дюжина берсерков шагает к нам, словно снежные барсы. Они несут свое массивное оружие с непринужденной грацией. Одна женщина держит боевой лук, который я никогда не смог бы натянуть, со стрелой, способной убить слона.

Другая женщина выступает вперед, небрежно держа в правой руке гигантский двуручный меч. Золотой обруч, инкрустированный драгоценными камнями, обвивается вокруг ее предплечья, словно змея. Ее татуировки Кор — обильные и темные; они медленно закручиваются, словно танцуя по коже. Тяжелый взгляд берсерка перескакивает с меня на людей, идущих за мной, и уголок ее губы дергается в ухмылке.

Я напрягаюсь, готовя Символ Древнего Мороза для последней защиты. Но в своем сердце уже начинаю хоронить нас. Никто из стоящих со мной не смог бы справиться с Вроком в одиночку. Какие у нас шансы против дюжины ему подобных?

Но женщина не нападает. Вместо этого она выплевывает единственное слово на своем языке:

«Afleggja».

Мы смотрим на нее в замешательстве, и ее хмурый взгляд усиливается.

«Сдавайтесь», — требует она с сильным северным акцентом.

Я чувствую на себе взгляды своих людей, пока обдумываю ее слова. Если я прикажу им сражаться, они подчинятся, но это обречет их на верную смерть. Какая-то часть меня хочет сделать это — погибнуть на поле боя вместе со своими братьями в лучших традициях Железных легионов. Но что-то потустороннее покалывает спину, и я ощущаю тяжесть камня votum в кармане, который связывает нас воедино. Я бросаю взгляд на небо, на сияющий силуэт Горы Олимп, плывущей над нами. Не думаю, что норманны славятся своим милосердием, но это единственный шанс, который у нас есть.

Я бросаю гладиус в снег у своих ног, и мгновение спустя к нему присоединяется оружие остальной декады. Берсерк кивает и делает знак своим соплеменникам, которые хватают нас, грубо швыряют на колени, связывая руки за спиной.