Я даже и Федорову заприметила, невольно отмечая для себя ее перемещения, но вырваться из-под бдительного крыла Михайловны пока не виделось невозможным. К слову, данному Марии Федоровне, о моем присмотре, добавилось еще и слово Михаилу Егоровичу. Михайловна работала теперь за двоих.

Заиграла музыка, объявляя начало бала. Полонез. И теперь, когда гости разбредались по стеночкам, покидали зал, сбегая от танцев к карточным столам и мягким диванчикам, становилось свободнее, и можно было видеть каждого.

Наконец-то, я заметила Александра. Он уверенно направлялся ко мне в мундире начальника сыскной полиции, который невероятно шел ему к лицу. И еще до свершившейся драмы что-то больно резануло по сердцу.

С аристократическим изяществом он легко поклонился и, протянув руку, пригласил к танцу... другую девушку. Красивую юную особу с короткой милой улыбкой.

Да, он говорил, что первый танец будет не с ним. Но дело не в этом. С этой выбранной особой я стояла, буквально касаясь локтями, однако, на меня, как и на любой другой предмет мебели в этом зале, граф Ростовцев не обратил ни малейшего внимания. Ни формального приветствия, ни короткого взгляда. Только с пустым местом не здороваются.

Вероятно, эти игры не моего уровня. И не для моего сердца.

Василина на приеме:

Наверное, не рассчитывай я подспудно на моральную поддержку семьи Ростовцевых, мое состояние духа постепенно пришло бы к равновесию. Пораскачивали эту лодку, да и оставили выравнивать уровень относительно моря. Как говорится, надеешься только сам на себя, потом не расстраиваешься, если никто не подставляет крепкое плечо.

С чего в общем-то я взяла, что для Ростовцевых я стала кем-то особенным? Между нами как была пропасть, так и осталась. Они разрешили постоять рядом с их миром, да и только. Никто не обещал безлимитную симпатию.

На приеме я заметила и графа Ростовцева - старшего, и Марию Федоровну. Они поглядывали в мою сторону ровно столько же и с тем же мотивом, как и все прочие небезразличные в зале. "Кто же она? Наследница ли?"

И на первый танец пригласил барон.

Он что-то спрашивал, о чем-то говорил. Я даже вроде бы отвечала. Однако, увлеченное занятие по накручиванию себя перевесило любой интерес к происходящему. Дойдя до крайней степени осознания своей ненужности, своего несоответствия этому миру благородных особ (я усиленно не верила в чудесное воскрешение баронской наследницы), в один прекрасный момент разрешила внутренней аварийной системе запустить программу защиты от самоуничтожения. Надо бы уже дать имя этой третьей ипостаси Василины. Скажем, фурия Василина. Мрачный дух Василины. Василина - женщина вамп... Нет, это уже другое. В общем, та самая.

Та, которую уже мало волновало, что там кто думает. И кто там кому разбивает специально или не очень сердце.

- Василина, ты хорошо себя чувствуешь? - с беспокойством спросил барон, отводя к Михайловне и баронессе после танца.

- Прекрасно.

Чета Врангелей не отходила ни на шаг от меня, то и дело интересуясь настроением, самочувствием, представляя то одним, то другим, впрочем, не настаивая на активной беседе. Их внимание... привлекало. Оно, как мягкий теплый огонек, тянуло к себе, манило погрузиться в семейное счастье, в котором как будто бы каждый будет любим, важен. Не как функция, на которую возложены какие-то обязанности. А сам по себе. Безусловно.

Мне приходилось насильно отгораживаться от этого опасного чувства, придумывать коварные планы и мотивы, достойные криминальных сводок. К примеру, у Врангелей на самом деле уже есть наследница, но чтобы с ней ничего не случилось нужна была замена, посмотреть, как примут, кто попытается избавиться... Еще можно выдать замуж, удачно, для увеличения капитала и статуса...

В подтверждение последней гипотезы началась череда танцев с незнакомцами, которые по какой-то причине притаскивали с собой барона, через него представлялись и просили великодушного разрешения на запись в книжечку. Не у меня, у того же барона. Калейдоскоп лиц закружился в темпе вальса...

Разговаривать с кавалерами было бесполезно. Они не давали вставить и слово, непрерывно вещая о себе, о матушке, о батюшке, о курьезных случаях с ними и с ближайшими родственниками. Возможно и обо мне была речь, но я перестала прислушиваться со второго танца.

- Василина, разреши представить тебе графа Александра Ростовцева, - вдруг произнес барон, когда я уже почти сбежала к отлучившейся в дамскую комнату Федоровой.

И ведь не ошибся! Не какой-нибудь, а тот самый граф. Тот самый начальник сыскной полиции Петербурга.

Будто бы мы отмотали время назад, до нашей самой первой встречи. Извозчик с накладными усами и помощница хозяина мелочной лавки. Только теперь в новых ролях новой пьесы. Граф и почти баронесса.

Александр в отличие от прочих кавалеров не разбрасывался приторными вежливыми улыбками, не разглагольствовал о приятном вечере, озаренным негаданной и таинственной звездой. Смотрел прямо в глаза своим фирменным цепким и нечитаемым взглядом.

Что ты видишь? О чем думаешь?

- Осталась ли хоть одна свободная строчка в вашей карне-де-баль?

"Нет," - хотелось ответить мне. Но ответа от меня не требовалось, как и согласия. Бальная книжечка каким-то естественным образом переместилась в белые перчатки Александра. Пробежавшись глазами по именам, граф размашистым почерком внес свое. Из нас пятерых, довольными, надо полагать, были пятеро: граф, супруги Врангели, Михайловна и карне, расписанная до последнего танца. Мнение меньшинства в данном вопросе никого не волновало.

Александр подал руку и, не промолвив и слова, подвел к началу круга. Ожидались только первые аккорды, когда барон решил приурочить к середине вечера сообщение об ошеломительной новости.

Заняв свободный центр с женой по правую руку и с бокалом в левой, Михаил Егорович Врангель, зайдя в своей речи издалека о потерях и находках, о счастливых подарках и наказаниях судьбы, о прочем и прочем, объявил в конечном итоге неслыханное:

- ... и вступит в права наследования рода баронов Врангелей, - зал загудел, перекрывая звуки оркестра.

- Лучшей команды к охоте и не придумаешь, - озвучила свои мысли под наконец-то услышанный всеми вальс.

- Вы совершенно правы, но когда трофей всем известен, то его сложнее добыть тайно и нечестными путями.

- Вы знали! Планировали! - одна за другой складывались в голове разрозненные детали.

Никто не должен узнать о знакомстве. Спектакли с переодеваниями. Благородный жест с очками. Ускоренный курс светских наук от графини. Вызванная в помощь Варвара Михайловна. И сегодняшнее "первое" знакомство.

- Не знали. Догадывались. Лишь слепой не заметил бы сходства ваших черт лица с Врангелями. От обнаружения этого ранее вас спасало только иной круг общения. Вряд ли кто из этих дам и господ знает о мелочной лавке Ивана Андреевича. Помните про тайную связь барона? Прошу прощения, если приходится напоминать о таком неприглядном факте из жизни семьи.

- Вы думали, что я незаконнорожденная? Дочь служанки?

- Не исключал этого, но служанку нашли, совместных детей с бароном у нее не было. Выходило, что вы, если не уникальный случай двойника, то в действительности похищенная дочь барона. Осталось узнать, что помогло вам избежать страшной участи в ту далекую ночь, и как вы попали в свое то необычное место. Что-то бы, что неопровержимо доказывало ваше родство при отсутствии у вас детских воспоминаний. Но Михаил Егорович решил иначе. Его право.

Им бы ДНК тест. Но еще не придумали.

- А к чему было представление с нашим знакомством?

- Я уже признавался вам в своих намерениях. И могу сказать, что все сложилось наилучшим образом.

Разумеется, охота еще не завершилась. Однако, у зайца в запасе есть кое-что, не вписывающееся в чьи-либо планы. Можете сколько угодно расставлять свои сети. То же мне стратеги!..