А вот "мальчики" тут самые что ни на есть похожие на мальчишек, лет по 12-15, двое. Ждут, когда надо будет что-то отнести, принести, подать.

К счастью, одного из них вынесло на улицу. Слишком тесно внутри.

Ну что ж, попробуем.

- Больно много сегодня у вас покупателей, - пристроившись рядом с парнем, плечо к плечу, произнесла я, вложив максимально возможную порцию сочувствия, которую мой душевный резервуар выдавал на день. Не поддержать после такой невиданной щедрости разговор было бы с его стороны просто вопиющей неблагодарностью.

Парень следил через стекло витрины за происходящим внутри, вероятно, ожидая в любой момент условного знака от хозяина. На мое замечание хотел что-то ответить, осмотрел с ног до головы, чтобы не ошибиться со степенью уважения, однако, промолчал.

Осторожный, значит. Лаааднааа...

- У меня тут записочка для хозяина, - вынула я из кармана конверт.

Внутри, конечно, был листочек, но девственно чистый. Для моих разыскных мероприятий можно было подстраховаться, чиркнуть пару словечек, но, как бы вам помягче сказать, без ругательных слов... Эти их пипетки с чернильными капельницами!.. Я как-нибудь расскажу про письмо. Про такие вещи надо с утра после плотного завтрака, в умиротворенном состоянии сказывать.

Быстро-быстро помельтешила конвертом, с паренька станется разглядеть отсутствие получателя на лицевой стороне. Конверт благополучно ушел восвояси. Он мне ещё много, где пригождался, надо будет проверить внешний вид, а то пообтрепался поди.

- Что-то для дочери Генриха Карловича.

- Дочери? - мальчик удивился знатно, оторвался от зрительного контакта с выставочным залом лавки. - Но у хозяина два сына Петр Генрихович и Михаил Генрихович.

Чего? То есть как два сына? А дочь? Веру куда дели? Или не родили ещё?

Вера Генриховна - это прапрабабушка нашей заказчицы на составление родословной. Нет, там, кажется, три "пра" было. Про подработку тоже в свое время расскажу. Сейчас пауза затягивается, а ответить надо бы что-то. Сценарий, где нету никакой дочери, мой мозг не проработал. Поленился что ли?

Год 1870-й, ей как раз около трёх должно быть. Даже учесть поправки на дату рождения, то все равно родить-то должны были постараться...

- Кхм, - а что? Универсально. Ещё по-другому могу. - Эмм. То есть... эмм... - да-да, главное не рвать завязанную с таким трудом нить разговора. А она уже в натяжечку... - Видать, не так поняла. Да и не моего ума дело.

- Передать письмо?

Ещё чего!

- Нет, велено лично в руки.

- Хозяин нескоро освободится, - вздохнул паренек. - Его Сиятельство, граф Девиер пожаловал.

- А брат у него имеется?

- Не могу знать. Его Сиятельство проездом у нас.

- Да не у графа, а у Генриха Карловича.

- Аа, да, Фридрих Карлович. Кажется, прошлым годом наведывался. Но сей пору расслаблен здоровьем, все больше в усадьбе своей. Запамятовал, как уезд называется, - почесал он затылок.

Фридрих не подойдёт. Да и странно, если бы родители отпрысков своих Генрихами назвали подряд обоих. Генрих первый, второй... Ладно бы сын сына.

- Может быть есть ещё сын Генрих, от первой жены?

- Чудные у тебя вопросы, - проснулась осторожность. - Не бывал женат хозяин ни на ком, кроме хозяйки Ольги Константиновны. Да и возраст... - он кивнул на витрину.

В темно-синем сюртуке за прилавком, вдохновенно размахивая руками над полотном, раму которого придерживал второй мальчик, стоял тот самый единственный Генрих из Немрихов. Мужчина, по прилично поседевшим волосам которого, можно спокойно дать лет пятьдесят с хвостиком.

Итого, Веры Генриховны, младенца трёх лет нет и быть не могло.

Самое скверное во всей этой истории, что вернуться в свое время (не знаю, как это работает) я смогу только, разобравшись с этим делом. Та ещё загадка.

Спросить бы у самого Генриха. "Где Вера твоя? Отвечай, как на духу!" Да как бы психику человеку в возрасте не сломать...

Глухая стена. Хоть кричи, хоть бей кулаками...

За мысленными рассуждениями я пропустила, когда, провожая важного посетителя, вместе с ним вышел на улицу и хозяин лавки.

- Генрих Карлович! - позвал мой паренёк, как только хозяин освободился. - Вам конверт принесли.

Вот ведь!... И что теперь? Потеряла? Ветром унесло? Адресом ошиблась?

Генрих Карлович заинтересовано окинул долгим взглядом.

- Сказывает, что для дочери, - откровенно выдал этот длинный язык.

Довольное и умиротворённое состояние в миг слетело с лица хозяина. Серые глаза широко распахнулись. Рот приоткрылся в немом вопросе. И ладно бы удивление. Так нет же, страх. Ощутимый, заметный. Его страхом можно было запросто накормить парочку ночных кошмаров.

Рука сама потянулась за конвертом с пустым листом, вынула и уверенно подала получателю.

Немедленно вскрыв конверт, Генрих Карлович пробежался глазами по развернутому листу, перевернул. Один раз, второй. Но там крути - не крути все равно буквы не проявятся.

Письмо, качаясь на воздушных волнах, неторопливо легло на каменную дорожку. Хозяин обречённо взмахнул рукой, подзывая извозчика. У них тут, вблизи антикварной лавки, наверное, очень прибыльное местечко, поэтому смена колясок практически непрерывная.

Забравшись в выкрашенный жёлтым экипаж, Генрих Карлович что-то шепнул вознице и, грузно, устало, плюхнувшись в сидение, закрыл глаза.

Так... Так...

Конверт и листок перекочевали обратно в мои руки.

- Можете следовать за той коляской? Письмо оставил, - треся перед извочком бумагами, объяснила я.

Но видимо не очень понятно, потому что тронулись, но скорость хода оставляла желать лучшего.

- Почему так медленно? - Генрих на своей коляске уже скрылся за поворотом.

Шляпа с жёлтой лентой сдвинулась мужской рукой с длинными тонкими пальцами набекрень.

- Смирно надобно ездить, сударыня, - голос хриплый, скрипучий, тянул лет на сто. А вот пальцы на двадцать - сорок, в зависимости от усердия в уходе...

Не смотря на остраненное замечание, возница, чуть пригладив лошадь кнутом, заставил экипаж двигаться быстрее, и вскоре свернуть в нужную сторону.

Предследуемая коляска мелькала впереди. Не упустили!

Час езды в тряске и дребезжании закончился у четырехэтажного доходного дома, жилье в котором сдается в наём. Генрих Карлович уже открыл двери в здание, чтобы нырнуть внутрь и пропасть из поля зрения.

- Вон ваша коляска, сударыня, - указал кнутом извозчик. Денег получил, а уезжать почему-то не стал. И голос вдруг помолодел. Ветром года сдуло?

- У вас ус отклеился. Вот тут, - показала на себе точку над губой с правой стороны.

Усы, разумеется, были на положенном месте, но, к досаде своей, возница, ничего не заподозрив, придавил усы справа. Поняв подвох, грозно впился в меня глазами.

И не было там никаких ста лет!

- А ресницы у вас тоже не настоящие? - просто интересно. И как-то само вырвалось...

Надо бы отмотать назад, чтобы объяснить некоторые детали начала этой истории. Правда, парадоксально, но "назад" - это значительно "вперёд". В общем, смотрите.

- Витька!.. - закинув ключи на полочку у двери, пролетаю по коридору в ванну. Руки, холодильник, кофе и опять бежать. Хотя кофе переносим на после "бежать": эту задачу можно запросто запараллелить. - Есть что-то помимо твоего космического питания в тюбиках с названием "Свежий воздух"? У меня минут десять.

Распахиваю дверь в ее спальню, совмещенную с импровизированным кабинетом. Ее, потому что она Виталина Игнатова, в простонародье "Витька".

- Витька!..

- ...Получается моя прабабушка Вера Генриховна Давыдова, - натыкаюсь на разгар беседы по видеосвязи и на испепеляющий праведный огонь в глазах Витьки. - Эмм...

- Оу, не отвлекаю. Это я кота... Вииитькааа! Где ты, морда твоя серая?..

Да ё-мое. Случайно вырвалось... Честное слово!.. Говорить ли вам, что Виталина, не сказать, что серая, но выраженного пепельно-русого цвета? Причем дополнительно "допепеливает" свои шикарные пышные волосы в салоне красоты со строгой периодичностью.