Александр первым запрыгнул в седло, устраивая перед собой мальчика, поданного ему Тихоном. Откуда-то взялся плащ, уже накинутый на плечи ребенка. Тихон помог взобраться и мне, все время обеспокоенно посматривая на меня, поторапливая словами.

- Держите крепче поводья! Что же вы? Знал ведь, что не сдюжите. Держите, милая, держите крепко! - уже почему-то просил он.

- Тихон! Быстрее. Они уже за нами! - конь Александра гарцевал на месте, нетерпеливо отфыркиваясь.

- Давайте ее мне, - Тихон потребовал вазу себе. - Тяжело вам будет. Ну!

Промедления. Все эти секунды промедления сложились в серьезную потерю времени. Преимущества, которое у нас могло бы быть для побега.

- Стой!

- Не стрелять!

- Догнать немедленно! Схватить всех!

Крики неслись со всех сторон и казались все ближе и ближе. Громкие хлопки. В какой-то миг они слились в один свистящий звук. Неприятный, резкий. Разрезающий воздух, словно острым клинком.

Один. Второй. Третий.

Этот свист преследовал нас. Выстрелы. Напуганные лошади рвались вперед, но каждая пуля, заставляла их дергаться, вставать на дыбы. Управлять ими становилось сложнее, но мы все равно понемногу все же уходили от пешей погони.

Наконец выстрелы начали стихать, крики оставались позади. Вера в счастливый исход воспряла с новой силой, как раз в тот момент, когда внезапный удар в бок чуть не снес меня из седла. Отрезвляющая боль. Будто раскаленную головешку воткнули в бок и вкрутили для надежности. Тело горело в огне, а глазах темнело.

Но нельзя сдаваться. Отпустить поводья, уйти в небытие - любой из вариантов приведет к одному финалу. Руки сами собой вцепились в кожаные ремни, а тело пригнулось ближе к корпусу бедного животного, от которого теперь зависела моя жизнь.

Я уже не слышала ничего, не видела, что происходит вокруг, сосредоточившись на одном: непрестанно повторять себе держаться, не терять ускользающую нить сознания. Ход лошади помогал в этом, но, когда она замедлилась, последние силы иссякли, и я, которая ни при каких обстоятельствах не должна была бы погибнуть в этой эпохе, начала свое падение в бездну.

Можно попереживать немного за Василину.

Кажется, не показывала вам Тихона. Вот может быть такой он :

Доколе!.. Хотелось мне прокричать всякой чайке в этом океане. Сколько можно?! Бескрайние океанские просторы уходили к горизонту и были совершенно равнодушны к моим мольбам. Как и чайки. Как и палящее круглосуточное солнце, по меньше мере сбежавшее с неба африканской Сахары. Как и отлучившийся по делам ветер, без которого моя лодка ни на узел не продвигалась вперед. Лодка, правда, без паруса. Но что и в борт подуть нельзя?!

А я все вычерпывала и вычерпывала китайской вазой династии Мин воду из океана. Зачерпну с одного борта, вылью за другой. Опять зачерпну, снова вылью. А куда мне ее? Не в лодку же. Тут и так места не особо.

Спина, бока, ноги, руки - все тело нещадно ломило и ныло. Ни единой тени, чтобы спрятаться от жара дня. Чуть легче становилось в те минуты, когда холодной водой удавалось смыть с себя липкий пот, попутно охлаждая разгоряченное тело. Да и вся проблема в том, что вдруг появись тень с мягким ложем и прохладой, все равно бы не соблазнилась на сей притягательный уголок.

А все почему?

Потому что впереди маячил крохотный островок благословенной земли, который постепенно уходил под воду. Волны накатывали на берег, с каждым разом все больше пожирая твердую сушу. Зачем он мне тогда, спросите вы.

Все бы ничего, да только на берегу ровным рядком сидели, согнув ноги в коленях и обнимая их, одиннадцать детей. И никого и ничего кроме них остров не содержал. А ведь на детей тоже солнце лило свои неумолимые лучи, не разбирая нужны они им или нет.

Не знаю, как я планировала уместить всех на своей плоскодонке, на руках, на плечах или на головах, - не это меня волновало. Непременно спасти! Единственная цель, которая, казалась, мне главной потребностью и смыслом жизни.

Поэтому и избавлялась от воды с одной стороны от лодки, чтобы побыстрее добраться до несчастного острова.

В моей голове все складывалось очень логично. Ветра нет. Весла, видимо, потеряны в океанской пучине. Плыть надо. Если не плыть, то перемещаться поступательными движениями. Скажем, заменять место, освобожденное от воды, лодкой. Воду смещать за лодку обратно в океан, тем самым пополняя его объемы и проталкивая мое судёнышко в нужном направлении. Нормальный же план?

Вот и я также посчитала!

Собственно, из подручных средств на дне лодки достойной оказалась ваза. Откуда она взялась, сложно сказать. Скорее всего прежний владелец лодки оставил. Знаете, это как квартиру в аренду сдают с мебелью. Так здесь с вазой этой вышло. Предположительно. Потому как вспомнить, что-то более здравое никак не удавалось. Голова раскалывалась от одной лишь попытки изъять из нее, что-либо не касающееся океана и цели.

По ощущениям, я около месяца двигаю лодку к острову, перекидав порядка двух-трех тысяч ваз океанской воды, успеха при этом никакого не достигнув. То ли ваза с дыркой и есть потери при выкачивании воды, то ли тактика изначально была провальной.

Пришлось проверить вазу. С внешней стороны она вроде бы была целой. А внутри как ни пыталась заглянуть, подняв ее дном к солнцу, чтобы хоть на свет определить наличие несанкционированных отверстий, да все безрезультатно. И солнце в глаза бьёт, и темно в вазе, как в глубокой пещере. Будем считать, что целая.

Что делать с тактикой вообще не ясно.

А, вот! Про гору что-то я слышала в свое время. Если гора к Магомеду, то и Магомед к горе. Нет, наоборот. Погодите-ка!.. А, действительно, почему бы не наоборот!

- Эй, там на острове! - дети синхронно оторвали головы от коленей и посмотрели в мою сторону. И как только услышали? - Дети, а вы можете сами до меня дойти?

Поверхность океана вроде гладкая, не должны споткнуться.

По очереди они поднимались с песка и, осторожно ступая на гладь воды, направились ко мне. Но, к моему удивлению, не доходили, а улыбнувшись исчезали на полпути, словно выцветали до прозрачных фигур и сливались с пространством.

Странно. Это, скажу я вам, не совсем спасение. Полуспасение. Я должна была, и ведь почти получилось, но в конце все пошло не по плану. Наперекосяк. Помощница, называется. Не умеешь, как говорится, не берись.

- И что теперь? - спросила у вазы, расположив ее, как главную героиню неудавшейся боевой операции, перед собой на дно лодки.

Остров давно поглотила стихия. Вокруг ничего, если не считать закипающей и бурлящей воронки на синей поверхности. Из потока вдруг вынырнул в воздух дельфин, щедро обрызгивая мое лицо водой, неся на своей спине... шкатулку! Как только она не падала? Нашел, вероятно, потерянные сокровища. Драгоценности.

Показался из воды и, сделав полукруг, красиво ушел вместе со шкатулкой в кипящий омут.

- Шкатулка! - заверещала я, распахивая глаза.

- Очнулась! - тихо сообщила кому-то неизвестная мне девица. Но мне она сразу понравилась. От громких звуков моя бы голова взорвалась.

- Можно мне воды? Только пресной, - от океанской у меня уже губы просолились.

- Да-да, я мигом. Вот! - она помогла мне привстать, удобно подкладывая под спину подушки, и поднесла ко рту бокал чистой воды. - Потихонечку. Маленькими глоточками, сударыня.

Теперь воспоминания начали атаковать мой разум. Дельфин со шкатулкой смешался с Витькой и девочкой Верой на руках, дети - с варшавским поездом, а ваза с пионами - с Иваном Андреевичем. И, кстати, комната тоже.

В квартире Ивана Андреевича над мелочной лавкой! Я лежала на своей узкой кровати в комнате, выделенной мне хозяином лавки для жилья. А до нее был океан, до которого в свою очередь, кажется, была Варшава. Уф, какой разброс локаций!

В коридоре нарастал гул такой силы, что возникало опасение за безопасность двери. Они что там? Бегут что ли?..