Она разыгрывает какую-то свою партию, и моя роль в ней что-то среднее между пешкой и конем. Закономерный вопрос: будем ли мы играть?

Оптический мастер через два дня. И как подгадала?

Лаааднааа... Есть ещё время хотя бы до ладьи дорасти. Да, в принципе, что тут думать? Что с меня взять можно? Из движимого имущества у меня только чемодан. А другого рода имущественных прав и вовсе не имеется. Да и среди местного общества я, как перелётная птица с увеличенным количеством командировок. Сейчас есть, а через время фьють... и пойди сыщи эту Василину. Разве что кредит на меня взять... Очень сомневаюсь, что графиня Ростовцева такими делами промышляет. Это было бы максимально удивительно. Опять же сын не последний человек в государственной структуре.

- Поговаривают, - Иван Андреевич ловко поймал нить разговора, не давая ей погибнуть под тяжестью неловкой паузы, - в городе орудует крупная подпольная группировка.

Александр, словно очнувшись, медленно перевел взгляд с плеча хозяина лавки, из-за которого торчала я, на лицо собеседника.

- С вашими источниками, - чуть насмешливо поддел он Ивана Андреевича, - вы лучше сыскной полиции знаете все городские новости. Боюсь внести сумятицу и разочаровать фактическим положением дел, лишенным флёра таинственности и пикантных подробностей.

Иван Андреевич ничуть не обиделся, наоборот, приосанился и продолжил беседу уже значительно увереннее.

- Да что там за пикантные подробности, - отмахнулся небрежно любитель новостей. - Так только, пустые разговоры. Будто бы полицейские сыщики всё подвалы Петербурга вдоль и поперек обыскали, а преступники чуть ли не на Дворцовой площади записочки-то друг другу передают средь бела дня и в ус не дуют. Но главное даже не эта вера в безнаказанность.

Иван Андреевич выдержал мучительную паузу, такую, которая не убивает разговор, а ещё сильнее интригует.

- Ну не томите, Иван Андреевич, - это уже я. Интересно же! Меня всего ничего не было, а тут у них целое кино.

- Да может и не правда все это. Как говорится, за что купил. Но сказывают, что главарь-то будто какой-то прозорливостью обладает. Наперед знает, что да как. И благодаря этому творят свои противозаконные дела, никем не пойманные. Но другие на это иначе смотрят. Ежели ускользают от правосудия, то может и...

Не стал хозяин лавки заканчивать мысль, и так понятно, но, произнеси он до конца все, что вертелось на языке, да ещё и товарищам при исполнении, точно бы причислили к ненадёжным, революционные речи толкующем.

- То может покрывает их кто-то из высоких чинов? Не это ли хотели вы, уважаемый Иван Андреевич, произнести?

- Да как можно! - искренне возмутился на поклёп уважаемый представитель торговой братии. Они все дипломаты по зову крови. Но по тонкому льду прошёлся. Впрочем, тоже профессионально.

- Будьте внимательны кчужимпредположениям, - все равно предостерёг Александр, особенно выделяя слово "чужим". - Тихон, - позвал он помощника.

- Да-да, сейчас. Иван Андреевич, нам бы купить у вас кое-чего, - намекнул толстым слоем Тихон. Звучала фраза как "и долго вы тут стоять собираетесь, стеночку подпирать, не пора ли в лавочку свою возвратиться да товарным делом вместо сплетен заняться".

А на меня вдруг, ни к селу ни к городу, натурально напала самая настоящая робость. Вот Иван Андреевич сейчас в лавку зайдет, вот за ним по тому же маршруту скроется Тихон. Это что же получается? Мы с графом на улице вдвоем останемся? С одной стороны, очень хотелось.

Нет, вы не подумайте ничего! Просто узнать, как жизнь его графская протекает, что там на поприще следовательском, то есть сыскном, случаи может какие есть любопытные... Стало быть, спросить про здоровье графини можно было... А там бы беседа и сама начала расти, главное хорошие зерна ей бросить и правильный тон задать, полить, светом одарить.

Не знаю, с чего покраснели, разрумянились мои щеки при этом, откуда неловкость вылезла да такая сильная, что и голос в плен взяла. И ладно бы внутренние мои силы проснулись, разобрались бы с неприятностью. Так нет же, сидят наблюдают тихушники, что дальше показывать будут. Предатели!..

Александр не сводил глаз, собирался, я полагаю, тоже вступить в беседу, но, наверное, ждал, когда за Тихоном затворится дверь.

Но...

- Васька! Что ты там застыла столбом, а ну сюда поди, поможешь, - выкрикнул из лавки кое-кто жутко бдительный.

Спустя двадцать минут мне казалось, что у моих сыщиков где-то за углом располагалась своя собственная мелочная лавка, и они в сей момент выполняли план по закупкам. Чтоб вы понимали, их свёртки, мешочки, рулончики и баночки не входили на прилавок. Складывались рядышком, на всех доступных поверхностях.

И не только я молча удивлялась покупательской способности товарищей. Иван Андреевич, заворачивая очередную снедь в бумагу, не стесняясь посматривал на Александра Яковлевича с таким откровенным недоумением, что графу бы стоило смутиться.

Рассчитавшись весьма внушительной суммой, Александр подхватил в руки пару свертков. Тихону же кивнул на все остальное. Тот честно попытался двумя руками объять необъятное, но попытка не увенчалась успехом.

Иван Андреевич почему-то вместо радости от, несомненно, отличной сделки сегодняшнего дня, а возможно и одной-двух недель разом, нахмурился и, устало, больше даже безысходно, вздохнул.

- Василина, помоги отнести господам, - чем меня тоже озадачил.

Вместо привычной уже "Васьки" полное имя, а голос серьезный, без тени его обычной тонкой услужливости, которая непременно использовалась им в разговоре с клиентами. И тем радушнее звучала его предупредительность, чем выше была трата покупателя.

Здесь же все с точностью до наоборот.

Часть пути, а следовали мы в контору сыщиков, в управление сыскной полиции города, мы, не сговариваясь, хранили торжественное молчание. Вскоре Тихон немного отстал, видимо самое тяжёлое досталось ему, а Александр сбавил темп. Вероятно, чтобы Тихон успел нагнать. Однако, вопреки моим ожиданиям, расстояние между нами и Тихоном так и не сократилось.

- Помнится недавно, - негромко начал Александр, равняясь со мной шагом, но настолько, чтобы оставаться чуточку впереди, - вы нам оказали незаменимую услугу в расследовании пропажи дочери Федорова.

А я вот не припоминаю, чтобы мое участие хоть на пять процентов тянуло на определение "незаменимое".

- Я бы хотел, чтобы вы помогли нам с ещё одним делом. С Иваном Андреевичем я обговорю ваше отсутствие в лавке, но мне важно услышать ваше решение. Согласны ли вы?

И цепкий, проникающий почти насквозь, взгляд в мою сторону.

Лавка мелочей, визуализация условная, в действительности всякой всячины у Ивана Андреевича много больше. Это он припрятал на время, пока нейросеть арт рисует:

Согласна ли я... Кто бы знал, согласна ли я. Чем я им помочь-то могу? Он же сам намекал, что знания у меня не особо значимые. Умения как будто бы тоже. Единственный раз, когда "брали на дело" изображать помощницу доктора, а, в действительности, в качестве разведчицы-самоучки, и тот почти провалила...

Либо я как-то неправильно сегодня прошла через века, и мне всё и все кажутся подозрительными, всюду какие-то дворцовые заговоры чуются, либо я подобралась к возрастной границе, занесла, можно сказать, над ней свою тонкую изящную ножку, и частично уже начинаю перестраиваться на природную старческую сварливость и критику всего. Нет, не все такими, конечно, становятся. Есть прекрасные понимающие люди. Но попаду в другую категорию чувствую, если меня уже сейчас так несёт.

Александр ждал ответа.

- Если вы, действительно, верите, что я смогу принести пользу вашему делу, то, наверное, согласна. Хотя я совсем не понимаю, что... то есть в чем... чем помогу.

И вот опять! Показалось, что графа мой ответ устроил полностью, даже обрадовал. По его лицу ничего не разберешь толком. Однако, теплая волна радости, облегчения и надежды мягко коснулась сердца.