Час у моста, с которого можно было без прямых подозрений рассматривать цветочную лавку, час на мосту, вроде как, любуясь видами прекрасной реки Мойки.

И как-то видимо по-другому ведется оперативная эта работа сыщиков. Потому что два часа прошло, а к Шарпантье едва ли пять человек заглянули. Как он при таком скромном клиентском потоке еще на плаву свое дело держит? Точно проблема в витрине!

Уже хотелось ворваться к этому французу и договориться о найме им кризис-менеджера.

Скучно, короче.

- О твоей непредсказуемости можно слагать легенды, - развязно, будто давней подружке за кружечкой хмельного напитка, пробасил матрос рыболовецкого судна, который буквально только что сошел с палубы на берег, на ходу закидывая последнюю выловленную рыбешку из сети в бочку. Эдак, через плечо ее перекинул и спрыгнул на бережок, в широких серых шароварах, потной рубахе навыпуск, небрежно загнутым одним уголком ворота, кепки, для вида накинутой на кудрявую голову, и с зажатой между зубов короткой палочкой.

- Это что у вас, Александр, зубоковырялка?

- А это, милая Василина, - прищурился он недобро, - весьма полезное средство от неприятных разговоров. Захочется одной барышне сказать много лестных слов, а не получится.

- И правда полезно. А откуда вы знаете, что я здесь?

- Извозчик был нанят мной, отчитался о поездке и взбалмошной сударыне, которая его чуть ли не проклинала, чтобы он вез ее в другое место. Чем тебе Шарпантье не угодил?

- Наговаривает ваш извозчик на добропорядочных... Египетская сила! Это она!

За дверьми магазинчика французского цветочника скрылась Елизавета Викторовна. Иначе одета, разумеется, не деловая женщина из офиса Швецова, но величавую ее осанку, походку, стать аристократки не спрятать под новым образом.

- Надо ее перехватить! Срочно! Просто поверьте! Это важно! И приказчицу в магазинчике!

- Тихон, - мой сыщик и не думал задавать лишних вопросов, позвал своего помощника, - давай дам подвезем.

- Подвезем, как не подвезти, - и ушел, тенью сливаясь с прохожими.

- Пойдем, Василина. Тихон привезет их в управление, можешь не сомневаться. Мы их будем там ждать.

Начальник сыскной полиции успел переоблачится в форменную одежду, когда в его кабинет ввалилась шумная компания. Несколько полицейских с Тихоном, напуганная цветочница и пылающая недовольством и гневом Елизавета. Но стоило ей найти взглядом в комнате меня, как она совершенно изменилась в лице. Гнев обратился в неистовую ярость.

- Я тебя предупреждала не лезь не в свое дело! Ты поплатишься за это! Проклятое отродие барона Врангеля!

Так живешь себе и живешь, никого, можно сказать, не трогаешь. И тут выясняется! "Проклятое отродие барона Врангеля"...

С чего бы вдруг?

Все эти четыре слова и их комбинация.

- Не понимаешь? - ее уже удерживали за руки.

К присутствующим в кабинете добавились жандармы в отличной от моих сыщиков форме. Кажется, именно эти товарищи искали неуловимую "путешественницу". Ей уже больше не удастся сбежать от них.

Догадкой про цветы на лотке у разносчика от Шарпантье и совпадением с количеством детей из гатчинской записки я успела поделиться с Александром. Но только с ним и только об этом. Про Елизавету Викторовну, помощницу некого Швецова, и аферу с цветочной базой в современном времени здесь никто и слыхом не слыхивал.

Поэтому с чего ей нападать на меня и извергать тонны яда? Вроде ничего личного между нами нет. Врангеля еще приплела зачем-то...

- Я ничего не сделала! - запричитала цветочница. - Вот вам крест! Сударыня Князева все как пожалует, так и цветочки укажет, какие на улицу выставить перед лавкой, да сколько иной раз разносчику вынести по особому заказу. А более того и не ведомо мне. Платила сударыня, долга не допуская, а хозяин приказал слова ей поперек не ставить, делать, как велено да помалкивать. Боялся он, что беду накликает, если в отказ пойдет. Ни к чему причастия большего не имеем.

- Особый заказ кому относили? - задал вопрос мой сыщик.

- Да по адресу все одному на окраине, да там как будто и не живет никто. Мальчик так сказывал, пусто все, в запустении. Оставлял цветы у двери квартиры, но на другой раз и не было тех цветов. Забирал, выходит, кто.

- Адрес эта дама тебе указала?

- Она! Все она!

- Тихон, уведите ее, пусть запишет все заказы, и какие цветы ставились на витрину, как часто менялись.

- Екатерина Князева? Вам знакома эта записка?

Александр показал Князевой записку про Гатчину, как раз найденную по адресу, куда относились цветы.

- Первый раз вижу.

- А про цветы, о чем упоминала приказчица из лавки Шарпантье?

- Пусть будет эстетический вкус у меня такой требовательный, что хотелось видеть прекрасную композицию даже на витрине цветочного магазинчика.

Без детектора лжи вряд ли она даст себя загнать в ловушку. Первые свои эмоции она уже сумела взять под контроль и больше не упоминала меня, не смотрела в мою сторону вообще. Как и не собиралась ни в чем признаваться.

Граф обернулся ко мне и, чуть поведя головой на Елизавету-Екатерину, намекнул на что-то. Понять бы еще на что...

Должна же быть в выбранной ей защите какая-нибудь брешь... А что если, как Виталина говорит попробовать... Елизавета эта из нашего мира, может подействует?

- Елизавета, в одной деревне нам встретилась крестьянка, убитая горем из-за смерти трех своих сыновей, и цыганка, которая, говорят, наслала на виновного в их смерти, проклятие.

- Цыганка? - Елизавета засмеялась каким-то безумным, истерическим смехом душевнобольного. - Да бесполезно насылать проклятия на того, чей род уже давно проклят.

- Она сказала, как можно искупить вину, чтобы снять заклинание черной магии, - я буквально сочиняла на ходу, ступая каждым словом по тонкому льду. Аж мастером психологических практик себя возомнила, потому что расчет на проклятие отчего-то сработал. Не знаю, откуда у Витьки такие глубокие исследования по страхам и триггерам современного общества...

Елизавета замолчала, расфокусировано глядя перед собой.

- Как? - в тишине комнаты едва слышно прозвучал ее короткий, но несущий в себе много смыслов, вопрос.

Не безразлично ей. Что-то точит ее душу изнутри, отчего ей хотелось бы избавиться. Усталость и обреченность.

Только вот я-то понятия не имела, что ей дальше говорить. Трещит лед под ногами. Прямо как в детском приюте трудолюбия мадам Ливингсон.

- Освободиться от первой жертвы, - в нашем обществе масонов заговорил профессионал влияния на чужой разум, подавая мне руку помощи, подбирая точный шифр к загадке. - Перекрыть проклятию путь к истоку его силы. Что стало с дочерью барона?

- Я не знаю. Но моя бабка уверена, что с нее все началось. Была у нас в роду то ли ведунья, то ли знахарка, как ее только не называли. К ней и за настоем от вала скота бегали, и роды принять, и на суженного погадать. Один раз пожаловал аристократ. Из дальних родственников Врангелей. Просил средство от некой родовой болезни, чтобы якобы девочку, наследницу Врангелей, спасти. Ведунья велела привести младенца к ней, не могла она вот так на словах что-то сделать, еще один грех на душу брать. Но тот не отставал. Попросил тогда наговор хотя бы исполнить на успех в задуманном. Но наложенное на обман оно исказило силу. Девочка из рук похитителей исчезла, а их самих растерзали бешенные волки. На ведунью и на того заказчика же обратилось проклятием обоих родов.

- Не сразу поняли, - продолжила она. - Но, когда один за одним начали уходить все внуки ведуньи, она вспомнила того настырного гостя. Что она только не делала, какие ритуалы не проводила, но один случай, приведший к гибели последнего сына старосты деревни, внезапно отвел смерть от дома ведуньи и натолкнул на решение. Сохранить род выйдет, если проклятие подпитывать соответствующей жертвой. Первые были действительно жертвами. Но потом оказалось, что не смерть нужна, а именно пресечение чужого рода. То есть достаточно изъять наследников из семей, не важно каких.