И ни словом, ни взглядом не напомнили мне об этом событии. Кому захочется отдавать в чужие руки вновь обретенное личное счастье. Они только рады были такому удачному стечению обстоятельств и отсрочке.

Мария Федоровна недаром графиня и матушка главного сыщика. Любезность засчитала.

- Полно об этом. Мой сын теперь живет не только своей службой. Я вижу, как светятся счастьем его глаза. Большего материнскому сердцу и не надо. Тем более Александр явно в отца настойчивостью пошел. Милая, он в саду, - заметив мой маневр, обратилась ко мне графиня, а потом снова вернулась к беседе с баронессой. - А вы слышали, Шарлотта, сына Строжицкого перевели по службе уж куда-то совсем в глушь.

В саду? Необычно! Ну в саду, так в саду. Побежала, то есть степенно пошла быстрым шагом к летней террасе, урывками ловя крохи разговора из гостиной.

- Да что вы говорите? Совсем недавно Дмитрий был у нас с визитом. С цветами. Василина расстроилась невероятно. Все эти цветы, сами понимаете, как насмешка. Даже дома теперь срезанные не ставим.

- Надо будет на будущее сразу подумать, чем их заменить на торжестве. Кажется, возникнет новая мода. Кстати, дорогая Шарлотта, полагаю, сегодня самое удачное время распорядиться о праздничном ужине.

- Вы так считаете?

- Уверена.

Что там за праздник намечается, я не расслышала уже. Тут что не день, кто-нибудь приходит.

Саша ждал у беседки, неотрывно глядя на дорожку к дому, проследив весь мой путь по ней. Чувствую, у кого-то горят щеки, и это не щеки начальника сыскной полиции.

- А вот и моя лисичка, любопытным своим носиком что-то учуяла, - он, вообще, удивительно точно угадывал мое настроение. Не иначе дедуктивные способности ему помогают.

- Саша, а тут Мария Федоровна про Строжицкого обмолвилась... - как-то все подозрительно выглядело с ним.

- Какого Строжицкого? Если ты про Дмитрия, то повышение у него по службе. Слышал, что уже и отбыл к месту назначения. С чего бы тебя интересовала его судьба? Пусть послужит лучше на благо Отечества, чем на баронских дочерей заглядываться будет.

- То есть повышение неспроста.

- Разумеется, неспроста. Благодетели нашлись. Ему еще повезло, что не ночью его подняли с новым званием поздравлять. Я был настроен решительно, но не вышло. Мне казалось, что всем уже в городе должно быть ясно. На примере Ярославского, Верданова... кто там еще был... Этот вот. Не понимаю, что у Строжицкого? Слабоумие? Да пустое. Не о том хотел с тобой поговорить. Я потратил не менее двух недель, чтобы с высокой вероятностью решить свою задачу. Хотя решение по мне кажется неразумным. Но что поделать... Вернее сказать, что не сделаешь ради тебя.

- Ты про какую задачу?

Саша улыбнулся, чуть не закатил глаза.

- Да я все о том же. О своей зазнобе. Вот здесь, - он указал на столик в беседке, на котором лежали какие-то бумаги, - документы о назначении на должность второго помощника начальника сыскной полиции. Очень удачно, что Тихон с супругой первенца ждут.

- Кого назначили?

- Назначат. Они еще не подписаны. В документах не хватает имени претендента. Меняю должность на твои руку и сердце! Согласна?

- Египетская сила! Саша, ты в своем уме? Кто так предложение делает?

- Я уже один раз сделал по всем правилам. Но это не сработало. С тобой вообще мало что получается, как у всех. Столько повышений враз и внутренних разбирательств по отношению к брачного возраста господам за последние дни ни один город не видывал. А уж женщина в полиции - это землетрясение для многовековых устоев. Такое доступно только одной во всей Российской империи.

- Но, вероятно, замужней.

- Безусловно. За начальником этой самой сыскной полиции.

- Вам, граф Александр Яковлевич, не надо ли быть скромнее?

- Зачем бы мне? Это надо было быть скромнее Строжицкому, сейчас бы не трясся в кибитке до Юрьевской заставы. Да ты погляди какие выгоды? Тебе не надо ждать моего визита, чтобы узнать про новое происшествие, не надо мчаться к бедному Ивану Андреевичу, чтобы расспросить о последних новостях, не выискивать Савву, будь он неладен. Что я только не предлагал ему, чтобы он не крутился подле тебя. Дела из суровой реальности без капли тайн и загадок, где-то совсем тяжелых для женской натуры, бумажная волокита, бюрократические проволочки, Тихон с разговорами про младенцев, разъезды по городу и окрестностям.

Ненормированный рабочий день, переработки, работа в выходные и праздничные дни, неясный соцпакет, никакой страховки (кто подумал про ДМС, тут тоже нет этого), никаких оплачиваемых обедов. Мечта, а не работа. Все, как было прежде.

- И я. Если это что-то для тебя значит, - Саша протянул мне документы.

- Значит. Очень значит.

В этот момент мне отчаянно захотелось... обнять этого красивого, серьезного мужчину, в руках которого находится все управление сыскной полиции Петербурга и мое сердце. Поступок немыслимый для местных приличий. Но не оттолкнет же?

Игнорируя протянутую руку, я сделала сначала один короткий шаг ближе. Он молчал, а я не стала отводить взгляда, как определенно поступила бы раньше, боясь утвердиться в чем угодно, кроме искренности. Еще один шаг, и еще. Наконец, отбросив всякие сомнения, обвила его торс руками, легонько прижимаясь щекой к мундиру. Безумно приятно, но не спокойно. Как отреагирует? Что скажет?

Выверенный пас рукой, и бумаги из Сашиной руки полетели обратно на стол. Обе его руки легли на мою спину.

- Это самое искреннее и трогательное признание, которое когда-либо получал хоть один мужчина во всем мире. Чертовски мало твоего объятия, но для боязливой лисички это большой, просто колоссальный шаг. Я счастлив, что ты его сделала именно ко мне.

Кажется, я нашла то самое время и место, где нужна кому-то сама по себе, не первая или вторая, а одна единственная Василина.

Дело о пропавшей депеше

Понятное дело, что для сыскной полиции Петербурга занятие найдется в любое время дня и ночи, но могли бы и послать за ней. Того же Савву. Ему если что посулить, он и целый город обежит, кого угодно отыщет. А так сиди теперь в управлении, перекладывай эти жалобы и доносы. Хоть бы еще что интересное писали, а то все одно: залез, вылез, украл, не отдал, сказал, посмотрел. Да сколько можно!.. Надоело!..

А я, между прочим, хотела что-то эдакое придумать для Саши. Все-таки не скидывать же с счетов пятилетний стаж по просмотру дорам. Что-нибудь романтичное. Хотя нет, это у меня вообще не получится. Опять будет со своей таинственной улыбочкой ходить, весь дом пугать. Мария Федоровна после этого почему-то про детей потом все рассказывает, спрашивает.

Надо бы что-то такое... Удивительное. Чтобы ахнул. Ой, не. Если Саша охать и ахать начнет, весь преступный мир Петербурга, если кто остался, вздрогнет и в Москву переберется. Чем тогда заниматься будем в управлении?

А чем удивить можно главного сыщика без последствий для государственной службы?

Сложное дело сама раскроешь. Скажет: "Я в тебе, дорогая женушка, и не сомневался. Ты у меня умничка! О твоих успехах мне, кто только не сказал. Как бы не пришлось освобождать место начальника сыскной полиции..."

Платье новое - восхищение. Старое - тоже самое.

Подарок ему сделаешь - таинственная улыбочка и поцелуй.

Устроишь ужин на двоих, даже приготовишь что-то без подсказок из интернета, своими собственными графинско-баронесскими ручками - и ничего! Восхищение, таинственная улыбочка и... В общем, тот же сценарий.

Совсем его ничего не берет. Крепкий орешек. Точно! Надо что-то остросюжетного. Как в фильмах. Они-то не смотрели, а я-то да! Но что?

В голову, как назло, ничего путного не приходило. Все фильмы перебрала, какие помнила. С досадой захлопнула очередную папку с кипой желтых бумаг и, прихватив перчатки и шляпку, легко сбежала по широкой лестнице на освежившуюся после дождя улицу. Пойду, совета спрошу.