Сто процентов, что-то в этой женщине дедукция его фантастическая увидела и сделала свои выводы. Женщина обычная такая, дородная. Косынка на волосах, возраст может около пятидесяти, морщины, усталость на лице, глаза какие-то пустые. Одета в платье повседневное. Платье!.. А! Вот оно что!

- Мука! На ее платье была мучная пыль! Немного, с одной стороны. Вот тут, - показала на своей юбке, чтобы зрительно восстановить образ. - И не простое пятно! - кажется меня несло догадками, как по бурному потоку горной реки, все дальше и дальше. - Фартук. На ней должен был быть фартук, потому что пятно не простое, срезанное, как по ровной линейке. Фартук сняла, и под ним чисто, поэтому пятно такое необычное вышло.

Остановилась отдышаться, победно улыбаясь.

- Дальше. Вы ухватились за хвост ящерицы.

- А дальше. Фартук означает, что она кухарка. Да! И уж на дверях стоять не должна. А, поэтому и коробку вашу взяла без всякого удивления. Хотя вы ее принесли в качестве наживки. Но как это все может быть связано с Генрихом Карловичем, который мог быть в квартире. А мог и не быть. Возможно, он и сейчас не там, а на другом этаже, - сумбурно обращались мысли в слова.

- Кухарка, верно. Не вхожа в будуар хозяйки. В противном случае заподозрила бы неладно в моих словах.

Он замолчал, с интересом разглядывая меня.

- В ваших словах, - задумчиво повторила за ним. - Передать хозяйке от мадам Пурье... Пурье... Не та ли эта модистка, кои наряды только для дам и господ исключительно благородного происхождения.

- Она, - кивнул он одобрительно.

- А она ведь не шьёт шляпки. Шляпки изготавливает ее напарница, и имя свое ставит на коробках. Мадам Дени. Но и что же? Стало быть, не сведуща в высокой моде.

Александр резко вскинул руку, призывая к тишине. Бесшумно добрался до лестницы и взглянул вниз.

Подошла ближе. Интересно же.

- Не сведуща, - тихо продолжил он беседу, все ещё следя за пустыми лестницами внизу, - но и ни на миг не засомневалась. Глаза не бегали, тревожность не проявляла. Лёгкая раздражительность прозвенела в голосе. Посылку ждали, но от кого и что именно кухарка не ведомо было. Однако, открыть некому, вызвали из кухни, отвлекая от приготовления обеда. А некому, потому что слуга отправился сопроводить гостя.

- Поднялся сам, а выходить со слугой? - недоумевала я.

На что удостоилась странным взглядом. Надо быть осторожнее с выражениями-то! Мысленно дала себе подзатыльник. Поправку на время и место учитывать надобно. Как ещё не сказала: "Милостивый сударь, не извольте беспокоиться. Не утруждайте себя ответом. Я в интернете сейчас посмотрю..."

- Лестницы во двор не освещены, - спокойно пояснил он, немного растягивая слова, а потом кивнул своим мыслям и тихо добавил:

- Вам простительно не знать о том.

Чего это? Ну, а собственно, не стыдно чего-то не знать, стыдно, не стремиться к знаниям.

Щелчок. На третьем этаже распахнулась дверь, выпуская на лестничную площадку молодую девушку и тётушку.

А меня какой-то стихией снесло в миг в тень и прижало к стенке и тому, кто почти в самое ухо шепнул: "Тихо."

- Почему мне никто не верит? - всхлипнули тонким голоском внизу.

- За здоровье твое беспокоятся, милая, - утешал уверенный, с большим жизненным опытом, второй голос.

- Не снятся мне детские голоса! Не снятся! В живую слышу их. Все зовут и зовут!

- Ох, милая, совсем ты измучила себя. Будет у тебя дитятко. Будет! И ни одно, считать устанешь. А не получается, так потому что вот такими мыслями по ночам изводишь себя, что аж снятся тебе.

- Да не сны то, не сны, - вздохнула девушка и замолкла. Тетушка ещё что-то поучала ее и поучала до самого первого этажа, а та больше и слова не проронила.

Кхм... а вообще можно было и минуты две назад отстраниться от стены. И не только.

Обнаруженную вдруг неловкость как-то ничем не удавалось замять, кроме как выскользнуть обратно на лестницу и стремительно сбежать на свежий воздух. Душно что-то стало в доме Антонова. Не проветривают помещения общего назначения совсем.

В коляске, на которой возницей был до сего момента, Александр, восседал другой извозчик.

Что за народ? Оттого и придумали сигнализацию на личный транспорт. Не успеешь шагу сделать, как у руля... то есть у вожжей кто-то да займет место, как свое собственное!..

Надо отдать должное Грандмастеру, не даром он с максимальным у нас уровнем владения собой ходит. Не удивился ничуть. А когда этот наглец спрыгнул и, ни грамма не смущаясь, заговорил с Александром ум мой светлый озарило долгожданной мыслью. Коляска с лошадью - это вам не машина вообще-то. Понимать надо! Ни один уважающий себя возница не оставит ее без присмотра даже, чтобы водички испить сбегать. Имущество всё-таки.

- Достань расположение комнат, - после приветствия командным голосом приказал Александр, не глядя на своего собеседника. - И ещё, - он как-то по-особенному произнес дополнительное указание, - в саду распустилась новая роза, надо присмотреть.

Ну работа у человека: и возница, и доставка, ещё и за садом следить.

- Александр Яковлевич, - начал было товарищ и опасливо в мою сторону прищурился.

- Девушка уже уходит, - вкрадчиво пояснил для девушки Александр, посмотрел за чем-то на руки и покачал головой.

Что не так? А, перчаток нет. Так, я ж не из благородных дам.

- Не подавайте поводов для слухов, - дал напоследок совет вместо прощания и отвернулся.

Пошла, раз послали. Но это у меня зрение так себе, а со слухом-то все в порядке.

- Говори.

- Александр Яковлевич, завтра! Завтра ожидают торговое судно в порту. В осьмом часу. Подводу послали от Фёдорова, но не напрямую, а через доверенное лицо.

- А осьмом часу, говоришь. Воздухом рекомендуют влажным дышать часто. От хворей всяких.

- Ежели рекомендуют, то отчего бы и не подышать.

- Добро. А теперь розочка.

- Будет исполнено.

- И про устройство комнат не запамятуй.

Остальное уже не слышно было, раздавили звуки колеса и копыта проезжающего мимо экипажа.

Всё это, конечно, хорошо. Но к решению задачки про бабку Веру, ныне младенца, приключения последних часов никак не приблизили.

И до лавки Ивана Андреевича светлые мысли по этому поводу как отшибло. А вот чувство, что Александр Яковлевич где-то рядом и словно все ещё провожает взглядом, обострилось. Умеет Грандмастер оставлять о себе впечатление на память!.. Так уж и быть, прибавим ему баллов на обаяние. Скажем, до десятого уровня из ста.

- Васька! - гневно завопил хозяин. - Где тебя черти носят!

Выглядел Иван Андреевич неважно. Растрёпан, напряжён и взбудоражен, глаза блестят, искры бросают. Того и гляди, прилетит кому-то. Вот и ухо левое как будто горит, ещё как раз вторник...

- Дак вы ж сами отправили за Анной Николаевной следовать, - попыталась оправдать свое двухчасовое отсутствие.

- Ты ещё спорить со мной удумала! - левое ж ухо не зря горит во вторник к спору и ссоре...

Замахнулся было чем-то, но удара не последовало.

- Ах ты ж... - досадливо опустил руку. Не привык Иван Андреевич к рукоприкладству, к счастью. - Ваза пропала! Беги за приставом!

Вот ведь, только недавно про вазу автор написал, и унес уже кто-то. Что за народ? Не успеешь основную сюжетную линию раскрутить, как появляются еще. Теперь вазу эту искать...

А вот такая могла быть картонка, всученная кухарке:

Это, конечно, вариант шикарный, для ну очень состоятельных. Но красивенько, да? Автор такую бы тоже без вопросов взял))

- Опишите, как выглядела ваза, - не поднимая глаз от бумаги, по-хозяйски расположившись за рабочим столом Ивана Андреевича, потребовал полицейский. Рука с белым пером зависла над открытой чернильницей.

За полицейским, к слову, и бежать не пришлось. Только выскочила из лавки, а он тут как тут... по щучьему велению да по моему хотению, как говорит народ. Стоит, будто он сам вазу ту на днях заприметил и, как ее неизвестные темные личности тайком вынесли, видал. А теперь ждёт - не дождется, как его, хорошего, позовут, да он как раз... и сразу дело-то свое сделает, на руку нечистую в момент и укажет.