Награды, обещанные Евгением Павловичем, меркли с каждой минутой и каждым новым допросом. Я сказала "допросом"? Вопросом, конечно...

Почему наша компания? Почему вы нам подходите? Какие ваши цели, планы и виды на урожай...

Легенда была заготовлена, продумана, но энтузиазма в глазах, судя по выражению лиц принимающей стороны, им не хватало.

А я никак поджечь взгляд решимостью работать местным аналитиком не могла, у меня другое образование. Про цели вообще говорить не приходится.

Все силы уходили на борьбу со стеснительностью, нерешительностью, страхом, что раскусят и с позором погонят, с совестью. Надеюсь моя улыбка при этом выходила более менее естественной, а не кривоватой, как у маньяка или слабоумного.

- Извините за опоздание, - спустя полчаса от начала собеседования в кабинет вошёл обещанный начальник управления. - Ян Константинович.

Если Главного их конторы можно назвать ретро-классикой, то этот был исключительно на современной волне. В нише своего положения, разумеется. Человек - совершенство, который знает о себе прежде всего то, что он идеален. От внешнего "дорогого" вида до внутренней уверенности в себе, своих целей и действиях.

Ровная спина при высоком росте и крепком спортивном телосложении давала дополнительных очков в преимуществе над прочими людьми. Стильные очки перетягивали внимание на себя, позволяя их владельцу беспрепятственно сканировать окружающих, но скрывать настроение и сделанные выводы. Уверенный быстрый шаг, костюм от известного бренда и не менее известного бренда часы, отзывались в его коллегах неприкрытым восхищением.

- Итак, - он занял место напротив, каким-то естественным потоком воздуха сдвинув остальных в стороны. Задержался на моем лице некоторое время, прицениваясь или прицеливаясь. Ну точно сейчас с позором выставят. - Хотите работать у нас?

Была бы я на их месте, после такого кивка, которых мог значить, что угодно, точно бы задумалась над искренностью намерений соискателя. И если у других что-то такое промелькнуло в глазах, то Ян лишь небрежно сгреб листы с резюме в одну стопку.

- Что ж, я ознакомился с вашими навыками и опыте работы, а также с рекомендациями, - произнес он последнее слово как-то по-особенному, или мне показалось на фоне моей неспокойной совести. - Добро пожаловать в команду, - прихлопнул он ладонью листы.

Звучало как приговор без права заключительного слова или желания.

Визуал Яна. Ну как бы, может, не совсем вышел, свет, может, не так падает. В общем, какой получился. Кто не согласен, не смотрите:

Следующая глава или две будут от Александра, он решительно отказался уйти в тень сюжета даже ненадолго... Графы они такие... Тем более когда на горизонте ещё какие-то Яны нарисовались.

Александр Ростовцев

Она пропала. Растворилась в других, словно и не бывало ее никогда, ни ее самой, ни всех минут, что довелось провести вместе. Растворилась, оставляя острое чувство потери.

Неразгаданная загадка. Она не дала даже приблизиться к хоть одному ответу. Кто она? Откуда? Имеет ли она отношение к...

Долг службы обязывал вернуться к многочисленным делам о пропажах, об убийствах, о заговорах и мятежах... Но все пути по городу вдруг совершенно странным образом стали пролегать мимо лавки Ивана Андреевича. Бессознательно. Как само собой разумеющееся.

Промчаться с одну сторону, выхватив краем глаза знакомый образ. Замедлить ход в обратную сторону, выискивая стройную фигурку с длинной ручкой косой. Вдруг почувствовать какую-то колкую зависть при случайном взгляде на искрящуюся улыбку, обращенную к мальчику Немриха. От чего крутился этот паренек все поблизости... Будто дел у него нет у Генриха...

Отец и матушка увлеклись неожиданно светскими приемами, возобновив чуть ли ни каждодневные выезды к приятелям и знакомым. Барон Врангель уже дважды наведывался к графу Ростовцеву за последние дни. Они, конечно, с отцом приятельствовали, но не так, чтобы совсем неразлучно. Что-то выясняют, но ни словом, ни взглядом не выдают причин своей оживленности.

Ко всему прочему и Тихон начал при мне вздыхать и сетовать на коварство неугомонных преступников, которые и не прекращают свое гнусное дело, и настолько изворотливы и находчивы, что и решить ничего не позволяют.

Особенно его терзало дело о вазе, в котором всё пришло в крайнюю безнадежную точку. Вероятно, хотел Тихон получить повод заглянуть в мелочную лавку, но с торжеством справедливости, а именно с той самой вазой. Но не выходило.

И вот когда девушка, по словам Ивана Андреевича, спешно возвратилась в деревню, вызванная семейством в связи с неотложной и важной обстановкой, беспокойство и необоснованная раздражительность укоренились в миг во всех тех, кто знавал Василину.

Будто хворь напала.

Уж сколько раз, пребывая в дрёме, порывался за ней... Справиться о здоровье, о деле, что побудило ее покинуть так скоропостижно город и... так невыносимо долго удерживало от завершения путешествия.

На утро же не сыскивалось ни одного мало-мальски весомого довода, по которому достойно было бы, если не отправиться самому, то послать кого-нибудь. И ничто не могло тут помочь тайно, ибо любой шаг и поступок начальника сыскной полиции не в угоду службы, будет тотчас известен многим.

А она все ещё дочь крестьянина... А значит, обросли бы разговоры слухами и домыслами с некрасивым содержанием.

- Ваше Сиятельство, - Тихон отворил дверь в кабинет, - не помешаю?

Больше, чем собственные размышления об одной девушке, вряд ли кто сумеет помешать. Получив дозволение, Тихон приблизился к столу. Глаза отчего-то горели восторгом, движения отдавали нетерпеливостью, хоть и стоял смирно, а видно было, что, дай волю, расхаживать начнет туда-сюда, взмахивая руками. Что это так взволновало помощника начальника сыскной полиции?

- Говори, - откинулся на спинку кресла, внимательно наблюдая за сменой настроений на лице помощника.

- Я нашел! - начал он с главного.

- Неужто вазу? - не сдержал я своих чаяний, чем, безусловно, враз выдал все свои желания. К удивлению, Тихон и глазом не повел, то ли его самого весть захватила с головой так, что ничего не замечает, то ли... нет тут тайны более для него... В последнем случае хотелось бы знать: для него ли одного?..

Но Тихон при упоминании вазы, поморщился, как от зубной боли. Не то, значит.

- Про вазу я вам давеча ещё сказывал. Ничего, как сквозь землю провалилась, вместе с теми удальцами, что унесли ее. Я нашел, где девица бароновская обитает тепереча. Уже не девица, конечно...

- Да неужель? - поднялся я на ноги.

- Как есть нашел! - обрадовался Тихон моему неспокойствию.

- Далече? - взял над собой контроль, принялся за бумаги на столе, переложил отдельно которые уже просмотрел, в другое место, чем ещё предстояло заняться. Надо будет потом ещё раз все перепроверить, мог спутать всё.

- Дня два пути.

На деле вышло меньше. Возможно, подгоняло обоих стремление поскорее разузнать все о женщине, с которой барона Врангеля в прошлом связывали нежные чувства, хоть и недолго, и от которой, он надеялся, у него родился наследник. Или наследница.

- Зачем вам моя Настасья? - задал резонный вопрос крепкий мужик, подобравшись при нашем появлении и представлении. - Она и мухи не обидит. Добрая. От неё ни злого, ни завистливого слова никто не слыхал ни разу.

- Поговорить с ней надобно, - проворчал Тихон, раздражаясь. Хотелось ему тоже подогнать время, а тут объясняться пришлось.

Из чуть покосившегося дома на крыльцо выскочила румяная женщина, суетливо заправляя выбившиеся посеребренные волосы под платок. Заполненные тревогой глаза метались между мужем и незваными гостями. Сильно ссутулившись, просеменила к нам. Руки дрожали, и она никак не могла с ними сладить. То за подол ухватится, то расправит ткань, вытирая ладошки, то прижмет сложенные вместе к груди.