- Вы говорили про две странности, - ушла от прямого ответа. - Какая вторая?

Сыщик усмехнулся, в образе старика вышло кривоватой улыбкой.

- Вторая заключается в том, что я ничуть не усомнился в его словах и ушел, веря всему. И только после встречи с вами сегодня, как будто пелена с глаз спала. Я отчётливо вспомнил и неожиданную вашу пропажу, и тот разговор с хозяином лавки, в котором так много было фальшивого.

Вот-вот. Про это и речь. Он как Витька. Может они с какой-то врождённой способностью? Скажем, есть люди, у которых лактоза не усваивается. А эти двое не усваивают мои самоинициирующиеся алиби.

И что теперь? Чистосердечное признание во всем?

- И если хоть кто-то будет знать о вашем, скажем, умении неуловимо изменять свое местонахождение, то вы попадете в поле зрения жандармерии. Они будут разыскивать вас.

- Вы хотите, чтобы я помогла найти ту женщину?

- Если вы не имеете возможности, - спокойно объяснил он, хотя глаза вспыхнули огнем азарта, - рассказать природу вашего умения, то вы могли бы указать на важные условия, необходимые для... исчезновения.

- Чтобы вы не дали им случиться, и злоумышленница попала в ловушку, не подозревая о наличии у вас такого полезного осведомителя.

- Примерно так, - глаза блеснули опасным блеском. - Это не все, но прежде прошу вас ответить на мой вопрос.

Блуждающим взглядом провожала спешащих горожан, подростка - разносчика цветов с пустым лотком на широком кожаном ремешке через шею, появившемся у цветочной лавки. Занимавшаяся до того момента расстановкой ёмкостей с цветами на открытой витрине женщина поприветствовала мальчика и вынесла из глубин магазина охапку срезанных роз, гиацинтов, маргариток и ещё каких-то крупных красных цветов чем-то напоминающих пионы, но с более тонкими, аристократическими лепестками.

А я все думала. Получается, что есть ещё один человек, который вот такой же "вековой" путешественник. А может нас ещё больше? И можно ли воспользоваться этим преимуществом в корыстных, более того, преступных целях. Ведь это, действительно, опасные знания. Архивы сохранили много всего, но главное, что будет дальше, какие события произойдут в будущем. Играть на этом - быть, без сомнения, в выигрышной позиции.

И масштабы этого могут быть катастрофическими.

Если для меня "условием" возвращения были сведения: чья-то родословная, фамилии предков, описание их жизни, вот ещё шкатулка с фамильными драгоценностями где лежит, то может ли быть в противовес этому роль "разрушителя". Того, для которого возврат в свое время обеспечивается каким-то губительным воздействием. Хочешь вернуться, соверши преступление.

В таком случае, тот человек становится жертвой, заложником своего "навыка".

- Какое дело вы расследуете?

Ко всем этим рассуждениям, которые ещё недостаточно понятны, автор решил приложить очередной арт с цветочками. Спокойные тона должны сгладить любые эффекты от прочтения главы)

Не знаю, писала вам или нет. Но мы вышли на главные события, раскручиваем. Хотя глав ещё впереди много.

Несколько долгих секунд граф Ростовцев молчал. Я решила, что подобные вопросы не полагается задавать начальникам сыскной полиции гражданскому, по сути, человеку, не причастному к службе и делу. Возможно, не желая явно указывать мне на сей факт, Александр ничего и не ответил.

- Похищения, торговля детьми, пропажи, - прозвучало оглушительно.

- В смысле так, как было с дочерью Федоровых?

- К сожалению, не так. Похищение своей дочери Федоров лишь инсценировал, по сути, передал через чужие руки настоящему отцу. А здесь же прекрасно организованная преступная группа. Настолько прекрасно, что вполне может устраивать празднества в честь своей деятельности. Пять, десять лет. Может быть больше.

Если перед тем человеком и в самом деле стоял выбор между возвращением в современность и участием в этом гнусном преступлении, то он не заложник обстоятельств и не жертва. Он тот, кто сделал неправильный выбор.

- Мы непременно должны найти ее, эту женщину или девушку! - воскликнула я. - Если она прольет свет на события, поможет продвинуться в расследовании, то мы обязаны использовать этот шанс. Мне надо только подумать...

- Я желал бы видеть такое рвение у всех своих сыщиков, - улыбнулся Александр. - Всё же прошу вас рассказать мне все вам известное в мельчайших подробностях. Подумать вместе, чтобы не упустить из виду то, что вам бы показалось незначительным или обыкновенным.

Мимо нас проскочил разносчик цветов. Подпрыгнув на месте, видимо, запнувшись о камень мостовой, мальчик качнулся из стороны в сторону в попытке найти баланс и не упасть с дорогой ношей. Наконец выровнявшись, он потрусил дальше, оставляя на мостовой красный цветок.

- Необычные цветы, - произнесла я, поднимая цветок.

- Это камелия.

- Они так сильно выделяются среди остальных букетов. Наверное, их купят в первую очередь, - отвлечённый разговор давал время решить, как и в какую форму облечь правду.

- Сомневаюсь. Цветы дорогие, на улице такие не продать обычным горожанам. Скорее всего, разносчику нужно отнести их по конкретному адресу. Отдать по подписке.

- По подписке? - по-моему у меня начались слуховые галлюцинации на фоне стресса.

- Да, предварительный заказ на дорогостоящие виды.

Другая эпоха, а уже туда же, заказы и доставки. Вот откуда пошли предприниматели. Творческий народ.

Мальчик развернулся и бледнее листа бумаги вернулся к нам.

- Можно... Мне надо отнести... - заикаясь, он никак не мог закончить мысль. Говорил, опустив голову на свой цветочный ассортимент, яркими пятнами занимавший все полотно деревянного ручного лотка.

- Держи, - протянула ему потерянное.

Тоненькая ручка тут же цепко ухватилась за стебель. Быстрый короткий поклон, и мальчик умчался в прежнем направлении, тут же теряясь между людьми, повозками и домами.

- Пять красных камелий, четыре пышных фиолетовых гиацинта, с десяток белоснежных шаров маргариток и... две персиково-розовые розы. Почему четыре и две? Четное число?

Вообще, Шарпантье этот, кем бы он там ни был, вероятно, не очень внимательный и строгий хозяин, раз разрешил женщине, провожающей сейчас взглядом мальчика-разносчика, управляться с витриной. Вроде бы и хорошо все, красивые и крепкие бутоны, приятное разнообразие, но есть что-то такое, что цепляет несоответствием. Какой-то присутствовал в наполнении витрины невидимый с первого взгляда дефект.

К слову сказать, Иван Андреевич упоминал, что дела Шарпантье неизменно шли в гору. Вообще, цветочникам никогда не придется переживать за свои доходы. Пока есть свадьбы, светские приемы, пока случаются похороны, пока аристократы предпочитают видеть на своих столах, накрытых к трапезе, милую цветочную композицию для аппетита и приятной беседы. По этой причине, вероятно, француз может себе позволить как угодно обращаться с витриной, не сильно-то настаивая на гармоничности и целостности оформления. Ничто не отпугнёт потенциального покупателя.

Вдобавок к витрине непонятным и диковинным показался и состав лотка разносчика.

- Возможно заказаны разными людьми, - пожал плечами Александр. - Провожу вас до лавки Ивана Андреевича?

Напоследок бросила прощальный взгляд на витрину. Ну, что в ней не так? Четыре полочки лесенкой, на каждой по пяти-шести высоких простых ваз с охапками свежих цветов разного вида. Ровно, как и положено цветочной лавке.

Ничего не приходило путевого в голову. Глазам просто не нравится, но они сказать не могут, передают мозгу невербальные сигналы, и понимай, как хочешь. В конечном итоге, кто тут думать должен?!

Лаааднааа... Не нравится и не нравится. Думать, видимо, не моё. Еле сдержала вздох уныния. Не дорасти мне до сыщика ни по положению, ни по достоинству.

Всё, это была последняя капля. Что-то больно часто стала переполняться сия чаша, без меры отмеряющая недовольство собой и вечные недостатки.