- Почему бы не сказать... Что... Что за планы? Почему они вообще есть в отношении меня? Почему раньше нельзя было сказать про барона? Что за тактику вы собираетесь менять? Зачем? Эти ваши слова пугают ужасно. Посветите чуть ближе, если это возможно.

- Что вы собираетесь делать? - у графа в руках даже свечки иначе работают, удалось разглядеть изгиб горлышка вазы изнутри. Уже хорошо, но недостаточно.

- Проверить, - и я, с трудом протискивая скрюченные пальцы, засунула их в вазу.

Наклонила чуть-чуть, чтобы, крутя ее, словно огромную банку, пройти на ощупь по всем стенкам фарфора. На очередном повороте нечто нащупалось. Бугорок. Наверное, раньше он был твердым, а теперь мне удалось ногтями подточить его со всех сторон. Он небольшими кусочками откалывался от стенок вазы. А потом и вовсе одним обломком свалился на дно вазы.

- Вот ведь, - с досадой потянула я.

- Мои планы. Я, не имея благословения барона, уже в открытую не раз озвучивал тебе их. Однако, ты, словно закрываешь глаза и уши, отгораживаешься всевозможными щитами. Разве не должен человек, видя безрезультатность своих попыток, изменить сам подход к попыткам?

- Точно! Надо изменить подход! Ай, рука застряла, кажется... - я же засунула ее как-то, она что? Расширилась там?

Александр, придвинув столик к креслу, водрузил на нее свечу. Осмотрел руку, дернул аккуратно один раз, но оставил эту затею.

- Подожди. Я сейчас.

Вернулся через минуту с тряпицей, изрядно намоченной в воде.

- Давай для начала так попробуем, - выдавил из ткани воду, поливая руку по кругу. - Пробуй.

С неприятным скрипом рука протиснулась из горлышка на свободу.

- Не болит?

- Нет. А теперь новый подход! Вуаля! - перевернув кверху дном вазу, я потрясла ее, и на пол вывалился обломок.

- Это кусок глины, - поднял его Александр. - А в нем... ключ. Смотри, - в куске глины действительно наполовину виднелся металлический ключик. - И если ты о нем знаешь, то... не то ли это доказательство, которого тебе не хватало?

Когда автор захотел уже завершить книгу, его герои вдруг разговорились по душам... Завтра продолжим. Надеюсь, договорятся!..

- Доказательство хорошее, - дотронулась я до ключа, проверяя не иллюзия ли он.

Но нет, глаза меня не подвели. Холодный металл оказался до неприличия настоящим. Принять очевидное иногда требует больше мужества, чем для борьбы против обстоятельств.

- Но?

- Но об этом ключе знал еще один человек. И если это барон или кто-то из семьи барона, тогда... Погодите, я вспомнила, что некоторые люди обладают некими способностями. Они не то, чтобы какие-то колдуны или те же цыгане, однако, умеют проникать мыслями в прошлое, не обязательно свое, и даже чаще не свое, и достаточно достоверно описывать важные уже случившиеся события. Провидцы.

- И ты предполагаешь у себя такие способности? - темнота скрывала его лицо, но Александр как будто бы... улыбнулся?

Звучало, конечно, одинаково невероятно: что неожиданное детское воспоминание дочери барона, что внезапные способности к ясновидению. И все это на меня одну.

- Может быть как-то частично, единственным эпизодом, начальный уровень. Надо все же к барону съездить, спросить у него кое-что.

- Утром найму тебе экипаж. А я приеду чуть позже. Не мешало бы привести себя в порядок, соответствующий торжественности случая.

- А что у барона планируется прием?

- Как только всем станет известно о твоем возвращении, к барону потянется вереница из кандидатов на твои руку и сердце. Я собираюсь быть среди них первым с надеждой остаться единственным.

- Вы собираетесь жениться? На мне? - едва не крикнула я. Эта новость еще хуже, чем все истории про баронских наследниц. - Зачем?

- Ты удивительная, живая. Находчивая, рассудительная. У тебя острый ум, ты умеешь подмечать важные детали так естественно, будто тебе доступны тайные знания. Но не в том, что касается тебя самой. С первой нашей встречи ты не покидаешь моих мыслей. Необычная, притягательная своим внутренним светом настолько, что хочется каждую секунду проводить рядом с тобой. Наблюдать за тобой, радоваться вместе с тобой, делить твои печали и грусть, слышать твой голос.

- Похоже на признание в... симпатии.

- Не в симпатии. В любви. На приеме у барона я запомнил каждого, кто танцевал с тобой. Хотелось под любым предлогом выпроводить их всех с вечера, чтобы ни на одного из них ты не посмотрела вновь.

- Но сами-то вы тоже не смотрели. Или вам теперь баронская наследница приглянулась.

- Она самая. Ибо благодаря этому статусу я имею возможность просить твоей руки.

- Вы хотите сказать, что намеренно при помощи вашей матушки спровоцировали барона признать во мне его похищенную и погибшую дочь, объявить наследницей титула, только для того, чтобы подтянуть до подходящей партии?

- Василина, - теперь он в открытую улыбался, - ты не веришь в себя, не веришь, что сама по себе представляешь для кого-то ценность, поэтому пытаешь найти причины, объяснить себе мотивы поступков по отношению к себе некими выгодами. Но правда в том, что эти выгоды возникли не как причина, а как следствие того, кто ты и какая ты. Возможно, мои слова сейчас для тебя прозвучат как пустой звук, разобьются о твою броню, которая защищала твои ранимое сердце и душу все это время. Но придет время, и ты сама захочешь выбраться из этих оков. А я собираюсь стоять рядом и ждать тебя. Не только ждать, но и... всеми способами выманивать.

- Как на охоте.

- Как маленькую симпатичную, но весьма пугливую милую зверушку. Лисичка? Похожа ведь?

- Это... Поздно, у меня планы на завтра, - и я убежала подальше от... приятного разговора. Опасно к такому привыкать.

Остаток ночи прошел в полудрёме, нисколько не прибавил ни сил, ни умных мыслей. Утром романтическая атмосфера от признаний при свете свечи развеялась, и не верить в нее стало проще. Но, честно говоря, столкнуться с Александром не хотелось, как- то неловко было. Чувствую, его слова теперь будут везде меня преследовать и растягивать мои губы в непроизвольной улыбке.

А могла ли мне речь графа... присниться?.. Как и он сам ночью в лавке Ивана Андреевича...

К тому же, Иван Андреевич за завтраком имелся, а графа и след простыл. Но не спрашивать же у хозяина лавки, не пробегал ли тут мимо начальник сыскной полиции. Не ночевал ли...

- Как хорошо, что ты вернулась. Я что-то устал от нового поселенца. Думал, как ему бы все угодить. Граф все-таки, да еще и сыщик. Я к нему и так, и сяк, а он все мрачнее и мрачнее день ото дня. Хоть на стенку лезь. Выдохну, наконец, сегодня. А что в гостиной случилось? Как будто разбилось что...

Не приснилось. Ничего не приснилось. Ни ваза, ни ключ, который лежал у меня в комнате, ни, вероятно, угроза сватовством. А я согласилась бы?

- О, да это так, следственный эксперимент. Я уберу.

- Да когда тебе. На улице уже лихач ждет.

Быстро как. Этот самый лихач вздумал к барону меня везти, велено ему, видите ли, а у меня, между прочим, свои планы были. Кто сказал, что в имении Врангелей я должна быть к завтраку. Может и к завтраку, но не обязательного текущего дня.

Извозчик, впрочем, даже обрадовался, что без потери денег пришлось везти в другое местечко, да еще и относительно недалекое. "Барышня могла бы и сама дойти - читалось в его глазах. - Но раз уж плачено, чего бы не подвезти пару улиц."

У меня, конечно, не было такого обширного гардероба как у моего сыщика, но из неприметного кое-что нашлось. В этом я помогала Ивану Андреевичу с мытьем витрин и уборкой паутин над шкафами в лавке.

Цветочная лавка Шарпантье очень удачно просматривалась с занятой мной точкой наблюдения. Отлично видны были и двери в лавку, и витрина. Не удалось мне лишь опознать цветы на уличных лотках, не все и них мне были знакомы. Но по расцветке и формам, как и в прошлый раз, выглядела витрина негармонично. Несуразно как-то. Как только женщина, все еще служащая в лавке не замечала этого.