- Ладно, допустим, - отмахнулась от его философских выкладок. - Но зачем бы Немриху красть девочку Федорова? Или она не Федорова совсем?

- Свечку не держал...

- Тихон! - опять грозное от Александра.

И Вера Генриховна трёх лет от роду становится не такой уж и таинственной.

- А где младенец сейчас? Вы следили за Немрихом? А, ну да! Следили... В доме Антонова? И как раз девицу искали... Наверное, чтобы присмотреть за девочкой...

- Шустрая! - благожелательно кивнул Тихон. - Не скажешь, что глуповата...

- В доме Антонова на четвертом этаже живёт известный делец из обедневших дворян, с чей кухаркой мы имели честь познакомиться. Промышляет, говорят, деликатного свойства затруднениями, с которыми может подсобить в виду большого знакомства в разных кругах общества. Но ничего из преступного. Девицу, кстати, искали в услужение хозяйке, ибо прежняя неудачно оступилась на лестнице, пока ходит с трудом.

- Так если деликатного, то может и с девочкой помогает?

- Ничего преступного, - повторил он. - Следили не только за Немрихом. За всеми. Федоров занят на службе, из необычного найм подводы, хотя ни переезд не планировал, ни торговых дел не ведёт. Елизавета Михайловна не выходит, расслаблена здоровьем после случившегося. Слуги ничего не знают, в подозрительных или в отличных от обыкновенных своих посещений мест не бывают.

- А вот Немриху доставлены сегодня из Европы картины и гравюры, - подхватил с воодушевлением Тихон. - Однако, едем мы в лавку на Невском.

Подвода, за которой следовали все это время, остановилась у витрин лавки Генриха Карловича. А сам он уже стоял на крыльце в окружении парнишек, бросившихся тягать ящики с ценным товаром с телеги.

- Пятнадцать, - разочарованно протянул Тихон, когда пустая телега покатила в обратный путь, а на крыльце лавки больше никого не было.

- Стал бы Федоров покупать картины и вообще что-либо у человека, с кем у его супруги мог быть роман? - ну а зачем бы посылать подводу к порту? Чтобы перекупить без лишних глаз. Да ведь дело не в сплетнях, а в собственном достоинстве, которое у дворянина должно быть определенно.

- Так-то оно так, - видимо просвещать о пороках общества мог только Тихон. - Да ведь это мог быть откуп.

- Чтобы отказаться от права на отцовство? Повлияет на репутацию? Шантаж? - одна мысль цеплялась за другую.

- Чтобы перекупить это право.

Да что у них тут за страсти такие?! Ребенок-то в итоге у кого?

- Нам нужно к Елизавете Михайловне. Так ли она убита горем, как сказывают домашние.

И эти два товарища-сыщика одновременно повернули ко мне головы.

Виды города:

Сопротивление было бесполезно. Меня снабдили чьей-то одеждой, женской, отдаленно напоминающей образ целомудренной вдовы преклонного возраста, с брезгливостью отбрасывая ту, что стоила мне шести копеек. Ну знаю уж, что не так было в добротных пареньковых штанах и куртке. По пути к дому, в котором снимали комнаты Фёдорову, оба сыщика непрерывно выдавали ценные указания, очень естественно дополняя друг друга. Видно, давно службу свою в тандеме несут.

- Фёдорову сегодня должен посетить доктор. Он мой давний знакомый, поэтому не отказался помочь. Вы будете сопровождать его в качестве ассистента, проходящего практику. Осмотр будет проходить под его руководством, вы не мешаете. Но, когда он выйдет, постарайтесь расположить к себе Елизавету Михайловну. Составьте с ней разговор, - но основную задачу поставил старший по титулу.

- Хорошо, а что-то конкретное нужно у нее узнать?

- Важно понять, играет ли она, сказавшись больной. Прислушайтесь к беседам с прислужницей. Присмотритесь к обстановке. Что-то должно выдавать истину.

В общем, пока Иван Андреевич хандрит, я примеряю на себя роль агента спецслужб. Медсестра под прикрытием. Или как это называется? Я так решила, если толк будет, то может быть мне во фриланс податься? Сыщица по выходным и в обеденное время. Я так могу на мелких делах и заработать ведь. Скоплю на очки.

Представив доктора, как своего знакомого, Александр невольно дал почву для восприятия этого человека сродни своему собственному. Но реальность оказалась противоположной, из чего следовал сразу вывод, а правильно ли я оцениваю самого начальника сыскной полиции.

Не понравился Илья Ильич, оный доктор, вообще. Внешне ни одного видимого изъяна. Классический строгий сюртук тёмно-коричневого цвета, застегнутый под самое горло, из-за чего подбородок мужчина держал высоко. Со стороны могло показаться, что с некой долей высокомерия. В руках саквояж. Смотрел пронзительно. Будем считать, так и положено людям его профессии при отсутствии привычных нам оборудования и инструментов диагностики. Глаз должен быть намётан.

Скажу честно, что может быть, подчёркиваю, может быть, на мое отношение оказал влияние предмет, бросившийся в глаза мгновенно, как только Илья Ильич предстал перед нами.

Да, у него были очки. Я старалась не светить своего интереса, тщательно уводила взгляд в сторону: то на саквояж доктора, то на пуговицы его сюртука, то на своих сыщиков, на окружающую действительность, - в общем, куда угодно, лишь бы не на очки. Из последних сил, можно сказать, держалась, чтобы не стащить и рассмотреть поближе, не рассказать, у какого мастера он заказывает и сколько стоят.

- Уж думал до седин придется ожидать сей счастливый момент, - начал доктор разговор с Александром загадками, - да не прошло и месяца с нашей беседы, как вы сменили курс, будто бы приближаясь к традиционным ценностям вашего возраста.

- Боюсь, что ваша уникальная способность замечать детали, уважаемый Илья Ильич, подвела вас.

- Да не уж-то? - искренне удивился доктор, ещё пристальнее рассматривая меня.

- Совершенно точно. Василина, - указал главный сыщик на меня, - служит в мелочной лавке Ивана Андреевича.

- Ивана Андреевича, - медленно проговорил он. - А, припоминаю. Из деревни значит? Но черты вашего лица, голубушка, мне как будто знакомы... Нос, скулы, особенно и исключительно глаза.

Глаза. В моих глазах сейчас зависть плещется от края до края. Видел он их!..

- Внешность у меня обыкновенная, - проворчала тихо.

И вместо того, чтобы закруглить тему разговора, Илья Ильич с полминуты молчал, а потом, вынув за цепочку карманные часы, щёлкнул крышкой один раз, второй и твердо выдал, как диагноз поставил:

- Чутье у вас отменное, Александр Яковлевич, не зря начальником сыскной полиции поставлены. Голубушка, вы хоть ссутультесь немного, когда говорите, представьте, что набрали в рот глоток воды и пролить нельзя. А то ведь совсем неправдоподобно, что из низкого сословия.

Эта его "голубушка" с толка сбила, а от последних слов как ледяной водой окатило, взбодрило моментально. Прокололась в чем-то похоже. Подозрение вызвала... Запрут меня в каталажку какую и поминай как звали. Ни Веры тебе, ни возвращения домой.

Какая мне сыскная служба? Агент из меня такой себе. Так, сейчас к Фёдоровой, а потом под любым предлогом мотать надо от сыщиков. Чем меньше контактов, тем проще остаться незамеченной. И дольше.

Доктор чему-то ухмыльнулся, отвёл на три шага Александра, шепнул что-то и невозмутимо проследовал к дверям парадной.

- Госпожа, не стойте столбом, - напомнил о деле Тихон.

Не стою, не стою. Поковыляла за Ильёй Ильичом, незаметно приподнимая тяжёлую ткань юбки, чтобы идти быстрее.

Я опасалась, что наедине доктор что-то ещё выпытывать начнет, нервничала, перебирая в уме безопасные, но достоверные версии на разные вопросы. Но переживания вышли безосновательными. Илья Ильич и слова не проронил.

Настрой же у горе-агента уже не тот был. Наверняка, настоящие агенты спецкурсы проходят. И первый из них: как побеждать партию в покер в полыхающей комнате. А я проваливаю и задание, и конспирацию...

В квартире Федоровых нас, а вернее, доктора ждали с нетерпением, суетясь, вздыхая и охая, проводили в комнаты Елизаветы Михайловны. Сама она, полулежа в кресле, безразлично окинула взором гостей и отвернулась к окну. Шторы были спущены.