А больше-то и некого было. Жена его к этому времени покинула после долгой болезни, не оставив в память о себе даже ребенка. Точнее сказать, сына родили, но и тот ушел еще в младенчестве. Седина не от старости посеребрила волосы Ивана Андреевича.
Как бы там ни было, а от трапезы непривычно отказался, и беседы не то, что не завел, а как-то даже притих настолько, что ни шороха, ни тихой поступи мягких тапочек из его комнат не доносилось.
Совсем уж поздней ночью коротко постучался в двери моей каморки.
Честно говоря, повезло ему. Буквально последней капли страха не хватило мне, чтобы не сорваться и не зарядить свечой из его рук по нему же самому. Выглядел он как заправское привидение с потухшим, почти потусторонним, взглядом. Сообщив о том, что завтра лавку не открывает, развернулся и потонул в темноте коридора.
Жуть!..
И вот, что странно. Ну ваза, будь она не ладна, ну пятьдесят потенциальных рублей утеряно. Деньги, конечно, хорошие, но стал ли бы такой, в целом, здравомыслящий и жизнестойкий человек убиваться над потерей? Хотелось встряхнуть его за плечи, мол очнись, кому говорят. Дело-то житейское, наживное!..
Но почему-то необъяснимая жалость и тревога за хозяина останавливали от таких кардинальных мер лечения. И более того, в противовес невостребованным сочувствию и состраданию росла жажда справедливости и воздаяния по заслугам всем причастным к краже. Внутренняя сила моя бушевала, требуя возмездия для воров и немедля! Другими словами, найти вазу и вернуть Ивану Андреевичу, чтобы пришел в себя, возвратилось все как прежде, запретить эту звенящую тишину в квартире и лавке.
Но где ж искать-то? Были бы хоть камеры...
Посоветовавшись с внутренними силами и приняв во внимание все предложенные рассудком доводы, согласилась с тем, что это ведь ещё один весомый повод поговорить либо с Тихоном, либо с его руководством в лице Александра Яковлевича.
В итоге на утро Иван Андреевич сказался совсем больным, из комнат спускаться в лавку так и не собрался. Единственная его помощница была предоставлена самой себе, чем и решила воспользоваться.
На деревянное полотно Исаакиевского моста, ведущего к стрелке Васильевского острова, ступила по ощущениям уже в половине девятого, изрядно переживая, что опоздала. Но не разбегутся же они все за полчаса? Или да?
Парнишка на рынке, куда я заглянула ни свет, ни заря, оказался не сговорчивым. Пока пыталась за пятак выменять у него кепку и что-нибудь из одежды, семь потов сошло и минут двадцать времени. И то он, видимо, сам устал, что из запрошенных дополнительно двух копеек, принес все необходимое за одну.
Барыга! Мне ж очки нужны были!.. Копить у меня выходит скверно, сделала я вывод.
С мыслями, как свое финансовое положение подправить, хотя бы до заказа у оптического мастера очков из французского стекла в никелевой оправе, за которые мне придется выложить не меньше трёх рублей, я добралась до набережной Большого порта.
У причала, стоя бок о бок, расположилось три судна в ряд. Не смотря на раннее время, суета тут властвовала в полной мере. Сновали туда-сюда портовые, сгибаясь над деревянными ящиками, тюками, толкая перед собой бочки, крича, бранясь и тяжело дыша. Где-то стучали и колотили корабельные мастера, где-то гремели и лязгали железные цепи. Что-то гудело, пыхтело и отзывалось всплесками темных вод. Эта часть города всегда жила в собственной неспокойной и никогда не замирающей стихией.
Натянув кепку пониже, скользила между рабочими. Буду надеяться, что несуразная одежда с закатанными рукавами и штанинами, с двумя симметричными холмиками кепка (косу пришлось разделить на две, потому что с одной сооружение на голове походило на пик какого-нибудь семитысячника), не выдает во мне ничего примечательного, на что стоило бы тратить рабочее время или короткие минуты отдыха.
Я сегодня тоже мастер перевоплощений. Вряд ли верхушка сыскной полиции узнает во мне вчерашнюю девицу. А вот мне как бы разыскать их в толчее?!
Пройдя по кругу набережную, где разгружали прибывшие судна, раз десять, я прислонилась к какой-то будке. Бесполезно. Я могла вам бы сказать, сколько бородатых, сколько со шрамами на лице, сколько краснолицых, бледнолицых, с родинками, пятнами и прочем занят в разгрузке или бродит вот так, как я. Вам, конечно, оно без надобности, и вы меня спросите, а где же наши сыщики? Но вот как бы я не приглядывалась, то так и не смогла их ни в ком узнать.
Как ее... оперативно-розыскная работа, судя по всему, не мой конек.
Окинув последний раз картину трудовых будней порта, бросила это бессмысленное занятие и двинулась в сторону отъезжающих груженных подвод.
Телеги одна за одной наполнялись и по размашистому и резкому щелчку вожжей катились в разные стороны.
- Последний, - запрыгивая к вознице, отчётливо произнесли рядом. - Поедем за ним?
И все бы ничего, только телега у этих была пустая. Зачем тогда стояли? А главное, голос!
- Стойте! - крикнула им, но мое слово снесло порывистым ветром и грохотом колес.
Наверное, есть правила хорошего тона для прохожих, которые не позволяют запрыгивать на ходу в чужие телеги, так сказать, посягать на движимое имущество и оказывать существенное влияние на внимательность возницы и его сердечное состояние. Но я с такими, честно говоря, не знакома, будем считать, что невежда. Кстати, может быть даже и невежа ко всему прочему.
Поэтому надо брать в руки разговор и направлять в нужное русло. Я, по-моему, упоминала такой метод. Это, действительно, работает.
- Вашей каурой сколько лет? Как будто припадает на левую сторону? Давно подковы проверяли? Я это к чему? Говорят, пустая телега к плохому дню, а если на охоту отправляться, так и вовсе вхолостую. То есть впустую. Ой, кажется, уезжает подвода впереди! Нам же за ней?
- Александр Яковлевич, задержит ведь! - обратился к вознице Тихон. Сегодня в роли то ли купца, то ли просто мещанина средней руки.
Сам Александр, вероятно, из любителей управлять экипажами, может из полководцев на коннице, но амплуа не сменил, оставаясь верным списку действующих лиц пьесы.
Не буду обманывать, преимущественно расчет на его выдержку и был. Она не подвела. Глянул себе за спину, полуобернувшись на несколько секунд, но ничего не ответил.
Да это практически разрешение на приятную беседу!..
Ободренная результатом, придвинулась поближе.
- Погрузили все? - между тем спросил Александр у своего помощника.
- Да, поспрашал у портовых. Пятнадцать ящиков пришло. Сосчитал сколько в подводе, когда прохаживался мимо. Ровнехонько столько же.
- И едет он прямиком к Немриху. Для чего тогда Федоров подводу нанимал тайком?
- А Федоров - это не тот, у кого дочка пропала? - это уже я, надо было как-то влиться в диалог.
Они сначала умолкли, ясное дело, третий собеседник не входил в планы. А Тихон даже глазами недобро успел сверкнуть. Но спустя время, Александр ответил.
- Он самый.
- Так вы, получается дитё сыскать должны. А как Немрих с этим делом связан? Он уж староват для таких приключений как будто.
- А то! - ухмыльнулся вдруг Тихон. - Такое поди, барышня, не пишут в романчиках. Староват не староват, тут на возраст женского пола смотреть надо.
Вот тут совсем не поняла. Определенно намёк был на что-то и не очень приличное. Тихон подмигнул и начал было хохотать, как получил втык в бок и командное "отставить", что в миг остудило шутливый тон.
И делиться хоть какой-то ещё подсказкой Тихон не стал. Лаааднааа, включим наш дефектный анализ...
"Романчики" - это что-то чисто женское, вероятно, про розовые сопли по типу неземной любви, идеальных союзов. Тогда про возраст - это фраза с отсылкой к отношениям противоположных полов. А кто у нас в наличии? Из мужчин: Немрих и Федоров. Из женщин... жена Федорова?
Это что же выходит?
- Она же дворянка! - сложила я варианты пар. - И замужем!
- А ещё человек, которому, как пишут в книжках, ничто человеческое не чуждо, - остроумно заметил Тихон.
