Но как говорится, много ли надо удачливому человеку, чтобы найти куда бы вля… чтобы попасть в водоворот сомнительных событий.
За углом одного из зданий мелкой улочки, по которой я решила сократить путь до лавки Ивана Андреевича, послышались звуки яростной борьбы. Взъерошенного паренька отбросило на брусчатку, но он резво подпрыгнул на ноги и нырнул обратно в темноту между домами. Что там такого интересного?
Я не собиралась, разумеется, никуда заглядывать, но мимо-то пройти могу? Улица же одна.
Пареньков примерно одного возраста, на тройку лет помладше Саввы, за углом обнаружилось трое. Они не дрались, просто терзали чью-то сумку, по ходу дела раздавая друг другу тумаков. Из сумки летела всякая всячина, буквально у моих ног как раз приземлился конверт со сломанной печатью и небрежно воткнутой в него наполовину бумагой. Видимо, что-то там совсем неприбыльное.
Поднять… не поднять? Если у вас может быть и возник такой вопрос, то я никогда не страдала такими глупостями. Если что-то падает почти в руки (а я просто не успела их подставить), то на это однозначно надо взглянуть. Что добру зря пропадать.
Подхватив конверт с бумагой, неспешно отправилась дальше. Всякие уличные драки и прочее не сыскной полиции заботы.
Как-то даже шаг сам по себе замедлился, а конверт начал в руках крутиться. Печать на нем какая-то необычная, с иностранными знаками вроде бы. Не встречались мне такие ни разу. Любопытно!..
Бумага внутри оказалась белой, плотной, с легким флером мужского одеколона. Явно адресант не из простых крестьян. Но пишет безобразно. Ничего не понятно. С первого взгляда. Лаааднааа.. Надо бы место поспокойнее, чтобы разобраться, вчитаться.
Рассудив, что управление все еще ближе, чем мелочная лавка, я решила вернуться в кабинет моего главного сыщика. Другой, правда, дорогой на всякий случай.
Итак, что мы имеем в этом деле. Первое, конверт не был подписан. Это, конечно, упущение. Вот, например, посыльный - растяпа потерял его. Да, возможно, что не сам, а, скажем, в неравной битве. Один против троих. Нет, может их пятеро было или и того больше. Просто осталось к моменту дележа трое. Полегли, короче, прочие. Но все же. Вот кое-кто весьма неравнодушный, допустим, нашел. Даже готов вернуть. И как ему быть?
Так и читают без всякого желания чужие письма. По необходимости. Вдруг внутри есть что-то такое, указывающее на получателя. Имя, место назначения. А так-то вообще вскрывать не хотелось. Можно сказать, эти нерадивые отправители на преступное дело толкают. И кого? Помощника начальника сыскной полиции Петербурга. Второго. Жену графа Ростовцева. Дочь барона Врангеля. Единственную его наследницу. Изверги!..
Я горестно вздохнула, и, удобно устроившись в кресле начальника сыскной полиции (пусть знает, что нельзя оставлять свое кресло и второго помощника одних в комнате), раскрыла вложенный в конверт документ.
Второе, у нас тут послание на иностранном языке. Английский, значит. Старенький, конечно, но им повезло, что я не совсем местная раньше была, и как раз во французском не сильна, а на этом-то мне не стоит никакого труда прочитать. Сейчас и выясним, кому вернуть такую дорогую бумажечку, чтобы не зря, так сказать, потратился написавший сие сообщение.
- Так… Королевское испанское правительство… императорскому французскому правительству… Каким ветром переписку этих правительств сюда-то занесло? Совсем уже ничего не могут без нас!.. Дальше… отказ от престола… французский посол просит… а этот обязывается никогда не давать согласия… И больше им нечего сообщить.
Собственно, все. На этом "нечего сообщить" и заканчивалось.
- Нда... Вот, бездари, кто же так пишет! Как кость бросили друг другу. Понятно, почему в Европе никакого спокойствия нет. Добрее надо быть, мягче… Приветливее, в конце-то концов. Так, где тут у моего сыщика бумаги есть ненужные.
Перебрав все чистые листы, наконец, выудила из глубин третьего ящика что-то похожее на белую. Немного обдумав содержание, придвинула к себе чернильницу. Аккуратно выводя каждую букву, не дай Бог, заляпать чернилами единственную нормальную бумагу, составила новое письмо. Хоть посмотрят, как надо. Поучатся у умных людей-то.
- Так-то лучше! - довольно потянула я, снося лёгкой своей рукой чернильницу, и в последний миг бросаясь спасать стол сыщика. Благо прежнее послание иностранных правительств щедро приняло на себя весь чернильный удар. - Фух, повезло им, что я успела переписать!
Быстро избавившись от улик, вложила новое письмо в конверт. С печатью им вряд ли поможешь. Хотя…
Через полчаса мучений с воском и тонкой лучиной какое-то подобие сломанной печати красовалось на конверте. Не тоже самое, но определенно лучше, чем сломанная.
Теперь вопрос на засыпку. А как отправить-то? И кому конкретно в этих их правительствах?
- Василина! - в дверях возник главный сыщик, чуть не доведя меня до состояния, при котором кидают в неожиданных гостей чернильницами. - Умница моя, найди Тихона. Это срочно. Утеряна важная депеша.
- Конечно. Сейчас, - поднялась я с главного кресла, в смысле с кресла главного. Совсем слова спутались. Надо же уметь так внезапно являться! Чуть сердце не выскочило. Или это нечистая совесть была? - А что за депеша? Чья? А у нее случайно не имелась ли печать иностранного происхождения? - бросила я равнодушно, дойдя до двери.
- Имелась. Тебе что-то известно об этом? - Саша остановил меня, поймав за руку.
- Да на столе у тебя уже лежит какая-то. Принесли тут. Сказали передать графу Ростовцеву, вдруг кто обронил не нарочно, - глазами уж не стала хлопать невинно. Это Саша сразу раскусит. А вот честный вид...
- У тебя совсем не получается такой образ, - улыбнувшись, подарил легкий поцелуй. - Тебя выдает блеск в глазах. Моё самое любимое.
Саша в два шага оказался подле своего стола, схватил депешу, проверяя целостность со всех сторон, и тут же рванул к выходу, по пути, притянув к себе для ещё одного поцелуя.
Некоторое время спустя на приеме у графов Ростовцевых не утихали разговоры о том, что франко-прусская война началась несколько позже, чем того ожидали. Для этого кое-каким канцлерам ещё постараться пришлось, ибо некая депеша, на которую возлагались надежды по раздору между Францией и Пруссией, не оправдала себя, будучи неожиданно миролюбивой и искренне доброжелательной.
- Умница моя, - захватив меня в круг близких из старших Ростовцевых и Врангелей, как-то странно потянул слова Саша, - а помнишь конверт в моем кабинете, который якобы принес кто-то?
- Да был какой-то конверт, - вроде бы припомнила я.
- А не приложила ли к содержимому сего конверта свои прекрасные нежные ручки и неординарный, изобретательный ум одна уважаемая сударыня?
- Да было бы там к чему прикладывать, - пробубнила я, отпивая большой глоток лимонада. Не будут же они расспрашивать, когда человек занят. Пьет освежающий напиток, например. - Фу, это что за кислятина! - от такого жуткого вкуса даже безупречные манеры не выдержали.
Мне, конечно, хотелось уйти от скользкой темы разговора, но не путем же лимонадного дождя на всех близстоящих. Едва сдержалась.
- Это твой любимый лимонад, - Саша быстро перехватил бокал, сразу же пробуя на вкус. - Ничего постороннего. Обычный.
- Наконец-то! - вставила странное Мария Федоровна, отчего прочие, улыбаясь друг другу, начали переглядываться.
Ничего не понимаю.
Один Саша не изменил себе. Подкрутил всю свою таинственную харизму на максимум.
- Умница моя! Мне казалось, что невозможно быть счастливее, чем был я до этого часа. Но, к моему удивлению, ты сделала меня еще счастливее!
Вот оно что! Оказывается, чтобы удивить моего сыщика, не надо никаких остросюжетных историй, достаточно быть рядом и дарить друг другу то, отчего трепещет сердце и поет душа.
Конец
