Темные провалы окон глядели хмуро и неприветливо. Фасад здания хоть и не обновлялся долгое время, судя по редкой паутине трещин, но держался уверенно. Сердито и надменно.

Хорошенькое начало. Оставь надежду всяк сюда входящий...

А что? Очень удобно сдать детей, вырванных из семей, на попечение в сиротский приют. Тысяча верст до дома - без средств не преодолеют. У местных стражей порядка едва ли возникнут вопросы к поголовному учёту брошенных детей на содержании. Что им плюс четыре - шесть новеньких?

И как они раньше не догадались?!

Мы обошли дом со всех сторон. К приюту прилагалась небольшая территория, обнесенная забором. Попасть, что в само здание приюта, что на его внутренний двор можно было только через центральный вход с мрачной дверью. Ворота во двор тоже были, но они наглухо запирались.

Незамеченным не проберешься. Ни внутрь не зайти, ни выйти без того, чтобы не обозначить свои намерения забрать новеньких.

- Может мне постучаться? - предложил Антип.

- С ума сошел? Тебя, как беглеца, тут же схватят, и тогда усилия твоих братьев обратятся в прах. Ни сам не сбежал, ни помощь никакую не привел.

- А как же вы? Вы не можете помочь? Надо ждать сыщиков?

- Я вот, что думаю. Если зайти незаметно не получается, то надо сделать так, что они сами вышли или нас выпустили. Но не как Антипа и помощника сыскной полиции, а как кое-кого другого!..

С пожаром, конечно, было бы проще всего. С вымышленным, разумеется. Как миленькие бы выскочили. А тут надо что-то интереснее...

- Слушай, Антип, я, кажется, кое-что придумала!.. Давай-ка мы вот, что сделаем...

Автор не уверен, что Варшава после Васькиных придумок выстоит. Наши как начнут думать, так привет! Но будем надеяться... Поставьте что ли звездочку, чтобы поддержать полуиностранный город (Варшава тут ещё в составе Российской империи, не помню говорила вам, нет) в такой трудный момент))

Всех с днём России!

Антип, думаю, вот такой (он, конечно, крестьянский сын, но его еще в Гатчине приодели, причесали):

На нас с Антипом в местных магазинчиках, что-то вроде мелочных лавок Петербурга, странно смотрели. Денег у меня по местным меркам эпохи вообще было не так уж и много, а для задуманного требовалось всякой всячины прилично. Хорошо еще, что в польские торговцы принимали русские монеты, свои или наполовину свои (русско-польские) после восстаний даже не кому было чеканить, монетный двор был закрыт. Та же участь могла в любой момент постигнуть и национальный Польский банк.

В общем, где наша не пропадала. Что называется, если идея горит, то сама собой все препятствия на своем пути сжигает. А что плохо горит, то сносит волной пренебрежения.

Лавки обошли, аптекарские, даже в пару мастерских заглянули. В последней после долгих пространных объяснений, к моему большому удивлению, нас не просто не выгнали, как ненавязчиво намекали в прочих посещенных местах, а заинтересованно поспрашивали, какие цели сим набором юного химика-физика мы преследовали.

Задумка-то была, не сказать, что опасная или противозаконная. Никаких террористических актов, этого и так время насмотрится еще. Нам нужно было всего лишь привлечь внимание.

Не знаю, что мастера, на вид довольно почтенного господина, хоть и не совсем старого, затронуло в моих словах. Я, конечно же, всех деталей не могла ему поведать, чтобы никто не помешал затее. Но в общем, он не только вызвался достать нам необходимое, но и предложил вариант кое-чего получше.

И совсем поразил меня мастер, когда, махнув нам следовать за ним, привел в свою мастерскую, и все собранное нами объединил в единую конструкцию. И именно в то, что мне и хотелось.

- Забирайте! Нет, погоди. Вот перчатки наденьте и не стойте близко потом. Страшно, что-то за вас...

Кое-как удалось отговорить его от опрометчивого поступка помочь нам с установкой и применением конструкции. Одно дело самой нарушать законы правопорядка, а другое дело склонить к этому еще кого-то. Подвести, так сказать, под монастырь.

Выбрав обеденное время, как наиболее удачный момент, когда на улице перед воспитательным домом никого не оказалось, начали приготовления. Пока Антип раскидывал рваные старые тряпки, художественно вымазанные им же в красной и ржавой краске, я устанавливала опытную систему: большую бутыль, в которую мастер засыпал едкий натр, залил какой-то дурно пахнущей жижей, кажется, для чистки дымоходов или чего-то такого, и добавил кусочки жестянок. Сама эта смесь собственно и не нужна была, а вот газ, который собрался в немаленький резиновый шар, - должен был стать главным героем дня.

- Антип, быстро уходи! - крикнула мальчику, когда было все готово. Он не собирался прятаться, хотя мы заранее с ним обговорили это.

- Нет, я буду здесь, - твердо заявил он, и бровью не поведя на мой гневный взгляд.

Мальчишеское упрямство не было предусмотрено в моем плане. Я и остановить не могла ничего, и сладить никакими уговорами с Антипом тоже. Разожженную лучину, прикрепленную к горлышку бутыли, просто уже невозможно было потушить. К ней даже подобраться уже без угрозы получения травмы нельзя было.

В панике схватила сопротивляющегося Антипа на руки и рванула к ближайшему углу дома. Мало мне было полученных царапин.

Не успела. Огонь от лучины добрался до шара с газом, и в ту же секунду с ужасающим грохотом бутыль взорвалась. Чудовищный гул, раскатившийся по всей улице.

Земля дрогнула. Раздался жалобный звон стекол от домов поблизости. Уши заложило так, что несколько мгновений прошло в вязкой оглушительной тишине, с паническим страхом от внезапной потери каких-либо ориентиров. А еще Антип. В последний момент успела только накрыть его уши ладонями.

Не ожидая, что звук окажется настолько громоподобным, запнулась, падая на колени, утянув за собой мальчика. Ладонями пришлось проехаться по острым булыжникам, мгновенно срезая тонкую кожу до крови, но, к счастью, Антип остался цел. Напуган безумно, с грязными порванными коленями брюк, однако, не заплакал, ни слова не произнес.

Огонь от тлеющей лучины перекинулся на пропитавшиеся в жидкости бутыли тряпки, поджигая их, добавляя взрыву дымовой завесы и ленивых языков пламени, силы которых хватит едва ли на минут пять - семь. Вспыхнув, они почти тут же начали угасать.

Двери домов распахнулись, выпуская наружу растерянных людей. Женские визги, ругательства мужчин. Всеобщее смятение в один миг захватило в свою воронку всех прохожих и жителей домов. Кто-то бросился тушить тряпье, кто-то побежал за жандармами.

Они скоро поймут, что никакого в действительности взрывного устройства не было, всего лишь громкая шалость. Разберутся, начнется новая волна обсуждений. Но до этого момента нельзя терять ни минуты.

Все ещё теряясь в ощущениях, с трудом создавая видимость участия в общей беде, мы с Антипом пробрались ко входу в дом. Это была чистая авантюра бросаться в помещение, не зная ничего о том, что там происходит.

Впрочем, авантюрой была вся затея в принципе. Чего уж теперь рассуждать об ее разумности. Интересно, как бы к ней отнесся граф Ростовцев? Что бы сказал?

Внутри здания не было привычной парадной, всего лишь небольшой холл, сразу же уходящий лестницей наверх и боковыми коридорами с кое-где распахнутыми дверьми в обе стороны. Не пустынные. Взрослые и дети со всех сторон обступили окна и с интересом наблюдали за происходящим на улице, о чем-то оживленно переговариваясь, изумляясь новому для них и диковинному событию.

Куда дальше? Наверх? В коридоры? Где искать братьев Антипа? Вареньку эту...

Все-таки, лучше иногда думать. Вообще, если вспомнить мою основную работу, с тем же ДрайвДиТи, то моя команда всегда готовит стратегии, риски и выгода которых просчитаны досконально. Получается есть какое-то принципиальное отличие в том, чтобы что-то делать для других и для себя. Проводя тщательную аналитическую работу для кого-то, переживаешь все ли учтено, получится ли как ты предлагаешь, не совершил ли ты ошибку в расчетах, все еще продолжаешь прокручивать в голове детали уже после того, как проект принят заказчиком. Другое дело распоряжаться собственной жизнью. Тут нужны бы те же самые алгоритмы, подводящие к взвешенным решениям, но в моем случае они не то, чтобы напрочь отключаются, но как будто пренебрегают системным подходом, ориентируясь на сиюминутные чувства. Человеческие эмоции. Влюблялись бы мы с первого взгляда, если бы принимали во внимание историю семьи избранника, историю болезней и предрасположенностей, социальные и моральные убеждения и стереотипы, сверяясь на всякий случай с предсказаниями ведунов, карт и звезд на небосводе? А возможно и надо бы, как вы считаете?