Вот как бывает. Порадуешься неожиданно, что в Вере ни одной капли крови от Фёдорова нет.

Однако, размышления, которые мой мозг поставили в тупик, касались меня самой. Ибо почему я не возвращаюсь? Может из-за вазы?

Ваза так и не нашлась, ни в порту о ней не слыхивали, не видывали (Тихон поделился тайнами следствия, как с названной сестрой), ни где-то в другом месте ни одной зацепки не выскочило. Пропала так пропала. Иван Андреевич горевал, но вроде отошёл от потери, хотя нет-нет, да и вздохнет, взгрустнет. С чем-то дорогим связывала его эта ваза.

А переключиться с вазы ему, без ложной скромности, помогла я. Очень он на меня был обижен и зол, что не ночевала и пропала на двое почти суток. Отругал, надо отметить, со всей серьёзностью и ответственностью, будто отец неразумное дитя. После его пламенной речи и я чуть-чуть пришла в себя. Взаимовыгодная беседа.

С графом Ростовцевым мы нигде не пересекались, ходили по разным улицам и в разное время. Может он и прокатывал мимо на какой-нибудь коляске в обличье извозчика, но я не присматривалась. Старалась, по крайней мере, честно. Ну может пару раз показалось, что он... Или раз шесть... Кажется, я сбилась после седьмого...

- Васька! А, Васька! Ну, Васька! - кто-то шипел под окном вечером, прерывая очередной виток мыслей, как бы вернуться к тому времени, где есть интернет и горячая ванна без ограничений. Это после того, как я повторила про себя все полученные сведения о семейных связях Веры. Если вернусь, то надо же ничего не забыть, записывать-то бесполезно, отсюда ничего не унесешь в будущее, только в собственной памяти.

- Ну чего тебе, - шикнула в ответ пареньку из лавки. Он, вообще-то, Савелий.

- Попросили позвать тебя, - смущаясь, пролепетал Савва.

- Кто? - честно говоря, в воображении очень даже явственно представился некто. Сердце неистово заколотилось. Странное какое-то. С чего вдруг-то?

- Дама одна, - совсем тихо и печально.

- Дама? - сердце расстроилось. А вот не будешь, что попало творить, выпрыгивая, как ненормальное!

Савва привел к "даме" какими-то подворотнями. Она оказалась той самой фигурой с моей точки наблюдения за лавкой. Как уж она на меня вышла - загадка. Хотя, зная болтуна Савву...

- Василина, прошу простить меня великодушно, если моя просьба покажется вам циничной. Вы кое-что знаете... обо мне...

Она отвела взгляд, начав судорожно копаться в шелковой дамской сумочке с берлинской вышивкой. Искала что-то, но размеры сумочки не позволяли вложить в нее слишком много предметов. Поэтому, надо полагать, что поиск всего лишь попытка потянуть время.

- Могли бы вы передать Катеньке.. ой.. то есть Вере. Конечно, Вере. Передайте ей, пожалуйста, вот этот ёлочный шар. Не время ещё, - она нервно посмеялась, - но мне бы хотелось знать, что она... Что у нее что-то останется от... меня. В память, - тихо выдохнула она со слезами на глазах.

- Вы же виделись с Ольгой... На прогулке, кажется...

Это да, случайная встреча. Хотела узнать, какая она, Ольга Константиновна эта. Кстати, милейшая и добрейшая женщина с морщинками у краешков глаз...

- Хорошо, я постараюсь, - забрала я подарок.

- Благодарю вас, - потрясла она мне руки. - Не говорите от кого, просто я буду знать, и мне этого достаточно.

Сказала и рванула прочь.

- Лицемерка, - высказался Савва.

- Что ты знаешь о жизни? - щёлкнула его по носу. Сама-то я тоже не специалист...

Не без помощи Саввы удалось перехватить гуляющих по малолюдной в утренние часы набережной Ольгу Константиновну с Верой.

- Доброе утро, - поздоровалась я.

- Здравствуй, Василина. Как здоровье Ивана Андреевича?

- У него все хорошо. Ольга Константиновна, - прямо посмотрела на нее, - позволите ли подарить Вере одну вещицу. Только одну. Пусть будет от меня... Или Ивана Андреевича...

Видела по ее глазам, что все она поняла. И про дарителя, и что больше он не побеспокоит. Женщина молча кивнула, подавляя обречённый вздох.

Я присела к Вере, чтобы не нависать страшной глыбой над ней.

- Вера, у меня для тебя кое-что есть. Позволишь ли подарить?

Взяла у Ивана Андреевича в лавке какой-то вышитый мешочек, кажется, для хранения душистых трав. Не носить же шар в кармане. И сейчас вытянула за ленточку из мешочка шар себе на ладони, предлагая девочке самой решить, брать или нет.

Вера нахмурилась, опасливо прижалась ближе к мачехе, но в маленьких глазках уже сверкнули искорки интереса. Однако, она не стала набрасываться на подарок. Подняла голову на Ольгу Константиновну, молча испрашивая разрешение.

- Бери, коли нравится, - по-доброму улыбнулась та.

Маленькие пальчики тут же потянулись к шару. Захватили сюрприз в ладошки. Вера долго вертела шар, а я не могла взять в толк, что она хочет. Не досуг было до того момента рассмотреть дар дома.

Вдруг шар распался на две полусферы и на брусчатку вывалилась книжечка.

Краткая арифметика для детей. С пока ещё чистым форзацем. Без экслибриса Немриха.

Бесполезный, бессмысленный дар для трехлетней Веры, но сохранит ведь... И даст потомкам единственную ниточку, связывающую ее с ними. Фамильная драгоценность, которая, без сомнения, на вес золота и серебра.

Кажется, моя чаша сочувствия с надписью "Вера" переполнилась в этот момент.

Как жёстко с ней обошлись родители. Как должно быть ей было страшно и одиноко без матери первые дни разлуки, как должно быть плакала она, окружённая незнакомцами. Но ведь не самая печальная судьба, есть в миллион раз хуже и трагичнее. А тут всего лишь перемена имени и рода, неделя неизвестности. Но разве на сравнении она перестает быть в отношении самой Веры легче и приятнее?

- Василина, вы... плачете?

- Уверена, что Веру ждёт теперь только хорошее.

Не стала ждать ответа, неловко попрощалась и убежала. Слезы жгли кожу, словно кипяток. Слишком неправильно всё это.

Я слышала, что звали меня, что на голос откликалось бедное сердце, что кто-то настойчиво догонял. А мне не хотелось объясняться. Я и не смогла бы. Не понимаю, что происходит, отчего все ноет и разрывается изнутри.

В общем, фрилансер сыскного дела из меня не вышел совсем. Вообще никто не вышел...

Толком и не заметила, в какие двери влетела, но слух мгновенно взорвала массой звуков: машин, голосов, города. Большого современного, вечно спешащего, города.

Фух, этот виток истории завершился, идем дальше, у автора ещё много всего задумано. Извините, что эта глава на столько много букв вышла, хотелось закруглить.

Ну и традиционно визуал к главе. Дар для маленькой Веры:

Можно долго искать доказательства, заняться глубоким исследованием всех физических и эзотерических процессов, сопровождающих мои переходы между эпохами, но что-то мне подсказывает, что пользы от этого будет немного, и ожидаемого логически понятного и простого результата не выйдет.

Не всё происходящее можно объяснить математическими формулами и объективными закономерностями. Определенно существует много всего такого, что лежит вне возможностей слов, чисел и знаков в целом.

То, что можно принять на веру, к сведению или выкинуть из головы, как совершенную нелепость. Я это к чему? К тому, что, как бы я себе не пыталась придумать, откуда на мне берется одежда, равная своему времени, откуда берутся прочие атрибуты, например, телефон, деньги и тому подобное, и где они, к слову, хранятся весь тот период, который я отсутствую здесь, присутствую там, где этот буфер вещей и фильтр на "допустимость", но так ничего путевого не родилось в моей голове.

Ну есть и есть. Мне надо сказать спасибо, что, к примеру, одежда хоть какая-то на мне появляется. А будь эта история про обороты из человека в волка или из человека в бабочку и обратно, и что тогда? Денег не напасешься, чтобы каждый раз все покупать и восстанавливать... Да и ходить чуть что в магазин голышом такое себе приключение. На любителя, знаете ли.