- Промыть бы, - вставила свой совет, глядя на пытки однорукой перевязкой.

- Фляжка у седла, - не отрываясь от своего занятия, "разрешил" помочь глава сыскной полиции.

А поводья куда? Рысак стоит себе, не уходит. А Коршун что? Улетит, если отпустить?

- Можете опустить, - снисходительным тоном выручил Александр.

Странные вещи происходили. Когда выпрыгнула из кустов с палкой наперевес, так не дрожали руки, как теперь под пристальным взглядом и в тишине. От чего-то смущало такое внимание. Расшатывало нервную систему... и волной поднимало какую-то ещё мне неведомую муть из раздражения и негодования, которая не просто ослепляла, а придавала моим действиям своеобразный эффект.

Наверное, это свойство и выдает скверность характера. Сама от себя не ожидала. Стянула перчатки с рук. Мешали.

Свинтить крышку фляжки получилось с третьего раза, когда "скверность" забушевала на максимум. Я не то, чтобы поливала рану, а конкретно поливала. Микробы - вещь опасная, если избавляться, то основательно. Больной, сжав губы и сцепив зубы, сопел, скрежитал и шипел, не позволяя своему дворянскому и офицерскому достоинству упасть перед жестокосердной дамой.

- Довольно, - прохрипело вконец издерганное графское достоинство.

Фляжка ловко завинтилась в разы быстрее, чем открывалась, перекочевала в несопротивляющуюся здоровую руку взамен ножа. Недолго думая, где бы, а вернее с кого, срезать полоску ткани, бросила короткий взгляд на пациента (потом прикину, почему он глядел с интересом и каким-то даже азартом), с умным видом взялась за целый и приемлемо чистый рукав, превращая длинный в неровные три четверти.

Как-то, скорее всего, маловато будет. Довершила варварство до короткого рукава, обнажая рельефные мышцы.

Нож отлетел на жакет. Полоски белой ткани аккуратными линиями закрыли рваную рану, без жалости впитывая в себя кровавые разводы.

Хотелось узел закруглить бантиком, но длина не позволила, спасая графскую честь от посмешища и неожиданной для меня самой новой черты характера.

- Так, - довольная работой, нависла я над Тихоном с фляжкой и ножом в руках. - Тихон...

- Матвеевич, - верно расценив заминку, подсказал Александр, насилу вдевая поврежденную руку в рукав жакета.

- Итак, Тихон Матвеевич, - благосклонно повторила я, подкидывая в руке нож. Ну как подкидывая... Я подкинула, а он чуть не упал на беднягу Тихона, пришлось резко приседать, чтобы поймать, даже Александр кинулся выручать своего помощника. В любом случае эффектно вышло, прямо как в кино, - где ваза?

- Святые угодники!.. - выдохнул он, закрывая распахнутые от ужаса глаза. - Какая ваза? - справился он со стрессом.

- Все хотела спросить, да случая подходящего не представлялось. Не нашли ли вазу Ивана Андреевича?

Фляжка и нож - оружие устрашения:

Вы напишите, если интересно и ждёте главы чаще) А то автор сомневается что-то...

На второго и последнего из раненных моих сыщиков ушли все целые рукава и кое-какая часть моей нижней юбки. Пока работала команда скорой помощи из двух далёких от медицины товарищей, Тихон рапортовал:

- Из лавки вазу вынес парнишка. Юркий. Накинул на вазу ветошь, покуда хозяина отвлекали еще двое. Парня нашел, он сразу сознался во всем, как было. Тех двоих не знает, первый раз видывал. Тут же в переулке передал им похищенное, награду получил и распрощался.

- Как они выглядели, описал?

- Да, но ничего приметного. Мужчины, от 25 до 35, одеты благочинно, внешность обыкновенная. Говорят неторопливо, грамотно. Уехали на "лихом".

- Извозчика не нашел?

- Не успел.

- На Васильевском надо поспрашивать. В порту. Продать вазу не смогут, только если таким же нечестным на руку. В дом из знати никто не поставит, слишком узнаваемая вещь. Поэтому должно быть единственный путь: вывести на судне, чтобы сбыть за границей.

- А если они прямо сейчас...

- Я направил в порт пару человек, последят, - обнадежил Тихон.

- Ехать верхом можешь?

Тихон с готовностью кивнул, хотя по виду и не скажешь, что выдержит.

Александр присвистнул, и из-за кустов вывалилась взъерошенная Снежинка.

- Ваши перчатки, - протянул мне Александр вещь, что-то собирался ещё добавить, но передумал.

Потрёпанные жизнью мы снова отправились в путь. Шли медленно, часто останавливаясь, пережидая минуты усталости Тихона. Помощник с каждым часом все больше и больше бледнел, испарина выступила на висках и лбу, склеивая русые волосы. Близился конец дня, и надо было решать, как действовать дальше.

- До поместья Фридриха доехать можем, но сомнительно рассчитывать, на то, что пустят на ночлег. В пяти верстах селение, там пробудем до утра.

Не хотелось бы, да и Иван Андреевич потеряет. Но не обратно же разворачиваться. Тут вам не федеральные трассы с круглосуточным освещением. По темноте придется пробираться невесть куда.

За полчаса достигли селения. Солнце подкатывалось к горизонту, задавая розовую тональность редким облакам, когда Александр спешился у самого большого дома в центре и, велев обождать его, скрылся во дворе.

Тихон едва держался, то в одну сторону кренился, то в другую, будто качает его на волнах бессилия. Спрашивать его о чём-либо совершенно не стоило, ибо он даже не прислушивался, полностью уйдя в задачу "терпеть до последнего" и не тратя ресурсы на другое.

Вскорости калитка во двор большого дома отворилась, выпуская на улицу сначала высокого и крепкого телосложения мужичка с бородой, а затем и нашего главного сыщика. Третьим вышел богатырь поменьше в плечах и помладше лицом.

- Сейчас, сейчас, - суетился хозяин. - Ох, беда, беда, - разглядел он Тихона, подспудно оценивая кого принесло на ночь. Разумно, учитывая сколько всякого люда может теперь условно свободно бродяжничать. - Здравствуйте, сударыня. Сейчас брата вашего отнесем в дом, послали уже за доктором.

Брата? Скосила глаза сначала на Тихона, которого потянули из седла два богатыря, потом на товарища графа. Может глаза его что-то и говорили мне выразительно, только приемник у меня, видимо, не откалиброван. Не поняла ничего. Надо будет при случае намекнуть. Поэтому решила действовать по принципу ходящего по тонкому льду. Треск и хруст буду оценивать по лицу Александра.

По всему выходит, что брат у меня теперь Тихон. И как будто бы не сидела бы приличная сестра верхом, спокойно провожая взглядом, как ее единственного на округу родственника, раненного и страдающего от боли, несут куда-то, примеряясь, как бы хорошо пройти втроём через калитку.

Спохватываясь, начала было красиво спускаться со Снежинки, но она, кого-то прямо напоминая характером, взбрыкнула. В итоге подбросила наездницу, скидывая с себя надоевшую тяжесть.

- Спокойно. Я держу ее, - раздалось очень близко.

Это он что? Лошади сказал? Потому что крепкий захват почувствовал прежде всего мой локоть. Неровные тени скитались по лицу графа, пряча от меня малейшие отблески эмоций.

- Вот так пройдем, - между тем рассчитали возможности у входа во двор хозяин с сыном, и я поспешила к ним.

- Господа, прошу вас осторожнее, - тут уж и сестру играть не потребовалось, Тихона чуть не приложили боком об столб ворот.

- Будьте покойны, сударыня. Донесем.

Да кто бы сомневался. Главное, не добейте человека.

Хозяин дома оказался человеком сердечным и радушным, не в меру суетливым, но опека его и непрерывная болтовня совсем не напрягала. По крайней мере, на многие вопросы, заданные им же самим, он сам подбирал имеющиеся в его голове комбинации и выдавал самое подходящее под случай, нисколько не утруждаясь подтверждением или опровержением с нашей стороны. При такой непосредственности с ролью сестры помощника сыскной полиции справляться одно удовольствие. Сочувствие и искреняя заинтересованность - то единственное, что от меня ожидалось, и для этого мне не нужно было стараться для публики, чтобы поверили. Тихона, действительно, было жаль. И помогать доктору в перевязке вышло самой собой.