И разом двинулись на меня.

Зря они так. Мне их зубы сразу не понравились. А, представляете, если эти двое ещё и дыханием своим обдадут. Пусть вон лучше на мадаму свою дышат. Не теряя ни секунды, резво забралась на стол, попутно бросая вещички, чтобы товарищи с гнилыми зубами занялись делом, ловили хозяйское добро. И не подвели братцы, молодцы какие. Действительно, начали подхватывать, что летело в них. Мадам Ливингсон, как я и рассчитывала, тоже выдала свою партию, как по нотам. Не знаю, почему я заподозрила у нее оружие, вроде приличная с виду женщина. Но видимо не всякая на вид графиня является настоящей графиней. Мне на будущее опыт.

Мадам выхватила из ящика стола дамский револьвер, но секунды промедления от моего эффектного прохождения по ее столу хватило, чтобы перехватить "бульдога", кажется так называл Иван Андреевич это оружие, и, заступив за спину мадам, поменять расстановку сил.

Двое из ларца замерли в полудвижении, Антип вжался в стенку, а что там было с мадам, мне не было видно, заглядывать в ее глаза было не с руки. Предполагаю, что она не ожидала такого поворота событий.

Оно может и выглядело в моменте, как в лучших традициях вестернов, однако по факту, держать на прицеле живого человека - это страшно. Однозначно, выстрелить я не смогла бы. Достаточно было навести на кого-то оружие, как руки задрожали. Соответственно, и поддерживать долго иллюзию отъявленной бандитки мне бы не удалось.

- Девушка! - прошептал один, кивая на меня второму.

Моя кепка слетела с головы, распуская по плечам длинные волосы. Такую длину мужчины в этой эпохе, разумеется, не носили. Максимум бороды. Что ж, минус прикрытие.

- Беседа у нас не задалась, к моему искреннему сожалению, мадам Ливингсон. Поэтому соглашусь с вами. Давайте поступим, как вы и предлагали в начале нашего разговора. Только с небольшим изменением, если вы не возражаете. Я уйду. Вы останетесь при своих делах вместе с вашими единомышленниками. Обменяю ваше душевное равновесие и в целом здоровье на вот этот "бульдог", - я на всякий случай потрясла перед ее виском револьвером, оценивая на ходу, как им пользоваться. Представления в этой части плана у меня если и были, то весьма смутные, - и на детей.

- Каких детей? - не поняла мадам.

- Тех самых, что вы вывезли из Петербурга. В количестве двадцати двух.

Она как-то странно хмыкнула, нервно, отрывисто, как будто бы душевное равновесие уже не было смысла спасать, а потом резко развернулась ко мне лицом. Высокомерным, с налетом брезгливости.

В один этот миг мне стало ясно, что моя игра потерпела поражение. Своей выходкой я ступила на тонкий лед, а последней фразой поставила мадам в то положение, которое разломило подо мной лед. Перегнула палку.

- Что же вы, дорогая, не стреляете?

- Пытаюсь договориться с вами.

- Двадцать детей. Желаете, может быть, получить весь приют во владение?

- Не весь, только забрать двадцать двух из ваших планов.

- Бездари! За что я вам плачу! Схватите ее в конце концов. Она не выстрелит. Слишком чувствительна.

Лаааднааа. Сами видите, не хотела я.

Отвела в сторону револьвер и нажала на спусковой курок. Для небольшой комнаты выстрел оказался не просто оглушительным. Он был подобен грому. Жуткий грохот, гулкий звон, будоражащие каждый нерв, глубокое отверстие в стене с трещинами, расходящимися вокруг пылью и осколками. И неожиданно сильная отдача в руку.

- Заряжено. Четыре пули еще, возможно, есть. Все израсходуем? - уточнила я, борясь с внутренней дрожью и голосом, который мог подвести в любой момент. Уже срывался на гласных.

Если наш разговор никуда не продвинется сейчас, то... Мне, вероятно, придется с позором сдаться...

Дуло револьвера подняла на мадам. Держась за маленькую, неудобную рукоять двумя руками. В упор. Последний мой аргумент. Последний козырь. От всплеска адреналина больше никаких идей моя аварийная система не выдавала, а внутренние силы решили, что с них хватит таких остросюжетных событий.

- Схватите, - устало произнесла мадам, тяжело опускаясь на кресло. - Она не выстрелит больше, - повторила она.

Это конец. Мои руки первыми рухнули вместе с револьвером. И в тот же миг зловонным дыханием, смешанным с тошнотворным потом опалило кожу. Запястья болезненно сжали, выворачивая назад, за спину.

- Дурная! - выдохнул здоровяк справа со злостью, еще яростнее дёргая руки.

Ужасно больно. Даже не от грубо стиснутых рук, а от отчаяния и собственной глупости, которая привела к бездарному финалу. Говорят, что хорошо пытаться, начинать путь с первого шага, действовать, не смотря ни на что. Не сдаваться. Идти вперед. Не бояться препятствий... Уверены, что результат будет определенно лучше того, что есть сейчас. Что попытки не приведут к ещё худшему состоянию дел? Что вы не свалились в болотную жижу, и любое движение - это не путь к освобождению, а прямая дорога к неизбежному концу...

Что теперь станет с Антипом? Больше моей судьбы меня волновал этот вопрос.

- Отпусти ее, - донеслось до нас от дверей.

Такая вот глава получилась, с эмоциональными качелями. Небольшой комментарий от автора: никогда не сдавайтесь. Если личные силы иссякнут, всегда найдется тот, кто чем-нибудь да поможет...

Визуал к главе: тот самый стол. Автор на глаз прикинул, вроде можно запрыгнуть))

Не показалось. Главный сыщик, его помощник и еще несколько неизвестных мужчин недолго созерцали сцену в комнате, ввалились, равномерно распределяясь по площади кабинета мадам Ливингсон. И только граф Ростовцев сделал это чересчур быстро. Непонятно, как он умудрился в долю секунды оказаться вблизи меня. Мои руки тут же получили свободу. Кратковременную.

Александр сначала весьма недобрым взглядом, с каким-то лихорадочным блеском, пробежался по моему облику в целом. Довольным этот обзор его не сделал. Наверное, дело было в кепке, которая слетела в эпическом прыжке и тем самым раскрыла мою настоящую личность. Ну а что я могла поделать? Хотелось бы мне объясниться, оправдаться перед ним. Ведь опять, если отбросить всякие детали, то выгляжу перед ним как какая-то деревенщина. Вместо того чтобы ждать в гостинице, как велено, устроила тут местный вооруженный конфликт. Ещё и в последний момент спасли от неизвестно какой участи.

Сплошная головная боль. Заноза, которая лезет не в свое дело. И если бы помогала, а то ведь нет...

Это, видимо, перенапряжение давало о себе знать, потому что самокритика - оно понятно, но более всего меня мучило желание раздосадовано топнуть ногой и спросить у всех, почему именно со мной так происходит и почему именно Александр это все видит...

Кажется, моя проблема даже не в том. А гораздо серьезнее, и скоро лечение обойдется мне дорого. Будет однозначно болезненным.

Тем временем мой сыщик провел рукой по щеке. Хорошо, что в перчатках, а то бы испачкался бедный граф. В конечном итоге взял в руки мои истерзанные ладони, развернул внутренней стороной и, опять же ничего не сказав, как-то так по-деловому откинул с одного плеча пряди моих волос назад, поднимая глаза к потолку. Просил, вероятно, поддержки с таким-то нерадивым помощником.

- Я надеюсь, что у вас были существенные причины, приведшие вас сюда. И вы даже сможете их объяснить. Склоняюсь к тому, что в следующий раз не смогу оставить вас одну. Вам определенно нужна компаньонка.

Вряд ли она выдержит. Все вот это.

- Александр Яковлевич, револьвер, - Тихон показал начальнику отобранный "бульдог". - Василина, вам, может, присесть покамест? Я провожу? - спросил он почему-то у Александра.

- Я сам, - он отпустил только одну ладонь, а за вторую потянул к стульям у стены, где сидел Антип. - Прошу. И, умоляю, посидите здесь, стараясь ничего не делать.

Будто бы я планировала что-то такое. Взрывы, вооруженные нападения на детские приюты...