- Что значит в таком виде? Каком таком? Вроде ничего не обычного, - на всякий случай осмотрела рукава, подол. Может испачкалась где или порвала все же... Но нет, все было цело и относительно чисто, учитывая длину юбки и не кафельные полы вокруг. - Все прилично.

- Да не в этом дело, - Тихон запрыгнул на козлы.

- А в чем? - допытывалась я.

- Не могу вам сказать. Спросите, если хотите, у Александра Яковлевича. Да он и сам, придет время, расскажет.

Вот увиливает, сразу видно. Тут даже с моими способностями все очевидно. В глаза не смотрит, от прямого ответа уходит, разговор старается свернуть, заговорить, увести в сторону от вопроса.

- Не поеду, - заявила этому хитрецу. Ну, а что? Им, значит, пожалуйста. А мне думай - гадай? Тем более, что я была уверена, что и Тихону совесть не позволит меня бросить здесь, и времени на препирательства нет. В итоге либо он мне какую-то долю правды выдаст, либо абсолютную ложь. На что ставите?

- Никто не должен знать о вашем знакомстве с графом Ростовцевым, - буркнул он, кивая на пассажирское сидение. Мол садись, я все сказал.

Приехали!.. Я даже чуть не запнулась, услышав такие новости. Это что же получается? Серьезно? И представление с дряхлым стариком... И одежда, присланная в свертке от любезной графини... Может и очки - это способ преобразить девицу до неузнаваемости? Хотя слабоват способ, конечно, но так и планы у графини на одних очках может не ограничиваются.

- Почему? - спросила я все так же категорично, но уже ступив одной ногой на приступку ландо.

- Сами спросите, - закрылся от любых попыток дальнейших расспросов сыщик.

И больше ни слова за всю дорогу. Молча дождался у поворота моего превращения из Василины в младшего помощника сыщиков. Молча довёз до управления. Молча проводил до кабинета начальника сыскной полиции. А пока я осматривалась, делая вид, что ни к чему не прислушиваюсь, тихо шепнул своему начальнику:

- Я проговорился. Что вы не должны быть знакомы.

- Это все? - сухо уточнил Александр.

- Да, больше ничего. Она может спросить у вас.

- Это уже не твоя забота.

Да уж, граф-то покрепче будет, чем его помощник. Если напрямую спросить, сто процентов ничего не скажет, либо наплетет много несуществующего, что забудешь, о чем спросил. К графу подход особый нужен. Так, чтобы и шанса не было избежать ответа.

- Значится, от оптического мастера преследовали мы по указанию сударыни, - Тихон мотнул головой в мою сторону, - некий экипаж. Из виду упустили в виду моей оплошности. Но обнаружили их пристанище. Чуть задержались, поэтому люди ушли. И довольно быстро, вероятно, были всегда наготове. Но сударыне повезло среди разбросанных вещей найти вот это.

Тихон вынул из кармана лист бумаги и, разгладив края, положил на стол перед Александром.

Не прошло и трех секунд, как тот пробежал глазами текст, перевернул лист, проверил, что с обратной стороны ничего более автор послания не захотел добавить, и, поднявшись с места, начал выдавать указания.

- В имение послать не успеем, найди в городе коней. Отправляемся в Гатчину.

- Три?

- Конечно, три, - это уже я. Хотелось бы сначала уточнить сколько верхом до Гатчины, но, боюсь, один лишний вопрос, и меня выкинут из команды сыщиков. А мне ещё за знакомство выяснить требуется. Удачный момент подобрать нужно. А как подбирать, если я буду мелкие покупки разносить клиентам Ивана Андреевича, а мои сыщики по Гатчине скакать и кого-то разыскивать.

- Не успеем же, если три.

- Ищи три, - не раздумывая, бросил Тихону граф.

Тихон не стал спорить, тут же покинул комнату.

- Что значит эта записка?

- Весьма вероятно, что из Гатчины будут отправлена группа детей. И вот тут, если наши предположения верны, - он постучал пальцем по листку, - говорится, что таких групп шесть и в общей сложности во всех группах детей двадцать два.

- Детей?? - не могла поверить своим ушам. Но ответ идеально подходил разуму, который с удовольствием взял его в оборот, начиная сопоставлять все факты.

Происхождение: крестьянского и дворянского. Детей дворян немного, в основном "партии" крестьянские. Двадцать два ребенка! Это не один, не два, это почти целый класс, вот так вот вырванный из своих домов, наверняка, напуганный. Если только напуганный...

Перед глазами мигом промелькнули сводки из современного мира: и про черных хирургов, и про больных взрослых со своими больными фантазиями и прочих ужасов, которыми полна, к несчастью, человеческая голова.

А что с этими детьми? Какие на них планы у похитителей? Где они их сейчас содержат? В каких условиях?

- А третья группа, - хрипло выдавила я, - это означает, что две уже куда-то отправлены?

Александр отошёл к маленькому столику в углу кабинета и плеснул в стакан воды из графина.

- Держите, - подал он воду. - Вероятно. Вы сможете ехать верхом? Вам не обязательно этого делать. К тому же, это может быть опасно.

- Если вдруг получится перехватить похитителей, то среди детей есть "один женского пола", - горько усмехнулась циничности описания. - Возможно, я смогу помочь с девочкой.

По-моему, я такое уже говорила, тогда с Верой. Но что я еще могла предложить? Я хоть и не имела прямого отношения к похищениям, но, зная об некоем участии в этом деле, женщины из моего времени, из современности, такой же как я путешественницы с удивительной и неизвестно к чему данной способностью, чувствовала нелогичную ответственность. Будто есть какая-то круговая порука, которая автоматически распространилась и на меня в виду того, что мы с таинственной дамой принадлежим некому особенному типу людей. Своему кругу то ли избранных, то ли отверженных собственным временем, чтобы существовать вот так... в нескольких сразу.

- Из этих мыслей я и отправил Тихона искать лошадь и вам. Но не уверен, что вы сами справитесь.

- Я справлюсь, - хотелось бы мне верить в сказанное.

Что-то с картинкой к прошлой главе не вышло ничего. В этот раз договорилась с нейро, чтобы хоть комнатушку, где найдена была важная записка, нарисовать. Вот такая получилась, немного, правда, прибрали, пока рисовали:

В Гатчину мы добрались уже к вечеру. Скорее всего без меня сыщики добрались бы несколько быстрее, но, явно не показывая, что жалеют и оберегают мой комфорт, они останавливались почти каждые полчаса - час.

- В трактир? - первое, что спросил Тихон, прибыв в город.

Не могла с ним не согласиться. Очень правильные мысли. Не напиться, конечно, а просто посидеть на чем-то твердом, но не двигающемся постоянно. А, вообще говоря, можно и на мягком.

Александр на короткий миг оглянулся на меня и дал разрешение. Видимо, уловил пожелание скорейшего приземления, точнее хотя бы "пристульчения", но я не стала бы отнекиваться и от "придивания".

- Держитесь, пожалуйста, рядом со мной, - негромко шепнул граф, когда мы заходили в шумное заведение на Бульварной улице.

- Нам лучше кабинет? - Тихон уже собирался убежать вперёд, но вернулся уточнить.

- Нет, возьми место в общем зале. Узнаем, может что. И закажи сразу ужин.

- Сделаем, - бросил Тихон и, петляя между столами, зашагал по трактиру.

- Устали? - задавая вопрос, главный сыщик не переставал осматривать обстановку внутри заведения.

Народ в общем зале был, причем много всякого, разношёрстный. Здесь вам и прилично одетые, в чистеньких костюмах, и в какой-то видавшей виды рабочей форме. Рабочих в этот час было больше, вероятно, поблизости имелась фабрика или завод, и наше прибытие совпало с окончанием смены. Они все переговаривались, смеялись, что-то выкрикивали, создавая непрерывное гудение. Где-то в глубине заведения на помосте в виде простейшей сцены напевала что-то незатейливое стройная, в довольно смелом наряде, певичка. Впрочем, на нее мало кто обращал внимание, так только по фигуре проскользить взглядом. Мои сыщики и вовсе не удостоили ее даже одной секунды.