Ну странно же? Мне бы с чего радоваться?
- Васька! Васька! - истошные крики летели по улице вместе с Саввой. И, видимо, уже приличное время, потому что оборачивались на него уже все, кому не лень, а некоторые любопытные снижали темп прогулки и всматривались в направлении цели бегущего парня. Что там за "Васька" такой?
Проскочив буквально под носом, то есть под мордой неторопливо понукаемой лошади, запряженной в лёгкую коляску, Савва резко ушел в сторону, дабы избежать встречи с хлыстом, но потерял свою кепку. Досадливо вздохнув, возвратился назад, чем несказанно осчастливил пассажира коляски. Последний, не хуже колеса, раздавившего кепку, прошёлся по всем достойным похвалы качествам Саввы, особенное внимание уделяя умственным способностям. А вот Савва не был стыдливой девой, пару слов в свою защиту негромко сообщил, хотя, судя по красному лицу оппонента, сказанное сравняло счёт по любезностям.
Довольный собой и улыбающийся во все свои желтоватого оттенка зубы, Савва нагнал нас.
И я не знаю, что это такое, но раздражение на его появление в одночасье разбило волну тепла. Напряжённость вокруг сгустилась невидимым туманом: видимость нулевая, а опасность чувствуется нутром.
- Васька! Когда ты вернулась? Я мимо пробегал ещё вчера, тебя не видно было, - качался Савва при каждом слове, обнять хотел, но не решался. Короткий взгляд на графа Ростовцева, и улыбка сократилась до вежливой, а попытки приблизиться прекратились.
- Василина, - выделил сыщик мое имя холодным тоном, - с вашего разрешения покину вас ненадолго?
Дождавшись моего кивка, Александр бросил высокомерный взгляд на Савву и, приказав Тихону короткое "Присмотри", вошёл в здание управления.
Тихон демонстративно шагнул ближе к нам. Высокомерного взора у него никак не выходило, поэтому он ограничился лишь фразой:
- Смотри у меня! - потрясти кулаком не хватало разве что.
Чем им парень не угодил? Странные какие-то...
Савва закидал меня вопросами, я едва успевала вставить пару обстоятельных слов, но структурированность ответов парня мало интересовала, поэтому, перескакивая с одного на другое, он, наверное, и сам не понимал, о чем вел речь и хотел узнать.
- Савва, а что там... эм... таинственная особа? - когда утих поток словоизвержения, спросила я. - Можно ли повидаться с ней?
Всё-таки в прошлый раз он привел меня к матери Веры в вечерних сумерках. Не исключено, что и сейчас о ней осведомлен.
- Так уехали они в поместье свое. Вернутся только к приему у барона Врангеля. Приглашены к нему, хотя самого Федорова не сильно, сказывают, жалует барон.
- А поместье далеко? - по инерции выскочило. Зачем мне эта информация? Под какой личиной я к ней наведаться могу? Из разных слоев общества, ни друзья-подруги, ни просто знакомые. Только если наниматься...
- Не ведаю, - грустно отозвался Савва, мой рассеянный вид принял на свой счёт.
- Слушай, Савва, а прием когда?
- У барона-то? Дак через три недели почитай, - с готовностью отрапортовал он.
Три недели! Три!..
Приехали, выгружаем добро, ночевать будем в поле!..
Лаааднааа...
Времени, стало быть, неожиданно высвободилось навалом, хоть лопатой греби. Можно и в лавке Ивана Андреевича все три недели прибираться, курьером по булыжным дорожкам бегать. Можно и моим сыщикам подсобить, чего уж там теперь.
Говоря откровенно, второй план звучал определенно заманчивее.
Но целых три недели ждать возвращения Елизаветы Михайловны, чтобы на шаг-два продвинуться вперёд, а без этого миссию мою в здешнем времени мне не завершить.
Не то, чтобы я расстроилась, дело в другом. С очевидной ясностью пришло осознание того сценария развития событий в моей жизни, о котором не раз предупреждала Виталина.
Как долго? На какой максимальный срок я могу задержаться здесь? Месяц? Полгода? Год? Что станет с моей той, первой, жизнью за такое длительное отсутствие?
Но самое главное, что я всегда думаю со стороны "современной" Василины, внутренне считая ее настоящей. С самого рождения до сегодняшнего дня. Все-таки мои образование и навыки, привычки - все из нового времени. Именно на этом фундаменте строится убеждение в том, что сколько бы дней и месяцев я не провела бы в девятнадцатом веке, я рано или поздно окажусь насвоемместе.
А что, если фундамент есть всего навсего иллюзия, удобная модель, которая позволила очень быстро примириться и адаптироваться к перемещениям по эпохам, к необычной и уникальной способности?
Я настолько ушла мыслями в разрушение собственного мировоззрения, что не заметила появление рядом с собой сгорбленного старика с длинной седой бородой, торчащими в стороны пепельными редкими волосами, закрывающими добрую половину лица. В грязной помятой одежде, давно истертых сапогах, опирающегося на кривую безобразную клюку.
Он не просто стоял, а скукоженными старческими пальцами очень похожими на те, что внезапно выдвигаются из темноты коридора в фильмах ужаса, с серыми и темными пятнами неизвестного происхождения тянул меня за рукав. Мне не оставалось ничего другого, как отскочить, хватаясь за сердце, и испуганно выкрикнуть:
- Египетская сила!
Участниками сцены, не считая меня, было трое. И они все разом посмотрели на меня. Даже этот самый старик, любитель пугать до чёртиков.
Который, вообще говоря, теперь не сильно-то и старался изображать немощь. При внимательном взгляде выяснилось, что на клюку он не опирается, стоит твердо на своих двоих, а за счёт сгорбленности будто нависает над палкой. Издалека это, наверняка, выглядело иначе, а именно в соответствии с ожиданиями.
Глаза. Эти глаза напротив, без всякой там тусклости, мутности и усталости, без положенных возрасту морщин, внимательные и следящие за происходящим не мигая, принадлежали вовсе не старику, а другому любителю.
Любителю разных образов. Можно сказать, артисту перевоплощений.
Сделав глубокий вдох, вернула разлетевшиеся в голове мысли в нужный порядок. Аварийная система безэмоционально подсказала, что в режиме паники была применена запрещённая комбинация слов, и пора приступить к плану по борьбе с последствиями.
Самые эффективные планы - самые простые планы.
- Это на хазарском. Означает, "рада встречи, хорошо выглядите"... Александр Яковлевич.
Тут уж пришла очередь Саввы широко распахнуть глаза и открыть рот.
- Тихон, раздай это, - "старик" кивнул на все свёртки. - Савелий, можешь быть свободен. Василина, позвольте вас пригласить на короткую прогулку.
Тихон, громко ругаясь на попрошаек, что "и у сыскного отделения уже околачиваются", забрал все из моих рук и исчез в дверях управления. Савва растерянно кивнул и, непрерывно оглядываясь, натыкаясь на прохожих, убежал. Правда, через минут пять, когда мы уже двинулись к набережной, проскочил мимо. Не в то направление поначалу увели его удивление и смятение.
- Можно вашу руку? - спросила я у состарившегося графа. Честно говоря, не знаю, откуда такая вежливость, не иначе, как по умолчанию приложена к метаморфозам с физическим возрастом.
Мгновение Александр колебался, но поднял кисть.
То, что я приняла за скукоженность, на поверку оказалось простой светлого оттенка перчаткой, жизнь которой прошла в откровенных невзгодах, полных пренебрежения и тирании. Сойти за руку пожилого человека она могла только, пользуясь эффектом неожиданности или страхом и паникой. На ощупь, а я и потыкала пальчиком, и пожала ладонь, с человеческой кожей сходство было весьма посредственное.
- Василина, будьте любезны, напомните, сколько стоят духи Джики с мягким ванильным шлейфом от Герлен?
Вероятно, тонкая графская душа не смогла вынести испытание бородой и лохмотьями. Требовала полить себя изысканным ароматом.
- Боюсь, к выбранному вами в данный момент образу вряд ли что-то такое будет уместно, - аккуратно напомнила сыщику, что он теперь как бы не совсем граф.
На что получила смешок. Или почудилось? Обернулась на Александра, но он бы серьёзен, как всегда. Ничто его не берет: ни старость, ни низкое положение в обществе.
