— Коул...Далила, — слова Ксандера останавливают нас на полпути. Мы оба смотрим на него, на его лице видна боль, когда он стоит там, его глаза мечутся взад-вперед между Коулом и мной.

— Ты попросил меня встретиться с тобой здесь, — говорит он Коулу. — Что происходит?

— У меня рак молочной железы, — выдыхаю я, и Ксандер бледнеет. Ему не нужны дальнейшие объяснения. Он знал, что это возможно, когда мы разговаривали у озера в ночь нашего дня рождения. Он пересекает комнату и вытаскивает меня из-под Коула, крепко обнимая.

— Все в порядке, милая девочка. Мы здесь ради тебя.

— Мне страшно, — бормочу я в грудь Ксандера, игнорируя тот факт, что я полностью обнажена в его объятиях.

— Вы, ребята, были вместе раньше? — спрашивает Ксандер, и когда я поднимаю взгляд, вижу, что он смотрит на Коула в ожидании ответа.

— Нет, — говорит Коул, — Это просто случилось, — он тяжело сглатывает, переводя взгляд с Ксандера на меня. — Это была ошибка, — говорит он мягко, явно не желая ранить мои чувства.

— В понедельник мне нужно сделать мастэктомию. Я собираюсь удалить грудь еще до того, как пойду на свидание. У меня выпадут волосы после химиотерапии, и ни один парень не захочет встречаться со мной... если я выживу.

— Ты выживешь, — рычит Коул.

— Но есть шанс, что я этого не сделаю, и я не хочу ждать, пока не станет слишком поздно. Я не хочу умереть, прежде чем смогу пожить и испытать такие вещи, как секс.

— Так ты хочешь, чтобы Коул был у тебя первым? — спрашивает Ксандер, и до меня доходит, что, появись Ксандер вместо Коула, я бы с такой же легкостью набросилась на него, как на Коула. Дело было не в том, кого я целовала, а в том, почему я его целовала. Я чувствую, что моя жизнь выходит из-под контроля, и я просто пытаюсь ухватиться за что-то или за кого-то, чтобы успокоиться. Коул и Ксандер всегда были теми, кто поддерживал меня, когда я чувствовала, что схожу с ума. Последние шесть лет, независимо от того, как далеко я падала в ту темную пропасть, они были моим светом, который вел меня обратно. И прямо сейчас мне просто очень нужно, чтобы они держали меня за руку.

— Я хочу заняться сексом, — я прочищаю горло, чтобы закончить предложение, — С вами обоими, — я смотрю на Ксандера, когда говорю это, и его глаза расширяются. Затем я бросаю взгляд на Коула, который все еще обнажен, и он так же шокирован.

— Вы мои лучшие друзья, и я одинаково люблю вас обоих. В понедельник вся моя жизнь изменится, и я ужасно боюсь, что у меня не будет шанса дожить до подросткового возраста. Мне собираются удалить грудь. Я просто...Я просто хочу испытать, каково это — заниматься с кем-то любовью, чтобы парень прикасался ко мне, пока я все еще остаюсь собой, — слеза сбегает, и Ксандер ловит ее на полпути по моей щеке.

Коул

— Надень свою рубашку обратно, пока я минутку поговорю с Коулом, — говорит Ксандер Далиле, усаживая ее на подстилку с сеном. Она кивает и, схватив мою рубашку вместо своей, натягивает ее через голову. Я поднимаю свои боксеры с земли и надеваю их. Ксандер хватает меня за руку и тянет в угол. — О чем ты думаешь?

— Я думаю, мы собираемся сделать все, что она попросит, потому что у нее гребаный рак, и мы ни за что не откажем ей в том, чего она хочет, — Ксандер задумчиво кивает, и я спрашиваю его: —Ты не против этого?

Его глаза встречаются с моими, и я вижу, что он воюет с самим собой из-за этого, но я не уверен почему. С того дня, как мы встретили Далилу, мы взяли за правило давать ей все, что она хочет или в чем нуждается, и не потому, что она этого требует или ожидает, а потому, что она этого заслуживает. Она заслуживает всего, что может предложить жизнь, особенно когда та самая жизнь, которой она просто пытается жить, нанесла ей гребаный урон. Возможно, мы не в состоянии контролировать рак и выяснить, убивает ли он ее, но мы можем помочь убедиться, что, пока она жива, она живет своей жизнью и счастлива. Я не хочу, чтобы она жила или умирала с сожалениями. Наблюдая, как она борется за свою жизнь, когда мы были моложе, мы все поняли, насколько хрупка жизнь на самом деле, и что ее можно отнять у нас в мгновение ока. Ее можно забрать у нас в мгновение ока. Не пройдет и дня, чтобы Далила не знала, как ее любят.

— Хорошо, — наконец соглашается он, — Если это то, что ты хочешь сделать, тогда я сделаю это.

— Итак... как нам это сделать? — спрашиваю я.

— Мы оба занимаемся с ней любовью, как она хочет, — Ксандер пожимает плечами, затем проходит мимо меня к Далиле, и я следую за ним. — Мы сделаем это, — говорит он ей, — но нам нужны правила.

— Хорошо, — она понимающе кивает.

— Только в этот раз, — говорит Ксандер. — Мы занимаемся с тобой любовью, а потом ты дерешься изо всех сил, чтобы покончить с этим дерьмом, — она кивает. — Между нами ничего не меняется. После сегодняшнего вечера мы снова станем друзьями. Мы ни с кем это не обсуждаем, — он переводит взгляд с Далилы на меня. — Согласен?

— Договорились, — говорим мы оба.

Люди в этом гребаном маленьком городке уже говорят всякую чушь о том, как мы трое близки. Последнее, что нам нужно, это подтвердить, что их слухи больше не выдумка.

— Как мы решим, кто пойдет первым? — я спрашиваю.

— Она подбросит монетку.

— Неужели? — я невесело смеюсь.

— Это единственный способ сохранить справедливость. Если она решит, то выберет одного из нас. Никаких сторон.

— Хорошо, — соглашается Далила.

Ксандер вытаскивает четвертак из кармана.

— Назови это, — говорит он мне.

— Головы.

Четвертак летит по воздуху и, прокрутившись несколько раз, приземляется на землю.

Далила

Я не могу поверить, что это происходит на самом деле. Я собираюсь впервые заняться любовью, и это будет с двумя моими лучшими друзьями. Когда я упомянула, что мы втроем вместе, я была уверена, что по крайней мере один из них откажет мне, но они этого не сделали. Вероятно, мне следовало бы больше нервничать по этому поводу, но я не нервничаю. На самом деле, быть с ними двумя в мой первый раз кажется правильным. Они были рядом со мной каждый день в течение последних шести лет. Они видели меня в худшем виде — блюющую, лысую и плачущую — и они все еще любят меня. Быть с ними в мой первый раз имеет полный смысл.

Я наблюдаю за Ксандером, когда он расшнуровывает ботинки и скидывает их. Затем он расстегивает джинсы и стягивает их вниз. Он достает из кармана бумажник, открывает его и достает презервативы, которые он там хранил. Он бросает одно Коулу, а другое кидает рядом с кроватью. Он отбрасывает штаны в сторону, затем тянется за спину и стаскивает рубашку, оставаясь в одних боксерах, обнажая грудь и пресс. Мои глаза перебегают с Ксандера на Коула. Они оба похожи ростом. Оба стройные и мускулистые за годы игры в баскетбол и тренировок. Я миллион раз видела их без рубашек, когда мы ходили купаться или когда они помогали моему отцу на ранчо, но я никогда на самом деле не смотрела на них. Теперь, когда я стою здесь, с ними передо мной, меня поражает, что двое моих друзей великолепны.

— Кто-нибудь из вас делал это раньше? — спрашиваю я, хотя почти уверена, что знаю ответ. Мы слышали эти слухи, но предпочитаем их игнорировать. Те, где ревнивые девушки, которым отказали Коул и Ксандер, пытаются сказать, что у меня секс с одним из них или с обоими. Я знаю, они просто говорят это, потому что злятся, что два самых популярных баскетболиста в нашей школе ни с кем не встречаются и их всегда видят со мной. Поскольку не такие уж тихие предположения, похоже, не беспокоят Коула или Ксандера, я просто опускаю руки и позволяю людям думать все, что они хотят.

— Нет, — говорят они в унисон.

Ксандер берет управление на себя, подходя ко мне и стаскивая рубашку Коула с моего тела, снова оставляя меня обнаженной.

— Ложись, милая девочка, — мягко бормочет он, и я делаю, как он говорит, ложась на подстилку с сеном.