Нерушимые обещания

Авторское право © 2018 Никки Эш

Все права защищены. Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, распространена или передана в любой форме или любыми средствами, включая фотокопирование, запись или другие электронные или механические методы, без предварительного письменного разрешения автора, за исключением кратких цитат, содержащихся в критических обзорах, и некоторых других некоммерческих видов использования, разрешенных законом об авторском праве. Для получения запросов на разрешение, пожалуйста, обращайтесь [email protected]. Спасибо вам за поддержку автора и уважение к тяжелому труду.

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия либо являются плодом воображения автора, либо используются вымышлено. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, предприятиями, ротами, событиями или местами полностью случайно.

Автор признает статус торговой марки и владельцев товарных знаков различных продуктов, групп и / или ресторанов, упомянутых в этом художественном произведении, которые были использованы без разрешения. Публикация / использование этих товарных знаков не санкционировано владельцами товарных знаков, не связано с ними и не спонсируется ими.

Дизайн обложки: Джулиана Кабрера из Jersey Girl Design

Фотография на обложке: Christopher John Photography

Модели для обложек: Брок Аарон, Лорен Барретт и Тейлор Тейлор

Синди, за то, что она самая сильная женщина, которую я когда-либо знал. Для меня большая честь называть себя вашей дочерью. Двадцать пять лет вы ЖИЛИ с раком, но вы никогда не позволяли ему отнять у вас ни одного дня из жизни. Возможно, тебя здесь больше нет, но твоя любовь всегда будет с нами.

Коул

Десятилетней давности

Звуковой сигнал.

Звуковой сигнал.

Звуковой сигнал.

Я слышу звуковой сигнал машин еще до того, как вхожу в комнату. Однако звуковой сигнал — хороший знак, не так ли? Звуковой сигнал означает, что она жива. Я открываю дверь до упора и сразу же замечаю свою маму, лежащую в своей кровати. Ее плечи трясутся от слез. Слезы текут по ее лицу. Когда она замечает, что я в комнате, она поднимает глаза. Мне хочется кричать, но я сдерживаюсь. Оба ее глаза в синяках, а лицо выглядит так, словно ее кто-то избил.

— О, Коул, иди сюда, мой драгоценный мальчик, — она пытается протянуть ко мне руки, но они опускаются по бокам, поэтому я подбегаю к ней и обхватываю руками ее живот. Она стонет от боли, и мне становится стыдно за то, что я слишком крепко ее обнимаю. Просто я так рад, что она жива. Бабушка рассказала мне по дороге сюда, что мои родители попали в автомобильную аварию. Она сказала, что папа умер до того, как ему смогли оказать помощь, но мама все еще жива.

— Мама, ты тоже собираешься умереть? — спрашиваю я, но она не отвечает.

— Иди сюда и сядь со мной. Я хочу тебе кое-что сказать, — говорит она, ее голос звучит отстраненно.

Я забираюсь на кровать и осторожно сажусь рядом с ней.

— Я так сильно люблю тебя, Коул.

— Я тоже люблю тебя, мама.

— Ты такой молодой, — еще больше слез стекает по ее лицу, и я пытаюсь вытереть их. Я ненавижу, когда моя мама плачет.

— Я уже не молод, — я качаю головой, — мне десять лет.

Она тихо смеется, но, когда я смотрю на нее, она не улыбается.

— Я знаю, милый, но у тебя еще так много жизни впереди. Я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что. Пообещай мне, что ты будешь счастлив. Я хочу, чтобы ты завел хороших друзей и наслаждался своей жизнью. Поступи в колледж и узнай, в чем твоя страсть.

— Что такое страсть? — спрашиваю я, сбитый с толку.

— Это когда ты так взволнован чем-то, тебе всегда хочется это сделать. Например, как я люблю шить одежду. Это моя страсть, — я мало что знаю о том, чем занимается моя мама, но я знаю, что она шьет одежду для пожилых людей и продает ее в больших магазинах.

— Я люблю баскетбол, — я играю в него каждый день, в команде и со своими друзьями по соседству.

— Да, ты это делаешь. Однажды это может стать твоей страстью, — она целует меня в лоб. — Я хочу, чтобы ты нашел эту страсть и держался за нее всем, что у тебя есть. Я хочу, чтобы однажды ты влюбился так же, как мы с твоим папой, — ее голос срывается.

— Я скучаю по нему, — признаюсь я.

— Я знаю, детка, я тоже скучаю по нему, и я знаю, что он тоже скучает по нам. Но знаешь что? Возможно, мы больше не сможем его видеть, но он смотрит на нас с небес.

— Как ты думаешь, он сможет посмотреть мой баскетбольный матч в эти выходные с небес?

— Хотелось бы так думать.

— Тогда я позабочусь о том, чтобы набрать для него больше очков.

— О, Коул, — моя мама плачет сильнее, и я не знаю, что я такого сказал, что расстроило ее еще больше. — Мы с твоим отцом так сильно тебя любим. Ты — весь наш мир, — ее рука опускается на мою, и она мягко сжимает ее. — Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что, когда ты станешь старше и влюбишься, ты никогда не отпустишь ее. Люби ее, женись на ней и испорти ее до чертиков, точно так же, как твой папочка поступил со мной.

— Я никогда не влюблюсь. Девушки отвратительны.

Мама смеется, хотя все еще плачет.

— О да, ты так и сделаешь. Девушки не всегда будут грубыми. Поверь мне. Однажды ты встретишь симпатичную девушку, которая заставит тебя смеяться и улыбаться, и она заставит твое сердце биться быстрее, — ее рука поднимается к моей груди, прежде чем упасть обратно. Ее глаза закрываются, а затем снова открываются. — Женись на ней и проведи свою жизнь, любя ее. И однажды, если придет время и у вас двоих будет ребенок, я хочу, чтобы ты помнил, что должен быть лучшим папой, таким же, каким твой папа был для тебя, хорошо?

Я не понимаю, почему она все это говорит, но я не спрашиваю ее. Она так сильно плачет, и я помню, как однажды, когда она была действительно расстроена, и я хотел спросить, могу ли я пойти в гости к моей подруге, папа сказал ни о чем не просить, пока она расстроена. Я подождал, пока она снова не стала счастливой, и она сказала, что я могу идти. Я просто подожду, пока она снова будет счастлива, чтобы спросить ее.

— А теперь пообещай мне, Коул. Пообещай мне, что ты будешь любить свою жизнь, свою жену и своих детей, — дети? Означает ли это, что у меня должно быть больше одного?

— Я обещаю.

— Хороший мальчик. А теперь поцелуй меня, — я наклоняюсь и целую ее в щеку, осторожно, чтобы не причинить ей боль еще больше. — Я люблю тебя, Коул, больше всего на свете.

— Я тоже люблю тебя, мама.

— Я собираюсь немного отдохнуть. Почему бы тебе не пойти и не найти бабушку?

— Хорошо, — я вскакиваю с кровати.

— Эй, Коул?

— Да.

— Крепко обними и поцелуй за меня бабушку, пожалуйста.

— Хорошо, — говорю я, поднимаясь с кровати и выбегая из комнаты, чтобы найти свою бабушку.

Далила

— Я не хочу уходить, — мое тело падает на огромную импровизированную подстилку для сена, покрытую толстыми зимними одеялами, чтобы соломинки сена не пробивались и не кололи нас. Мои руки скрещиваются на груди, и я громко фыркаю, прекрасно понимая, что говорю как капризный ребенок.

— Ты говоришь это каждый год, Далила, и каждый год мы говорим тебе, что все будет хорошо. Прошло четыре года, и каждый год ты беспокоишься понапрасну, — мой лучший друг Коул плюхается на ту же подстилку, что и я, и сажает меня к себе на колени. — Просто сходи, узнай новости о том, что все в порядке, а затем возвращайся, чтобы мы могли отпраздновать наш восемнадцатый день рождения и тот факт, что мы пережили нашу первую неделю в качестве старшеклассников.