— Что, черт возьми, с тобой происходит? — мой товарищ по команде, Лэнс Уильямс, кричит на меня в перерыве. — Твое тело явно здесь, — он бросает в меня полотенце. — Но ты здесь?

Я даже не утруждаю себя ответом, зная, что он прав. Пока я физически здесь, моя голова совсем не в игре. Я ломал голову над тем, что делать с Коулом, и я в тупике. Прошлой ночью я не спал слишком долго, ворочался с боку на бок. Я пытался дозвониться до него пару раз, когда Джоанна сказала, что он больше не приходит домой, но он не отвечал на мои звонки. Она сказала, что его босс звонил домой, разыскивая его, и упомянул, что они не продлевают его контракт на преподавание или коучинг. Он должен был вернуться к работе на той неделе, когда умерла Далила. Очевидно, что он этого не сделал, и теперь он без работы. Это еще одна причина, по которой мне нужно с головой окунуться в игру, потому что, если я этого не сделаю, я потеряю шанс продлить контракт, а отсутствие контракта означает отсутствие денег, и я ничего не смогу сделать, чтобы помочь Коулу без дохода.

— Прости, ты прав, — говорю я. — У меня происходит много дерьма, но я здесь. У нас есть шанс. Нас осталось всего пятнадцать, и осталась целая половина. Пойдем за этим гребаным кольцом! — я кричу, накачивая себя в попытке заблокировать все, кроме этой игры.

И в течение следующих двадцати четырех минут именно этим я и занимаюсь. Мы выигрываем чемпионат: 115-93. На нас дождем сыплется конфетти, раздаются звуки шляп и рубашек. Репортеры берут у меня интервью и спрашивают о моем будущем, но я прохожу через все это без каких-либо эмоций. Наблюдая, как все приветствуют и обнимают друг друга, я никогда в жизни не чувствовал себя таким потерянным. Каждый раз, когда я представлял, что нахожусь здесь, это было с Коулом и Далилой, наблюдающими с трибун, но ни один из них никогда не был ни на одной из моих профессиональных игр, а теперь Далила никогда не будет. От этой мысли мне хочется убраться отсюда нахуй. Коул — это все, что у меня осталось, а я — это все, что есть у него. Далила была права. Мне нужно бороться за него.

Я направляюсь с корта в душ, чтобы отправиться на послематчевую конференцию, когда репортер останавливает меня и спрашивает: —Итак, какие у тебя планы на межсезонье? Ты планируешь какие-нибудь поездки? — и вот тогда до меня доходит, что мне нужно сделать.

— Ммм...Да. Хотя я не уверен, где именно. Какие-нибудь рекомендации?

Она улыбается и на мгновение задумывается.

— Хм...Я бы, наверное, поехала на пляж, например, во Флориду или, может быть, на Мартас-Винъярд. О! Или Калифорния. Песок, солнце и расслабление.

— Хороший выбор. Может быть, я попаду в одно из этих мест, — я подмигиваю ей и направляюсь обратно в раздевалку.

Ксандер

— Его здесь нет, — говорит Джоанна, нахмурившись, когда открывает дверь, чтобы впустить меня. — И я не знаю, где он, — она укачивает Зои на руках, когда возвращается в дом, затем укладывает ее в свою переносную кровать. — Он пришел домой прошлой ночью... Или, лучше сказать, этим утром, принял душ и переоделся, и снова вышел за дверь, прежде чем я смогла противостоять ему или остановить. Не то чтобы это принесло бы какую-то пользу, — она садится на диван.

— Хорошо, я собираюсь посмотреть, смогу ли я найти его. Он был в том баре в ту ночь, когда я нашел его после похорон. Вы можете оказать мне услугу? Мне нужно, чтобы вы упаковали одежду на пару недель для Зои и Коула. Кроме того, я позвонил в службу нянь, которую мне настоятельно рекомендовал один из моих товарищей по команде. Есть три женщины, готовые отправиться в путешествие в кратчайшие сроки. Они собираются быть здесь для собеседования. Не могли бы вы, пожалуйста, выбрать ту, которая, по вашему мнению, лучше всего подойдет, если я не вернусь? — я смотрю на свои часы. — Они запланированы с интервалом в тридцать минут, и первая должна быть здесь в ближайшее время.

— Я не понимаю. Ты хочешь уйти с Зои? — Джоанна морщится. — Я не думаю, что это хорошая идея.

— Я хочу увезти ее с Коулом. Ему нужно уехать из этой квартиры и из этого окружения. Он скорбит о потере Далилы, и пока он не будет готов снова стать отцом, мне понадобится помощь с Зои. Вы сами сказали, что вам нужно вернуться к своему мужу. Итак, нанять няню — идеальное решение.

— Я знаю. Просто я буду скучать по этой милой девочке, — говорит Джоанна, глядя на Зои.

— Мы собираемся уехать всего на несколько недель. Я нашел частную аренду на Мартас-Виньярд с гостевым домом. Если вы захотите навестить меня в любое время, просто дайте мне знать.

Джоанна вздыхает, затем кивает головой.

— Ладно. Иди, найди Коула, а я позабочусь о том, чтобы подобрать кого-нибудь идеального для тебя, — Джоанна встает и обнимает меня. — Пожалуйста, позаботься о моей внучке.

Я подъезжаю к бару, в котором нашел Коула несколько недель назад, и паркуюсь. Я захожу внутрь, там темно, особенно странно потому, что сейчас всего три часа дня. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю, что все окна затемнены. Играет чертовски громкая музыка в стиле кантри, и, возможно, там тусуется горстка людей. Я прохожу дальше внутрь, мимо бильярдных столов, и направляюсь прямо к бару. Если Коула здесь не будет, я планирую спросить бармена, какие еще бары есть в этом районе.

Сначала я не замечаю никого, кто работает в баре. Там один парень сидит на табурете и потягивает пиво, но кроме него, я больше никого не вижу. Затем краем глаза я замечаю парочку, практически трахающуюся у музыкального автомата. Женщина обхватывает парня ногами, а он жестко трахает ее. По-настоящему классный... Я собираюсь развернуться и направиться к выходу, поскольку Коула здесь явно нет, когда парень отрывает лицо от шеи женщины. Его блестящие глаза встречаются с моими, и я замираю на месте, когда он опускает ее на землю. Чертов Коул...

— Чертовски мило! — я кричу, дьявольски злясь, и, если честно, еще и ревную. — Мать твоей дочери умерла всего два месяца назад, а ты уже двигаешься дальше? — я подхожу к Коулу, и хотя очевидно, что он пьян, я отталкиваю его назад. — Ты здесь, облизываешься с кем-то, пока твоя дочь дома! Какого хрена, чувак! — я толкаю его еще раз, и он ударяется спиной о стену.

— Эй! Тебе нужно уйти, — кричит женщина, и когда я смотрю на нее, я узнаю ее с той ночи, когда я подобрал Коула. Она барменша.

— Тебе нужно вернуться за стойку бара, где твое место, — я тычу пальцем ей в лицо. — Сейчас, — затем я снова обращаю свое внимание на Коула. — Поехали. Пришло время идти домой.

Я поворачиваюсь к нему спиной и начинаю идти к главному входу, когда он кричит: —Пошел ты! Ты понятия не имеешь, каково это — жить где-то, где человек, которого ты любил, испустил свой последний вздох, — я оборачиваюсь и вижу слезы, текущие по его лицу. — Я просто хочу, блядь, почувствовать что-нибудь, что угодно, кроме этой не гребаной боли.

Я делаю шаг к нему, пока не оказываюсь менее чем в футе от него.

— У тебя дома есть дочь, которая нуждается в тебе. Ты не единственный, кто потерял Далилу. Ты хочешь что-нибудь почувствовать? Иди и люби эту маленькую девочку, которая никогда не узнает свою мать! Ты ищешь не те чертовы чувства. И знаешь что? Ты потеряешь свою дочь, если будешь продолжать в том же духе.

— Я не могу вернуться туда. Я не могу спать там, где спала она. Я не могу приготовить кофе там, где она готовила свою последнюю чашку, — Коул падает на землю, признавая поражение. — Каждый раз, когда я там, все, что я могу видеть — это ее безжизненное тело у меня на руках. Я думал, она дремлет. Я думал, она заснула. Она не спала. Она была чертовски мертва, — он опускает голову на руки, и мое сердце разрывается из-за моего лучшего друга. Он прав, я понятия не имею, через что он проходит, но я собираюсь помочь ему пройти через это.

Я опускаюсь перед ним на колени и приподнимаю его подбородок большим и указательным пальцами. Он смотрит на меня короткое мгновение, прежде чем закрывает глаза и качает головой, еще несколько слезинок скатываются по его щекам.