— Ты беременна? — мой взгляд опускается к ее животу, как будто это подтвердит, что то, что она говорит, правда.

— Да, — она поворачивается на своем сиденье лицом ко мне. — И я просто хочу быть откровенной по этому поводу. Я опоздала с получением своего укола. Я сожалею об этом, — я вижу извинение и страх в ее глазах. Она боится того, как я собираюсь отреагировать. Но к черту это! У нее будет ребенок. Я никогда не смог бы сердиться на нее за это.

— Мне похуй! — я встаю и притягиваю ее в свои объятия, мое сердце чертовски счастливо. — Ты беременна, — я крепко обнимаю ее. — У нас будет ребенок.

— Мы такие, — говорит она, ее голос дрожит. Когда я отстраняюсь, я вижу, что она плачет, и я сразу начинаю беспокоиться. Я знаю, что мы больше не вместе, но, конечно, это все меняет. Мы должны ставить ребенка на первое место, как мои родители всегда ставили меня на первое место. То, как ее родители ставили ее на первое место.

— Тебя проверяли? С ребенком все в порядке?

— У меня все хорошо и он или она идеальны. Сейчас мне четыре месяца, роды в апреле.

— О, милая! — Джоанна встает и бросается к своей дочери, вытаскивая ее из моих рук в свои. Джон подходит и присоединяется. — Какое благословение.

Когда я смотрю, как Далила плачет от счастья, я знаю, что это то, чего хотела для меня моя мама, и я надеюсь, что она наблюдает за мной сверху и гордится мной. Теперь мне просто нужно убедить Далилу, что нам суждено быть вместе.

— А как насчет этого? — я поднимаю желтую пижаму, чтобы Далила увидела, и она ухмыляется.

— Предполагается, что мы ищем товары на распродаже, а не детскую одежду. Нам предстоит пройти долгий путь.

— Я знаю, но ничего не могу с этим поделать. Я так взволнован. Я надеюсь, что это маленькая девочка, которая выглядит точно так же, как ты, — я улыбаюсь ей сверху вниз.

— Все так говорят, — она игриво закатывает глаза. — И я должна сказать, что надеюсь на мальчика, который похож на тебя, — она останавливается и пристально смотрит на меня. — Очевидно, я просто хочу, чтобы ребенок был здоров, но я бы тоже хотела маленькую девочку. Я могу видеть, как ты ее балуешь, — слезы текут из ее глаз.

— Мы оба будем баловать ребенка, независимо от пола, — я целую ее в лоб. — Есть ли что-нибудь еще, на что ты хотела бы взглянуть?

— Нет, я устала. Давай пойдем домой и вздремнем.

— Тебе не нужно повторять мне дважды.

— Коул...

— Да?

— Нам нужно это обсудить, — говорит она, и я киваю в знак понимания.

— Я знаю, но у нас есть несколько месяцев, чтобы во всем разобраться. Прямо сейчас давай отвезем тебя домой, чтобы ты могла отдохнуть.

Мы возвращаемся домой, и Далила сразу же засыпает в своей постели. Поскольку я не беременный и не устал, и поскольку я понятия не имею, позволит ли она мне полежать в ее постели, поскольку я сплю в другой комнате, я не ложусь вздремнуть. Вместо этого я направляюсь по коридору к другой комнате, которой мы не пользуемся. Если Далила настаивает, что мы не можем быть вместе, я надеюсь, она все же позволит мне пожить здесь некоторое время, чтобы помочь с ребенком. Если это произойдет, нам нужно будет использовать третью спальню под детскую.

Я открываю дверь в старую комнату Ксандера. Я не был здесь с тех пор, как он ушел. Когда я переступаю порог, я глубоко вдыхаю, и даже спустя два года после его ухода я все еще чувствую его запах. Мой взгляд падает на пустой матрас и одинокую тумбочку. Он никогда не был большим знатоком мебели. Он бы сказал, что все, что ему нужно — это самое необходимое для выживания. Я прохожу дальше в комнату и открываю дверцу шкафа. Я вижу пару емкостей для хранения, в которых Далила, должно быть, хранила здесь рождественские украшения и тому подобное. Я опускаю рождественскую сосну, чтобы она не пыталась сделать это сама. Далила любит ставить елку сразу по окончании Дня благодарения. Я выношу ее в коридор и ставлю на пол. Затем я возвращаюсь в комнату и сажусь на край матраса. Осмотревшись несколько минут на пустые стены, я открываю верхний ящик прикроватной тумбочки, чтобы посмотреть, не оставил ли Ксандер здесь чего-нибудь. Я потрясен, увидев, что в нем белый конверт. Я беру его и вижу свое имя, нацарапанное на лицевой стороне почерком Ксандера. Проводя пальцем по клапану, я открываю его, и внутри оказывается письмо.

Дорогой Коул,

Если ты читаешь это, значит, ты нашел мое письмо. Когда я принял решение участвовать в драфте, это было нелегко. У меня были все намерения остаться здесь, пока я не закончу колледж. Каждый раз, когда я представлял, как я ухожу, мое сердце болело при мысли о том, чтобы уйти от тебя и Далилы. Это все еще так. Но потом мы перешли черту, и ты даже не мог взглянуть на меня, и я знал, что единственным решением для меня было уйти... освободить тебя. Я надеялся сказать все это с глазу на глаз, но когда я понял, что ты не собираешься говорить со мной, я решил, что лучше изложить это письменно. Я люблю тебя, Коул. Ты лучший друг, о котором парень когда-либо мог мечтать. Но я не просто люблю тебя. Я влюблен в тебя. Когда я пришел к этому осознанию, я задался вопросом, не гей ли я, и это отчасти напугало меня. В этот момент я на самом деле не уверен, кто я такой. Я не притворялся, что наслаждаюсь сексом с Далилой, но, если быть честным с самим собой, много раз я представлял, что это ты, а не она. Проблема в том, что я знаю, что ты не чувствуешь того же, а если и чувствуешь, то у тебя нет намерения действовать в соответствии с этим, и из-за этого я знал, что должен уйти. У тебя есть все эти надежды, мечты и планы на будущее, и они не включают меня, как бы сильно я этого ни хотел. И поскольку они не включают меня, я почувствовал, что пришло время найти свое собственное будущее. Я не уверен, как быстро вы нашли это письмо, но если вы с Далилой еще не сошлись, я хочу, чтобы вы знали (не то чтобы вам это было нужно), что у вас есть мое благословение. Я официально отказываюсь от нашего договора. И если Далила не та женщина, которую ты видишь в своем будущем, я знаю, кого бы ты ни нашел, ей чертовски повезет, что ты ее любишь. Я желаю тебе всего наилучшего. Позаботься о нашей девочке.

С любовью, Ксандер

Я перечитываю письмо еще раз, прежде чем запихнуть его обратно в конверт. Я отказываюсь испытывать какие-либо чувства по поводу этого письма. Далила беременна. Она и наш ребенок должны быть полностью в моем центре внимания.

Не имеет значения, разбивается ли мое сердце на каждом шагу этого пути...

Коул

— Хорошо, мальчики! Слушайте! Вот правила. Мобильные телефоны остаются в автобусе или в гостиничном номере. Каждый из вас будет разделен на группу с другим игроком НБА. Если он не входит в число ваших любимых, не будьте грубыми. Эти парни выкроили время из своего рабочего дня, чтобы провести его с вами. Вы проведете утро, выполняя упражнения. Обед будет подан в ресторане отеля, а после все желающие сыграют в несколько игр. Мы встретимся у входа на арену ровно в четыре часа.

Это первый день зимних каникул, а также первый день баскетбольного лагеря. Мне не хотелось оставлять Далилу дома одну, особенно с тех пор, как она сказала, что беременна, но она настаивала, что с ней все в порядке и, скорее всего, она навестит своих родителей, пообщается со своими друзьями, Саммер и Кейлин, и выспится. Меня не будет неделю, а когда я вернусь, будет канун Рождества. Мы вообще не говорили о нашей нынешней ситуации, и мы все еще спим в разных комнатах, но я планирую поговорить с ней, как только вернусь. Я надеюсь, что праздники приведут ее в праздничное настроение, и она согласится дать нам еще один шанс. Мне ненавистна мысль о том, что мы будем растить нашего ребенка отдельно. Это не то, чего ни один из нас не хотел для нашего будущего. Но на этой неделе мое внимание должно быть сосредоточено на пятнадцати мальчиках-подростках, за которых я несу ответственность.