Барменша опирается предплечьями о стойку.

— И дай угадаю, ты чувствуешь себя виноватым?

— Черт возьми, да! — я делаю ответный выпад. — Но это бессмысленно. Она умерла еще до того, как ее смогли полюбить по-настоящему. Она потратила тот маленький кусочек жизни, который у нее был, на то, чтобы любить меня, — барменша наливает мне еще выпить, и я выпиваю его, пытаясь алкоголем заглушить свой разум и сердце.

— Эта другая женщина, о которой ты фантазировал... Ты изменял своей девушке с ней?

Я смеюсь и качаю головой.

— Он, — говорю я, поправляя ее. — Я фантазировал о нашем лучшем друге, который парень... И готов к кульминации? — я спрашиваю. — Мы втроем спали вместе несколько лет. Затем я смеюсь еще громче, когда ее глаза расширяются от шока.

— Я думаю, тебе может понадобиться что-нибудь покрепче.

— Расскажи мне об этом. Как я уже сказал, продолжай в том же духе.

Ксандер

— Я не знаю, что делать, — тихо говорит Джоанна. — Я потеряла Далилу, и теперь мне кажется, что я теряю Коула. Он много пьет и не заботится о Зои. Он редко когда-либо приходит домой. Я понятия не имею, куда он клонит, но я не могу продолжать в том же духе. Джон хочет, чтобы я вернулась домой. Если в ближайшее время что-то не изменится, мне придется обратиться в суд с ходатайством о временной опеке.

Я должен был догадаться, что Коул собирается пойти по спирали. Когда я позвонил ему в ночь похорон, после того как он ушел, бармен снял трубку и сказал, что он был без сознания пьян. Я подобрал его и привез домой. Однако он отказался идти в комнату, которую они делили, вместо этого вырубившись на диване. Я хотел остаться с ним, но из-за того, что наша команда вышла в плей-офф, мне пришлось вернуться. Я уже пропустил две полуфинальные игры, и по контракту я обязан сыграть. Джоан сказала мне, что собирается остаться с Коулом и Зои в кондоминиуме, пока он не разберется со своим дерьмом, поэтому я предположил, что у нее будут вещи все под контролем. Мы все опустошены смертью Далилы, но правда в том, что никто не любил эту девушку так сильно, как Коул. Она была всем его миром. Каждое решение, которое он когда-либо принимал, было ради нее и благодаря ей. Однако, если бы вы спросили ее, она бы сказала вам что-то другое. Мои мысли возвращаются к вечеру, когда она устраивала вечеринку по случаю рождения ребенка. В ту ночь, когда я узнал, что Коул и Далила больше не пара. Мы сидели снаружи, во внутреннем дворике на крыше, и, хотя я не хотел этого слышать, она поделилась со мной своим мнением.

— Мы с Коулом не вместе, — призналась Далила. — Мы расстались до того, как я узнала, что беременна. Хочешь знать почему? — прежде чем я успел ответить, она продолжила. — Потому что, когда он занимался сексом со мной сзади, он выкрикнул твое имя. Теперь пришло время нам поговорить. И прежде чем ты скажешь хоть слово, я имею в виду, что я собираюсь поговорить, а ты будешь слушать, — я был в таком гребаном шоке от того, что она только что сказала, что не смог бы прервать ее, даже если бы захотел. Коул выкрикивал мое имя, занимаясь сексом с Далилой? В этом не было никакого смысла.

— Я увидела это, когда мы были вместе в первый раз, — призналась Далила. — Я наблюдала за вами двумя, а вы наблюдали друг за другом. Я не знаю, когда и как твои чувства переросли в нечто большее, чем дружба, но я знаю, когда я это поняла. Тот самый первый раз, — тогда я знал о своих чувствах к Коулу, но я и представить себе не мог, что через миллион лет он почувствует то же самое. Я видел, как у него постепенно развивалось то, что я считал чувствами ко мне на протяжении многих лет, но он никогда не признавался в них и уж точно никогда не стал бы действовать в соответствии с ними.

— Я годами сидела и смотрела, как вы двое танцуете друг вокруг друга, и, если честно, сначала я не указывала на это, потому что не хотела терять ни одного из вас, — она пожала плечами. — Я сожалею об этом. Если бы я могла вернуться и все начать сначала, я бы не была такой эгоистичной. Просто ты и Коул были всем, что я знала. Я не могла вспомнить время, когда бы вы оба не защищали и не любили меня, и я боялась потерять это чувство безопасности, когда большую часть своей жизни я чувствовала, что застряла в торнадо, и все вышло из-под моего контроля.

— Был рак или нет, ты никогда не была обузой или обязательством. Мы были с тобой по собственному выбору. Мы любим тебя и всегда будем любить.

— Я знаю, но это другой вид любви. Когда я столкнула вас, ребята, вместе, я думала, что вы, ребята, наконец-то признаетесь в своих чувствах, но я не знала, что Коул дал какое-то глупое обещание своей маме, — она закатила глаза. — А потом ты заставил меня пообещать ничего ему не говорить. Когда ты ушел, он потерял самообладание, Ксандер. Он начал пить и погрузился в депрессию. Я не должна была позволять ему использовать меня, чтобы забыть тебя, но я не знала, что еще можно было сделать. Ему было больно, и, как и во все те разы, когда вы двое заставляли меня чувствовать себя лучше, я хотела сделать так, чтобы ему стало лучше. Я слишком долго позволяла нам жить в отрицании, но когда он произнес твое имя, я поняла, что должна что-то сделать, — она вздохнула. — Но потом я узнала, что мой рак вернулся и что я беременна.

— Это не имело бы значения. Коул никогда не увидит во мне в своем будущем никого, кроме друга, к которому его влечет. Он не позволит себе пойти туда.

— Ну, тогда тебе нужно бороться за него, Ксандер. Обещай мне. Пообещай мне, что, как только я исчезну со сцены, ты будешь бороться за него, — я не мог представить, что Далила когда-нибудь исчезнет со сцены, особенно когда они ждут ребенка, поэтому я сделал то, что всегда делал, когда дело касалось Далилы... Я дал ей то, что она хотела.

— Я обещаю.

— Ксандер, — голос Джоан возвращает меня в настоящее. — Если Коул в ближайшее время не возьмет себя в руки, я ухожу и забираю Зои с собой. Я не хочу этого делать. Я знаю, что Далила хотела бы, чтобы Коул воспитывал ее, но не таким образом.

— Пятая игра состоится в эти выходные. Не могли бы вы, пожалуйста, просто остаться, пока чемпионат не закончится? Надеюсь, мы выиграем эту игру, но если мы этого не сделаем, мне просто понадобится немного больше времени.

— Конечно, — говорит Джоанна. — Я не должна была звонить тебе. Мне жаль.

— Нет, я рад, что вы это сделали, и как только я все здесь закончу, я буду там.

— И что ты собираешься делать? Он действительно в плохом состоянии, Ксандер.

— Я не знаю, но забрать его дочь не может быть решением. Дайте мне просто пройти через эту игру, а потом я что-нибудь придумаю.

Мы вешаем трубку, и я отправляюсь на тренировку. Учитывая, что на нашей стороне уже три победы против одной у «Кливленда», если мы выиграем предстоящую игру, мы станем чемпионами. Игра состоится в субботу, и у нас преимущество на домашней площадке. В мой первый год игры мы добрались до плей-офф, но проиграли в первом раунде. В прошлом году мы выиграли чемпионат в седьмой игре. Не многие игроки могут сказать, что они не только получили чемпионский перстень на второй год в НБА, но и играли в каждой чертовой игре. Как предусмотрено в моем контракте новичка, Хьюстон может предложить мне продление контракта игрока в следующем году, а это уже что-то. Я действительно чертовски хочу. Мне нравится играть за «Хьюстон». Я люблю своих товарищей по команде и своего тренера. К сожалению, ничто не высечено на камне, и если мне не предложат продление этим летом, следующим летом я уйду в свободное агентство. Я знаю, что меня заберут. Сейчас я один из самых высокооплачиваемых новичков в индустрии, к тому же меня выбрали первым, и я уже побил несколько рекордов новичков, не говоря уже о том, что помог выиграть чемпионат. Но чего я хочу, так это остаться здесь, в Хьюстоне. Может быть, это из-за осознания того, что я всего в нескольких часах езды от Коула, я не знаю.