И так продолжается каждую ночь в течение следующих нескольких месяцев. Даже по ночам, когда мне слишком холодно находиться в сарае, они проникают ко мне через окно спальни и тусуются со мной в моей комнате. Обычно мы смотрим телевидение или, иногда, фильм. Хотя мои родители никогда не упоминают о мальчиках, пробирающихся в мою комнату, я думаю, что они знают, что они там. Мама всегда заботится о том, чтобы оставить остатки еды в холодильнике, и она никогда ничего не говорит, когда на следующее утро все это заканчивается. Папа никак не комментирует тот факт, что за окном моей спальни есть лестница, и хотя эта самая лестница всегда хранилась в сарае, теперь она стоит у стены дома.

Однажды ночью, когда они приходят, я говорю им, чтобы они уходили. У меня выпало так много волос, что моя мама решила, что пришло время их сбрить. Она купила мне несколько накидок, чтобы покрыть голову. Они красивые и разных цветов, но от них я не чувствую себя красивее.

— Что? Почему? — спрашивает Коул с вершины служебной лестницы.

— Потому что я лысая и уродливая! — я кричу.

Мальчики все равно поднимаются.

— Может, ты и лысая, но ты не уродливая, — говорит Коул.

— И плюс ко всему, твои волосы отрастут снова, — добавляет Ксандер.

На следующую ночь, когда они появляются, у обоих совершенно лысые головы. Никто из нас не произносит ни слова, но это заставляет меня любить их еще больше.

Когда химиотерапия заканчивается и я возвращаюсь в школу, мы продолжаем ту же процедуру. Мы трое неразделимы. Не имеет значения, в школе мы или дома, мы всегда вместе. Они были рядом в тот день, когда я узнала, что рак исчез, и они были там в тот день, когда мы праздновали шесть месяцев моей ремиссии.

Годы проходят, и мы взрослеем. Ксандер начинает ходить в среднюю школу, а год спустя мы с Коулом следуем его примеру. Они оба играют в баскетбол, и я болею за их команду. У парней есть свои друзья, а у меня — свои, но, в конце концов, никто не приходит раньше моих парней, и я знаю, что они чувствуют то же самое по отношению ко мне. Мы создали дружбу, которая, я знаю, выдержит испытание временем.

Далила

Сегодняшний День

— Залезай в воду, Далила! — кричит Коул.

Он по пояс в озере и пытается плескаться достаточно сильно, чтобы я промокла, но это не работает, потому что я позаботилась о том, чтобы откинуть одеяло достаточно далеко назад, чтобы на меня не попали брызги. Озеро Брентон расположено в пустынном поле недалеко от города. Сюда все приходят купаться и веселиться по выходным. Здесь, с нами, празднуют наш день рождения, наверное, двести детей, а это почти весь наш младший и старший класс. Большинство купаются, а некоторые валяются на траве. Несколько человек танцуют под Люка Брайана, который поет о том, как поднять пыль, которая доносится из динамиков чьего — то грузовика. И я почти уверена, что кучка подростков целуется в своих автомобилях или прячется в полях.

Обычно я была бы в воде, но сегодня я лежу на своем одеяле, глядя в небо. Еще недостаточно темно, чтобы разглядеть звезды, но это будет скоро, и у меня есть куча звезд, которым мне нужно пожелать сегодня вечером. Песня меняется на — If I die Young— группы Perry, и я заставляю себя не плакать. Очевидно, что человек, поющий эту песню, никогда не испытывал реальной возможности умереть молодым, потому что, если бы это было так, он бы не захотел ждать, пока люди узнают о его мыслях, до тех пор, пока его не станет, когда она сможет рассказать им, что чувствует, пока еще жив. Но опять же, может быть, у него нет всех людей, которые есть в моей жизни, которые хотят меня услышать. Может быть, он одинок и напуган тем, что никому не будет интересно то, что он скажет, пока он не уйдет. Как грустно.

— Почему ты такая тихая? — спрашивает Ксандер, садясь рядом со мной. В каждой руке у него по пиву, и он предлагает мне одно. Если бы родители знали, во что здесь ввязываются их дети, они бы с нас живьем содрали кожу, хотя все они в детстве занимались одним и тем же. Это жизнь маленького городка.

— Просто задумалась —, говорю я, забирая пиво у Ксандера. — Как дела в школе и на баскетболе? — спрашиваю я, меняя тему.

— Мне это нравится. Мне нравится жить в общежитии и каждый день играть в баскетбол. Вечеринки происходят постоянно. Занятия довольно тяжелые, но я справляюсь с этим. Я не могу дождаться, когда вы с Коулом присоединитесь ко мне.

Моя голова падает ему на плечо, когда я пытаюсь представить, на что это будет похоже, если я поступлю в Техасский университет.

— Ты знаешь, я здесь, чтобы помочь тебе учиться, — подчеркиваю я.

У Ксандера всегда были трудные времена в школе, но я всегда была рядом, чтобы помочь ему на этом пути. Мне ненавистна мысль о том, что он в сорока минутах езды и борется.

— Я знаю, милая девочка, — бормочет он, и я чувствую, как его губы прижимаются к моим волосам. — Теперь, ты не хочешь рассказать мне, что происходит?

— Возможно, это пустяк, но доктор Мортон взял у меня анализ крови, как он делает каждый год, и обычно на этом все, но на этот раз он попросил еще крови и компьютерную томографию. Так что теперь я беспокоюсь, что мой рак может вернуться.

— И, если это так, мы справимся с этим вместе, втроем, точно так же, как в прошлый раз, — мне нравится, насколько Ксандер реалист. Если бы я сказала Коулу, что я чувствую, он бы пообещал мне, что все будет хорошо. Ксандер просто обещает, что он будет там.

— Давай! — кричит Коул, подходя к нам. — Залезай в воду!

Он наклоняется и набирает воду, выплескивая ее на нас.

— Хорошо! Ладно! — кричу я, отставляя свое пиво. — Я иду! — крикнула я. Сняв рубашку и шорты, оставшись в красном бикини, я хватаю Ксандера за руку и тяну его вверх. Он уже в своих пляжных шортах без рубашки, так что он ставит свое пиво на песок рядом с моим и позволяет мне отвести его в воду.

Когда мы оказываемся достаточно глубоко, я погружаюсь под воду и выныриваю, убирая мокрые волосы с лица. Я поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть это, падающую звезду. Закрыв глаза, я загадываю желание, а когда снова открываю их, вижу, что Коул пристально смотрит на меня. Он знает, что есть только одна причина, по которой я загадываю желание на падающую звезду.

— Мне так жаль, Далила. Я знаю, что это нелегко воспринять, но у нас есть план, который поможет нам справиться с этим.

Рак молочной железы. Мне восемнадцать лет, и у меня рак молочной железы второй стадии. По словам онколога, только одна из миллиона девочек-подростков заболевает раком молочной железы, и, конечно, я одна из них. Я отключаюсь от доктора Мортона, думая о том, как две недели назад я праздновала свой день рождения со своими друзьями, а теперь мне говорят, что у меня рак молочной железы. Все, что я планировала на выпускной год, больше не произойдет. Я не могу подбадривать, когда я больна, и, действительно, кому захочется смотреть, как лысая болезненная девочка трясет помпонами. Я не могу веселиться, потому что нахождение среди толпы людей только уменьшит мои шансы победить рак, когда я в конечном итоге заболею инфекцией, а употреблять алкоголь категорически запрещено. Лыжная прогулка, которую мы с ребятами хотели совершить во время зимних каникул, и автомобильная поездка, которую мы запланировали на весенние каникулы, не состоялась. Во-первых, мои родители никогда не выпустят меня из поля зрения, а даже если бы и выпустили, мне нужно держаться подальше от общественных мест, потому что моя иммунная система будет подорвана. Теперь единственное, из чего будет состоять мой выпускной год — это то, что я пытаюсь остаться в живых и…

—...одиночная мастэктомия.

Мои мысли прерываются этими двумя словами.

— Прошу прощения? Что ты сказал?

— Нам нужно будет сделать одну мастэктомию.

— У меня будет только одна грудь?

— Милый, — воркует моя мама. — Вы можете сделать реконструкцию груди, но важно то, что мы избавимся от рака.