Сегодня вечером на ней обрезанные джинсовые шорты и футболка с Тейлор Свифт, у которой она отрезала низ. Виден ее крошечный животик, и я вижу, как кольцо в пупке поблескивает на свету. Она сделала это в прошлом году, после завершения последнего курса химиотерапии, в то же время я сделал свою первую татуировку.

Как будто она чувствует, что я наблюдаю за ней, ее глаза отрываются от парня, с которым она разговаривает, и встречаются с моими. Она одаривает меня прекрасной улыбкой и самым очаровательным подмигиванием, и мое сердце чувствует себя чертовски переполненным. Ее взгляд возвращается к парню, с которым она стоит, и я представляю, на что это будет похоже в тот день, когда она поймет, насколько она удивительна, и продолжит жить дальше. Когда однажды она просыпается и вспоминает, почему так упорно боролась за выживание: выйти замуж и завести детей. И когда этот день настанет, моя единственная молитва — о том, чтобы тот, с кем она в конечном итоге встретится, понял, почему наши отношения были такими, и по-прежнему позволял нам с Ксандером быть частью ее жизни.

Я делаю глоток пива, и когда ставлю его на стол, мой взгляд ловит Ксандер. Он стоит, прислонившись к кухонной стойке, а к нему прижимается едва одетая женщина. Она смеется над тем, что он говорит, в то время как ее руки блуждают по его торсу и груди. Его глаза встречаются с моими, и на секунду он застывает на месте, как будто его только что поймали за чем-то неправильным — только это было не так. Мы втроем договорились: никакого секса ни с кем, кроме друг друга, и секс только тогда, когда мы все вместе. Мы все пообещали, что, если какая-либо из наших ситуаций изменится, мы немедленно сообщим другим двоим. Если Ксандер хочет встречаться, он может, и то же самое касается нас с Далилой. Но есть ли кто-то у кого-нибудь из нас? Насколько я знаю, нет.

Нуждаясь в передышке с этой вечеринки, я извиняюсь, хотя я даже не участвовал в разговоре и сбегаю по коридору в свою спальню. В кондоминиуме три спальни и две ванные комнаты. Поскольку Далила — причина, по которой мы все живем здесь бесплатно, и поскольку она единственная девушка, у нее есть главная спальня и ванная. У нас с Ксандером свои комнаты, но ванная комната общая — вместе со всеми, кто приходит в гости.

Закрываю за собой дверь, музыка гремит, но не очень сильно. Мы только сегодня закончили переезд, поэтому моя комната все еще заполнена коробками. Садясь на свою кровать, которая теперь собрана, я протягиваю руку к коробке на прикроватной тумбочке с пометкой «хрупкая». Когда я открываю ее, то замечаю пару фотографий в рамках. Первое, что я хватаю, это мои родители и я. На этой фотографии мне было десять. Это была последняя поездка, в которую я отправился с ними, прежде чем они были убиты. Мы стоим перед большим аквариумом, и втроем улыбаемся. Иногда мое сердце болит от того, как сильно я скучаю по своим родителям. Они были старше, когда у них появился я. Я был их малышом. После многих лет попыток они не думали, что это когда-нибудь произойдет, а потом, в сорок два года, моя мама обнаружила, что беременна. У нее был брат, который умер от сердечного приступа, когда я был маленьким, а мой отец был единственным ребенком. Когда умерли мои родители, меня взяла к себе бабушка, но ей было уже за восемьдесят, и не прошло и двух лет, как она скончалась.

Я вытаскиваю из коробки еще одну фотографию в рамке. В этой раме Далила, Ксандер и я прошлым летом. Это еще одна фотография, которую напечатал Ксандер. Мы проехали из Техаса в Нью-Йорк и обратно, останавливаясь в разных местах по пути. На этой фотографии мы втроем стоим на вершине здания GE. Далила посередине, и она смеется над Ксандером, который хмурится, потому что ветер бросает ее волосы прямо ему в лицо — и мне... Я смотрю на них. Хотя я бы все отдал, чтобы вернуть своих родителей, иногда я задаюсь вопросом, все ли произошло так, как должно было. Если бы мои родители не умерли, я бы никогда не оказалась в приемной семье Карсонов. Это было довольно дерьмовое место для жизни, но я бы прожил там всю оставшуюся жизнь, если бы это означало, что я встречу Ксандера и Далилу. Возможно, это был Божий план для нас троих встретиться в тот момент нашей жизни, когда мы нуждались друг в друге больше, чем даже мы, двенадцатилетние, могли когда-либо знать.

— Эй, — я поднимаю глаза на голос и вижу Ксандера, стоящего в дверном проеме. Он заходит внутрь и закрывает за собой дверь. — Ты в порядке? — он садится на кровать рядом со мной и берет фотографию у меня из рук.

Он смотрит на это несколько секунд, прежде чем поднять взгляд на меня. Его язык высовывается, чтобы смочить верхнюю губу, прежде чем он прикусывает нижнюю. Он делает это всякий раз, когда волнуется.

— Да, — говорю я, переводя взгляд обратно на фотографию в его руке. — Просто думаю о том, как хорошо нам троим жить под одной крышей. Далила здорова, и у нас есть этот следующий год для всех нас, чтобы потусоваться, прежде чем тебе придется решать, остаешься ты или уходишь.

— Коул, — шепчет Ксандер, и я поднимаю на него глаза.

— Да?

Он облизывает губы и снова прикусывает нижнюю губу, прежде чем покачать головой.

— Неважно, — он тихо хихикает и встает, возвращая мне фотографию. — Я увижу тебя там, — он наклоняет голову в сторону двери, затем уходит. Я кладу фотографию на прикроватную тумбочку и следую за ним.

Беря еще одну кружку пива, я замечаю своего друга, с которым познакомился на уроке здоровья в прошлом семестре.

— Эй, чувак! Милое местечко, — Дэррил протягивает мне руку, чтобы пожать ее.

— Спасибо. Ты готов к тому, что на этой неделе снова начнутся занятия в школе?

— Черт возьми, нет, но я готов стать на год ближе к выпуску.

— Верно. Ты что-нибудь делал этим летом?

Я слушаю, как Дэррил рассказывает мне о своих различных связях и поездках, когда мои глаза встречаются с глазами Ксандера. Он одаривает меня кривой ухмылкой, которая заставляет меня чувствовать себя дерьмово, чего я определенно не должен испытывать по отношению к своему лучшему другу. Впрочем, это не первый раз, когда у меня возникают подобные чувства. Это происходило годами, но я предпочитал игнорировать их. Я говорю себе, что это потому, что мы спим с одной и той же женщиной. Мои тело и разум просто сбиты с толку. Проблема в том, что что-то глубоко внутри меня часто называет это ерундой под этим предлогом.

Уже около четырех утра, когда кондоминиум возвращается к тому, каким он был до вечеринки. Все ушли, пиво закончилось, и стало тихо, если не считать негромкой музыки, которая все еще играет, заполняя тишину. Ксандер принимает душ в нашей ванной, а Далила в своей. Поскольку я уже ее принял, я лежу в своей кровати и играю на PlayStation. Раздается стук в мою дверь, и входит Далила. Она одета в свои крошечные хлопчатобумажные шорты и майку. Она ложится рядом со мной и, как она часто делает, когда я играю в свои видеоигры, кладет голову мне на колени и наблюдает. Несколько минут спустя присоединяется Ксандер, беря другой контроллер и садясь на кровать рядом со мной. Я переключаю игру на двух игроков, и мы играем пару матчей NBA Live, прежде чем оба слишком устаем, чтобы смотреть на экран. Я выключаю PlayStation, а когда смотрю вниз, Далила тихо похрапывает. Ксандер просто пожимает плечами, сползает вниз и обнимает одну из моих подушек. Я притягиваю Далилу к себе, и ее голова прижимается прямо к моей груди.

— Я почти уверен, что это лишает смысла иметь три спальни, — шучу я, сползая с кровати, и ложусь.

— Не-а, — Ксандер хихикает. — Мы просто поменяем спальни местами, так мы все привыкнем, — он улыбается мне, прежде чем закрыть глаза, и, наблюдая за тем, как двое моих лучших друзей спят, я не могу не задаться вопросом, что ждет всех нас в будущем. За эти годы я понял, что если все кажется слишком совершенным, то, скорее всего, так оно и есть.

Ксандер