Мы оба берем напиток, конфеты и попкорн, затем направляемся к средним местам как раз в тот момент, когда заканчивается превью и гаснет свет, указывая на то, что фильм вот-вот начнется.

Не в силах больше ни секунды не прикасаться к нему, я притягиваю его лицо к своему для поцелуя, мне насрать на то, что он выбрал для нашего просмотра. Единственное, о чем я забочусь прямо сейчас, это показать Ксандеру, как много значит для меня то, что он делает этой ночью.

И точно так же, как всякий раз, когда мы с Ксандером целуемся, обстановка быстро накаляется, и еще до того, как произносятся вступительные реплики фильма, я поднимаю подлокотник и расстегиваю его брюки. Я почти уверен, что банка с попкорном упадет на пол, но мне похуй. Мои губы обхватывают головку его члена, и мой рот движется вниз по его твердой длине, дюйм за восхитительным дюймом, пока я не заглатываю в свое горло столько его, сколько могу. Мой нос касается аккуратно подстриженных кудрей Ксандера, и я не могу не вдыхать его мускусный аромат. Ксандер издает низкий стон, но не двигает ни единым мускулом, когда я начинаю качать головой вверх-вниз над ним. Это не занимает много времени, прежде чем его бедра начинают неистово двигаться, когда он вводит свой член в мой рот и выходит из него, встречая мой толчок за толчком. Моя слюна стекает по его члену, когда он трахает мой рот, пока не кончает мне в горло. Как только я отсасываю у него дочиста, я сажусь и вытираю слюну с губ, пока он заправляет себя обратно в штаны.

— На случай, если я не совсем ясно выразился, — я хихикаю. — Спасибо тебе за сегодняшний вечер.

Ксандер со смехом откидывает голову назад.

— Если все наши свидания будут начинаться именно так, тебе лучше поверить, что я собираюсь часто приглашать тебя куда-нибудь.

Мы проводим следующие пару часов, поедая слишком много нездоровой пищи, целуясь, немного смотря фильм и разговаривая о всякой ерунде. Ночь абсолютно, блядь, идеальна. Когда идут титры, мне грустно оттого, что вечер подходит к концу, и я думаю, Ксандеру тоже, потому что он говорит: —Мы можем сделать это снова. Черт возьми, в следующий раз я смогу арендовать кинотеатр для двух фильмов, — он хихикает, но я хмурюсь. Если бы я не был так упрям в том, чтобы держать нас в секрете, мы могли бы встречаться, когда захотели. Здесь он изо всех сил старается показать мне, как много значат для него эти отношения, а в ответ я заставляю нас прятаться.

— Еще раз спасибо тебе за то, что делаешь это.

— Конечно, — он улыбается. — Это то, что делают парни, — он игриво подмигивает мне, прежде чем показать своим горячим, влажным, талантливым ртом, что еще делают парни.

Ксандер

Я липкий, потный и чертовски израненный, и мне не терпится принять горячий душ и сменить тренировочную одежду. Я подумывал о том, чтобы смыться на стадионе, но потом решил, что если подожду до возвращения домой, то, возможно, смогу убедить Коула присоединиться ко мне. Тренировочный лагерь начнется только через полтора месяца, но я всегда начинаю возвращаться к своим обычным занятиям за несколько недель до этого. Это включает в себя тренировки два раза в день и питание только тем, что входит в мой рацион. Мое тело — это мой сосуд, и если я не подпитываю его должным образом, оно не будет работать так, как мне нужно.

Когда я открываю входную дверь, я сразу замечаю, что там темно и тихо. Когда ты живешь с младенцем, почти никогда не бывает тихо. Я собираюсь включить свет, когда замечаю несколько зажженных свечей на столе и столешницах.

— Коул? — я зову, но он не отвечает. Я захожу на кухню и вижу на плите посуду, покрытую алюминием. Пахнет по-итальянски, и у меня урчит в животе.

— Привет, ты рано вернулся, — Коул заходит на кухню в одних спортивных штанах, низко сидящих на бедрах. Его волосы все еще влажные, что означает, что он только что принял душ. Черт возьми. Он целомудренно целует меня, затем слегка отстраняется. — Я приготовил нам ужин, но от тебя воняет. Почему бы тебе не принять душ, пока я разогреваю гарниры, а потом мы сможем поесть.

— Ты готовил? — я спрашиваю ошеломленно, потому что Коул не готовит... Черт, Коул не умеет готовить.

— Ну, вроде того, — он тихо посмеивается. — Я попросил вашего шеф-повара приготовить все это и принести, так что все, что мне нужно будет сделать, это разогреть. Технически это означает, что я сделал это, — он пожимает плечами с широкой улыбкой на лице.

— Где Зои? — сейчас только пять часов, так что не может быть, чтобы она уже легла спать.

— Джоанне и Джону пришлось приехать в город на деловую встречу. Они спросили, могут ли они взять Зои на ночь, — он поднимает брови, и я смеюсь. — Она будет дома утром.

Хватаясь за завязки его штанов, я притягиваю его к себе, пока наши тела не оказываются почти на одном уровне.

— Означает ли это то, о чем я думаю?

— Целых двенадцать часов сна? — невозмутимо спрашивает он. — Да, это так.

Я разражаюсь громким смехом.

— Забавно. Больше похоже на то, что я целых двенадцать часов буду трахать тебя.

— Скорее, шесть. Остальные шесть я буду трахать тебя, — он целует меня, затем направляется к плите. — Но сначала тебе нужно принять душ, — он шлепает меня по заднице. — Сейчас.

— Я надеялся, что ты присоединишься ко мне, — ворчу я. — Это единственная причина, по которой я все еще весь потный.

— Я уже взял одно, — он смеется, качая головой, когда ставит противень в духовку.

— Хорошо, тогда как насчет того, чтобы я испачкал тебя, а потом ты мог бы принять душ со мной, — я подхожу к нему сзади и обвиваю рукой его талию, моя ладонь пробегает по его мускулистому торсу и опускается на выпуклость в штанах. Он издает низкий стон, и я знаю, что он у меня.

— Прекрасно, но у нас есть только тридцать минут, — он оборачивается. — Именно столько времени понадобится курице, чтобы запекаться в духовке.

— Тридцать минут? Мне понадобится гораздо больше времени, чтобы сделать все то, что я хочу сделать с тобой. Я быстро приму душ, пока ты... Притворяешься, что готовишь наш ужин, и как только мы закончим есть, у нас будет вся ночь, — я заключаю Коула в объятия и целомудренно целую его в губы, прежде чем выйти из кухни.

— Я не занимаюсь фальшивой выпечкой! — он кричит. — Духовка действительно включена!

— Ты разогреваешь дерьмо! — я кричу в ответ сквозь смех. — Это, блядь, не считается.

Быстро приняв душ, я встречаюсь с Коулом в столовой, где он уже все приготовил к ужину. Еда пахнет восхитительно, и мне нравится, что он позвал моего шеф-повара приготовить ее, зная, что я вернулся к здоровому питанию. Мы едим курицу и салат, рассказывая о том, как прошел наш день, и все это кажется таким домашним, как то, чем занимаются пары в кино. До того, как Коул и Зои переехали ко мне, был только я. Конечно, иногда после тренировки я встречался с некоторыми из моих товарищей по команде за ужином, но большинство из них либо женаты, либо встречаются с кем-то. И те, кто одинок, обычно собираются найти кого-то, с кем можно переспать. И поскольку это было не то, чем мне было интересно заниматься, большую часть времени я проводил один в своей пустой квартире. В то время я думал, что меня это устраивает, но теперь, когда я знаю, каково это, когда мой дом полон детских бутылочек, игрушек и качелей, моя спальня завалена одеждой Коула, а кухня забита нездоровой пищей, я не могу представить это по-другому. Правда в том, что я с ужасом жду начала сезона. Ночи в одиночестве в гостиничных номерах, в то время как я целыми днями нахожусь в разъездах. Я так привык делить постель с Коулом. К бормотанию Зои ранним утром. Я не знаю, как я смогу прожить несколько дней, не видя их.

— Эй, ты в порядке? — спрашивает Коул, вставая и забирая мою пустую тарелку, стоящую передо мной.

— Да, спасибо за ужин, — говорю я, тоже вставая, чтобы помочь ему. Мы заходим на кухню, и он ставит грязную посуду в раковину и включает воду. — Стелла приберется к завтрашнему дню. Просто оставь грязную посуду, и она с ней разберется, — я снова выключаю воду. Коул собирается возразить, но прежде чем он успевает, мои руки хватают его за бока, и я обхватываю его руками.