— Ты говорила с доктором Мортоном о начале твоего лечения, как только родится ребенок?

— У меня все в порядке. Они внимательно следят за мной, и у них есть план.

— Хорошо, потому что Далила... — Коул смотрит на меня. — Я не могу сделать это без тебя.

Коул

—... и это этаж восстановления, — Паула, медсестра, принимающая роды, указывает на коридор, где суетятся несколько других медсестер и врачей. — Давай заглянем в пустую комнату, чтобы ты знала, чего можешь ожидать, — она ведет нас в первую пустую комнату, и мы все собираемся внутри. Нас здесь около десяти для экскурсии по больнице. Пола отвела нас в регистратуру, чтобы убедиться, что мы все на месте и документы заполнены, а затем в отделение родов.

Сейчас мы находимся в больничном крыле, куда доставляют женщин, чтобы они пришли в себя после рождения ребенка. Находясь здесь, все это кажется таким реальным. Черт возьми, у нас будет настоящий ребенок. Тот, за любовь к которому мы несем ответственность и о котором заботимся. И хотя все эти пары в восторге, я чертовски волнуюсь, потому что ситуация Далилы не похожа ни на одну из этих пар. У нее аномальные клетки, которые любят размножаться в ее теле и медленно — или не так медленно — убивают ее. Каждый раз, когда я думаю о Далиле и о том, как ее тело продолжает работать против нее, мне хочется проклясть Бога. Как он мог создать кого-то настолько прекрасного внутри и снаружи, а затем довести до того, что ей приходится бояться и бороться за свою жизнь каждый проклятый день. Она одна из хороших. Оставь рак для насильника или педофила! Не для Далилы. Я имею в виду, давай, нахуй. Моя бабушка говорила, что Бог дает тебе только то, с чем ты можешь справиться, но, черт возьми, значит, из-за того, что Далила сильная, он собирается просто продолжать кидаться этим на нее?

Я делаю глубокий вдох, чтобы не накалять себе нервы. Я просто ненавижу, что, пока все улыбаются и строят планы на будущее, мы с Далилой молча молимся за то, чтобы она просто жила. Я каждый день пытаюсь оставаться позитивным и сильным, но это становится все труднее и труднее.

— Эй, Коул, — мягко говорит Далила, вырывая меня из моих мыслей. — Я не слишком хорошо себя чувствую. Я думаю, мне нужно... — она не заканчивает предложение, потому что ее глаза закатываются на затылке, и она обмякает. К счастью, я стою рядом с ней и подхватываю ее до того, как она падает. Мне требуется около секунды, прежде чем я понимаю, что Далила только что потеряла сознание.

— Мне нужен врач! — я кричу, и все смотрят на меня, когда я осторожно опускаю ее на землю. — Сейчас же! У нее рак. Мне нужны доктор Блейк и доктор Мортон, немедленно!

Паула немедленно приступает к действию, и менее чем через минуту всех выводят из палаты, а несколько врачей спешат внутрь. Используя каталку, они переносят ее на больничную койку и начинают осматривать.

— Как ее зовут? — спрашивает одна из медсестер.

— Ее зовут Далила Кросс. У нее лимфома Ходжкина, и она на тридцать пятой неделе беременности, — говорю я ей.

— Нам нужно, чтобы вы подождали снаружи, пока мы не определим ее состояние, — говорит медсестра, провожая меня на улицу в комнату ожидания.

— Я отец. Не могли бы вы, пожалуйста, дать мне знать, когда вам что-нибудь станет известно? — я умоляю.

— Я так и сделаю, — она убегает, а я опускаюсь на стул, моя голова падает на руки, когда я молюсь за Далилу и нашего ребенка, чтобы все было в порядке. Затем я начинаю обзванивать всех. Сначала я звоню родителям Далилы, которые говорят мне, что они уже в пути. Затем я звоню Ксандеру и оставляю ему голосовое сообщение. Я звоню в кабинет акушера Далилы и ее онколога, просто чтобы быть уверенным. Я пишу Саммер и даю ей знать, и она отвечает, что сообщит другим друзьям Далилы.

— Вы отец ребенка Далилы Кросс? — спрашивает медсестра. На ее бейджике написано «Люси».

— Да, — говорю я, вставая. — С ней все в порядке?

— Доктор Блейк был на связи и уведомлен. Он готовит ее к экстренному кесареву сечению. У нее было слишком высокое кровяное давление, поэтому он хочет удалить ребенка сейчас, чтобы не подвергать мать риску заражения из-за ее состояния. Ее состояние стабильное, и ей сделали анестезию для операции. Хотели бы вы быть в этой комнате?

— Да, пожалуйста.

— Следуйте за мной, — медсестра Люси вручает мне набор халатов, пинеток и шапочки. — Вымойте руки дважды, и я вернусь за вами, как только доктор будет готов.

Несколько минут спустя она возвращается, и я следую за ней в ледяную хирургическую палату. Я заворачиваю за угол и вижу Далилу, лежащую на медицинской кровати. Прямоугольная драпировка прикрывает всю ее нижнюю половину, но поскольку я высокий, я могу видеть ее беременный живот с другой стороны.

Доктор раздает распоряжения, и все готовятся к этим родам, а я, я чертовски волнуюсь. Медсестра пододвигает табурет рядом с Далилой и говорит мне, что я могу сесть, что я и делаю. Далила еще не проснулась, поэтому я улучаю момент, чтобы убрать выбившуюся прядь с ее глаз, заправляя ее под хирургическую шапочку.

— Хорошо, милая девочка, — говорю я, используя для нее прозвище Ксандера. — Пришло время. Мне нужно, чтобы ты была сильной, пожалуйста. Они собираются забрать у тебя нашего ребенка, и тогда тебе начнет становиться лучше, — Наклоняясь, я целую ее в лоб.

— Папа, — слышу я голос доктора и поднимаю глаза. — У тебя есть фотоаппарат?

О черт!

— Нет, я оставил свой телефон вместе с одеждой.

— У меня есть один, — говорит медсестра с улыбкой. — Я сделаю для тебя несколько снимков.

— Спасибо вам.

— Хорошо, поехали, — говорит доктор Блейк. — Если у тебя не крепкий желудок, не заглядывай в простыню, пока я тебе не скажу, — он подмигивает мне, и из нездорового любопытства я заглядываю в простыню. Живот Далилы вспарывают. Доктор слегка надавливает ей на живот, и жидкость хлещет повсюду.

— И... Это... — доктор вытаскивает свернувшегося калачиком ребенка из тела Далилы. —... девочка! — медсестры суетятся, чтобы убрать ребенка, и несколько секунд спустя наша малышка кричит во все горло. Они делают то, что делают, пока доктор Блейк начинает приводить в порядок Далилу.

— Вот ты где, папа, — одна из медсестер подходит и вручает мне мою дочь, и на короткую секунду в мире все становится на свои места. Медсестра с фотоаппаратом делает пару снимков, пока я смотрю на нее сверху вниз. У нее крошечная прядь каштановых волос, а глаза черные. Она щурится, пытаясь держать глаза открытыми, но это слишком сложно. Ее нос сморщен в виде милой пуговицы, которая идентична носу Далилы. Наклоняя голову, я целую ее в нос.

— Мы должны отвезти ее на несколько тестов. Как только мы закончим, мы приведем ее к тебе, — и вот так просто они увозят нашу малышку. Я хочу сказать им, чтобы они вернули ее, но я этого не делаю. Я знаю, что им нужно выполнять свою работу.

— Следуйте за мной, — говорит медсестра Люси. — Доктору Блейку нужно закончить зашивать Далилу, а затем они встретятся с тобой в ее комнате.

Переодевшись в свою одежду, я возвращаюсь в восстановительное отделение, где замечаю родителей Далилы и Саммер.

— С ней все в порядке? — Джоанна плачет. — С моим ребенком все в порядке?

— С ней все в порядке. У нее было высокое кровяное давление, поэтому им пришлось родить ребенка раньше срока, но она идеальна. Они оба такие.

— Это девочка? — она улыбается сквозь слезы.

— Это девочка, и она выглядит точно так же, как Далила.

Я обнимаю Саммер и благодарю ее за то, что она пришла, обещая, что как только Далила проснется и будет готова к посещениям, я напишу ей и дам знать. Затем родители Далилы и я направляемся в ее комнату, чтобы подождать ее.

Далила

В голове у меня туман, как будто все в таком тумане. Я пытаюсь открыть глаза, но я так устала. Мне просто нужно немного вздремнуть, а потом я проснусь обновленной. Затем я вспоминаю, почему мои глаза закрыты. Мы с Коулом совершали экскурсию по больнице, и у меня начала кружиться голова. О нет! Ребенок. Мои глаза распахиваются, и я смотрю вниз, на свой живот. Он спущен. Он не плоский, но там больше нет детской выпуклости. Где, черт возьми, мой малыш?