— Первая игра называется «Пописай в горшок», — Коул ухмыляется. — Поскольку беременные женщины часто писают... — он бросает на меня понимающий взгляд, и я хихикаю. — Цель игры — посмотреть, кто больше всех сможет пописать в горшок, но не волнуйтесь, мы не используем настоящую мочу, потому что это было бы просто антисанитарно, — он хватает поднос с детскими бутылочками, которые выглядят так, будто наполнены яблочным соком, а другой — с банками из-под масонов.

— Один человек будет держать стеклянную банку, а другой человек будет использовать бутылку, чтобы попытаться выдавить как можно больше мочи в банку. Выигрывает та команда, у которой в банке окажется больше всего сока после того, как он будет выпит. Подвох, — Коул широко улыбается, явно гордясь собой. — Вас должно разделять три фута, — есть коллекция смеха и стонов. — Хорошо! Найдите своего партнера.

Я могла бы легко выбрать Коула или Ксандера, но вместо этого я беру свою маму, надеясь, что Коул и Ксандер сработаются, поскольку Ксандер на самом деле никого здесь не знает, кроме моих родителей и вроде как Саммер и Кейлин. Когда я оглядываюсь, я вижу, что мой план действительно сработал. Коул ухмыляется, пока что-то объясняет Ксандеру, показывая ему детскую бутылочку, и Ксандер мягко улыбается той застенчивой улыбкой, которую он всегда приберегает для Коула. И мое сердце снова чувствует себя полностью наполненным.

Следующие пару часов мы играем в игру за игрой: «Прикрепи сперму к яйцеклетке» — детская версия игры «Приколи хвост ослу». «Дегустация детского питания» — мы все должны угадать, какое детское питание какое. «Измерение живота» — каждый должен угадать размер моего живота в дюймах. У Коула даже есть таблица, составленная для того, чтобы все могли угадать пол ребенка, а также дату и время его рождения. Для всех есть детская книжка, в которую можно внести пожелания для ребенка, и поле, где люди могут записать любимое имя. Коул и моя мама продумали буквально все, чтобы сделать этот день идеальным.

После того, как мы съедаем торт и открываем все подарки, все начинают выходить. Когда остались только мои родители, Коул и Ксандер, я крепко обнимаю маму и благодарю ее.

— О, милая, это было для меня удовольствием. Не могу дождаться встречи со своим внуком, — мама целует меня в щеку. — Я люблю тебя, Далила.

— Я тоже тебя люблю, — я снова обнимаю ее, прежде чем подойти к своему отцу. — Спасибо тебе за все, — говорю я ему.

— Это все Коул и твоя мама.

— Не для вечеринки. За то, что ты мой отец, — я обнимаю его крепче. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Они прощаются с Коулом и заставляют Ксандера пообещать, что он не будет незнакомцем, а затем они уходят.

— А потом их было трое... — я шучу.

— Вообще-то, у меня есть поручение, которое мне нужно выполнить, — говорит Коул.

— В воскресенье? — я спрашиваю.

— Да, ты планируешь немного потусоваться? — спрашивает он Ксандера.

— Да, я забронировал отель на ночь.

— Отлично, я скоро вернусь, — Коул притягивает меня в свои объятия и целует в висок. — У тебя был хороший день?

— Это было абсолютно идеально. Спасибо тебе.

Коул хватает ключи, оставляя нас с Ксандером наедине, и у меня закрадывается подозрение, что он уходит, чтобы дать нам с Ксандером немного времени побыть вместе.

— Мне бы не помешало подышать свежим воздухом, — говорю я Ксандеру. — Хочешь присоединиться ко мне на крыше?

— Я бы с удовольствием.

— Прости за то, что Коул ушел, — говорю я ему, как только мы садимся друг напротив друга в шезлонгах.

— Я думаю, он хотел дать нам немного времени побыть вместе, — говорит Ксандер.

— Вот о чем я думала. Итак, как баскетбол? — спрашиваю я, и Ксандер разражается громким смехом. — Что?

— Как баскетбол? Кроме нескольких сообщений, когда я только переехал от тебя, спрашивающих, как у меня дела, одного разговора, в котором ты подтвердила, что у тебя рак, и нескольких сообщений, в которых я спрашиваю, все ли с тобой в порядке, и ты отвечаешь мне, что у тебя все в порядке, мы не разговаривали три года, и твой первый вопрос: «Как баскетбол?»

— Ну, я начинала с малого, — я смеюсь. — Отлично, как твоя сексуальная жизнь? — я ухмыляюсь, а Ксандер хихикает.

— Теперь это больше похоже на ту Далилу, которую я знаю, — Ксандер подмигивает.

— Я не говорила о тебе, — говорю я ему. — Я сдержала свое обещание. Это было нелегко — Ксандер улыбается, но это грустно, и я ненавижу, что разговоры о его чувствах к Коулу заставляют его грустить.

— Я ценю это, милая девочка.

— Послушай, Ксандер, мне нужно кое-что сказать. Есть шанс, что я умру, и...

— Нет! Этого не произойдет, — он качает головой. Черт возьми, эти парни! Конечно, у него такая же реакция, как у Коула, на мое желание поговорить о будущем.

— Ксандер, пожалуйста, — умоляю я. — Так долго мы трое игнорировали будущее. Я не хочу умирать, а потом...

— Я сказал «нет», Далила. Ты не умираешь, так что, черт возьми, прекрати, пожалуйста. Если хочешь поговорить о чем-нибудь другом, я согласен, но я не собираюсь сидеть здесь и обсуждать твою смерть, потому что этого не произойдет.

— Прекрасно, — я раздражаюсь. — Давай обсудим тебя и Коула.

— Нет никаких меня и Коула.

— Могло бы быть!

— Ты пытаешься заложить мне своего парня? — Ксандер ухмыляется, пытаясь разрядить обстановку, и я понимаю, что он не знает.

— Мы с Коулом не вместе, — глаза Ксандера расширяются, прежде чем он скрывает свое потрясенное выражение. — Мы расстались до того, как я узнала, что беременна. Хочешь знать почему? — когда Ксандер не отвечает, я продолжаю. — Потому что, когда он занимался сексом со мной сзади, он выкрикнул твое имя, кончая. Теперь пришло время нам поговорить. И прежде чем ты скажешь хоть слово, я имею в виду, что я собираюсь поговорить, а ты будешь слушать.

Я лежу на улице в своем шезлонге, наслаждаясь вечерней прохладой и глядя на темное чистое небо, когда слышу, как дверь во внутренний дворик со скрипом открывается, а затем закрывается, сообщая мне, что Коул дома.

— Ксандер ушел? — спрашивает он.

— Ага.

— У вас с ним был хороший разговор? — Коул садится рядом со мной.

— Да. Я скучаю по нему, — я смотрю на все мерцающие звезды, когда вижу это, падающую звезду.

— Коул, смотри! — я показываю на это. — Загадай желание, — я закрываю глаза и загадываю желание, то самое желание, которое я загадывала с тех пор, как была маленькой девочкой. Когда я открываю глаза, я вижу, что Коул пристально смотрит на меня. — Ты загадал одно? — я спрашиваю.

— Конечно, — он долго смотрит на меня, прежде чем сказать: —Я убрал все, что было на вечеринке по случаю рождения ребенка.

— Я бы помогла, но ты не пускаешь меня в комнату, — я бросаю на него игривый взгляд. Несколько месяцев назад я вернулась домой после обеда с Саммер и обнаружила на двери в старую комнату Ксандера табличку, призывающую меня не входить. Коул сказал, что это сюрприз, и я не смогу увидеть его до тех пор, пока ребенок не родится. Я с нетерпением ждала возможности выбрать все для ребенка после его или ее рождения, как только узнаю пол, но, зная, что Коул сделал это из любви и волнения за нашего ребенка, у меня не хватило духу спорить. Я уверена, что все, что он выберет, будет красивым и совершенным.

— Нет, я понял это. Я видел в календаре, что ты добавила экскурсию по больнице. Ты начинаешь волноваться? Нереально думать о том факте, что в ближайшие восемь недель наш ребенок будет здесь.

Мое сердце сжимается от этой мысли. Я не хочу быть взволнованной, но в то же время мне страшно. Я чувствую это нутром. Я больна. Рак распространяется, и я каждый день в ужасе от того, что не доживу до рождения моего ребенка. Но я не говорю этого Коулу. Я приняла это решение, и я ни на секунду не пожалею об этом.

— Я действительно взволнована, — говорю я. — Я не могу дождаться встречи с ним или с ней.