— Коул, — говорит Ксандер, и Коул подходит. — Нам нужно подготовить ее, — Ксандер раздвигает мои ноги, оставляя меня широко открытой и уязвимой. Я должна быть смущена, но я не смущена, и не впервые я думаю, как мне повезло, что мой первый раз будет с двумя моими лучшими друзьями. Мы с Коулом наблюдаем, как Ксандер наклоняет свое лицо вниз, раздвигает губки моей киски и облизывает мою щель, его теплый язык вызывает дрожь по моему позвоночнику и прямо к сердцевине.

После пары облизываний языком он бормочет: — Срань господня, ты намокла, — он смотрит на меня, и я вижу влагу, искрящуюся на его красивых губах. Его язык высовывается, чтобы попробовать мои соки, и мышцы на вершине моих бедер напрягаются. Его пристальный взгляд встречается с Коулом, и он слегка кивает ему, прежде чем снова опускает взгляд на мою киску и медленно вводит в меня один палец. Он вставляет его, а затем вытаскивает несколько раз, прежде чем добавить еще один. Он останавливается на секунду и бросает на Коула разгоряченный взгляд, прежде чем вставить третий палец.

Взгляд Коула отрывается от моей нижней половины, и его рот и руки переходят прямо к моим грудям, нежно массируя и посасывая их. Ксандер продолжает трахать меня пальцами, и я чувствую, как что-то во мне нарастает, мое тело дрожит от желания. Его пальцы останавливаются, и я слышу свой вздох, желая, чтобы он продолжал. Но прежде чем я успеваю высказать свою жалобу, его прохладное дыхание снова касается моего входа. Его язык опускается на мой клитор, когда он снова вводит в меня пальцы.

Я громко стону, но быстро замолкаю, когда Коул завладевает моими губами. Одна из моих рук ложится на голову Ксандера, мои пальцы запускаются в его волосы, безмолвно умоляя его никогда не прекращать делать то, что он делает с моим телом. Другой рукой я сжимаю шею Коула сзади, пока он продолжает страстно целовать меня, и, прежде чем я осознаю это, мое тело устроено так высоко, заведено так туго, что у меня нет выбора, кроме как отпустить и упасть, и, святое дерьмо, что это за падение. Все мое тело дрожит, а мою киску сотрясают спазмы. Я чувствую, что потеряла всякий контроль, когда кончаю прямо на пальцы и язык Ксандера. Это не первый оргазм, который я когда-либо испытывала, поскольку я несколько раз испытывала его, экспериментируя, но он, определенно, самый сногсшибательный.

Пока я все еще прихожу в себя от оргазма, я замечаю, что глаза Коула встречаются с глазами Ксандера. Должно быть, между ними двумя что-то безмолвно происходит, потому что Ксандер встает и подходит ко мне сбоку, пока Коул стягивает боксеры и натягивает презерватив. Я замечаю, что его руки дрожат, когда он раздвигает мои ноги.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, и его глаза встречаются с моими.

— Да, — он проводит пальцами по волосам, как всегда делает, когда нервничает. — Мне жаль, если это не идет тебе на пользу, — его губы кривятся в красивой ухмылке.

— Я с вами обоими. Это будет хорошо, несмотря ни на что, — настаиваю я.

— Если это будет слишком больно, просто скажи мне, хорошо?

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Одной рукой сжимая внутреннюю сторону моего бедра, Коул направляет свой член к моему входу. Ксандер не делает попытки прикоснуться ко мне, поэтому вместо него это делаю я. Стягивая с него боксеры, я хватаю его за член и притягиваю его тело к себе. Его член сначала твердый, но сухой, поэтому я облизываю ладонь, чтобы смазать его. И пока Коул медленно входит в меня, я сосредотачиваюсь на ласках Ксандера, боясь неизбежной боли, которую мне предстоит вытерпеть. Когда я начинаю чувствовать, как головка его члена толкается в меня, я громко ахаю. Ксандер наклоняется и, убрав мою руку со своего члена, берет обе мои руки в свою и держит их над моей головой, когда впервые целует меня.

Его язык переплетается с моим, пока Коул продолжает входить в меня. Чем дальше он заходит, тем больнее, и тем крепче Ксандер целует меня. Я чувствую это, когда Коул преодолевает барьер моей девственности. Мой рот открывается, чтобы ахнуть от боли, но поцелуи Ксандера заглушают это, и он не прекращает целовать меня, пока Коул медленно входит и выходит из меня. С каждым толчком боль начинает понемногу утихать, и когда, наконец, становится просто терпимой, Коул замирает, и даже через презерватив я чувствую тепло его оргазма.

Он отстраняется, и Ксандер перестает целовать меня. Оба парня встают и меняются местами. Я смотрю, как Коул снимает презерватив и выбрасывает его в мусорное ведро, а Ксандер надевает свой.

Ксандер опускается передо мной на колени, и его глаза встречаются с моими, молча спрашивая, уверена ли я, что хочу это сделать. Но он был прав в том, что сказал ранее. Я не могу выбирать. Мне нужно быть с ними обоими. Я слегка киваю Ксандеру, и он толкается в меня. Я пытаюсь не морщиться от боли, но ничего не могу с собой поделать. Мне уже больно от того, что я была с Коулом несколько минут назад.

Ксандер не такой нежный, как Коул, но и не грубый, когда медленно входит и выходит из меня. Понимая, что я уделяю все свое внимание Ксандеру и ничего Коулу, мои глаза отрываются от Ксандера, чтобы посмотреть на Коула, и именно тогда я замечаю, что он застыл рядом со мной, уставившись на Ксандера.

Испытывая потребность прикоснуться к нему каким-то образом, как я делала с Ксандером, пока Коул был во мне, я переплетаю свои пальцы с пальцами Коула. Он опускает взгляд на наши руки и мило улыбается мне на мгновение, прежде чем наклониться и поцеловать меня. Я чувствую это, когда Ксандер вот-вот кончит, потому что, в отличие от уверенных толчков Коула, Ксандер становится неистовым, как будто теряет контроль. Его пальцы впиваются в плоть моих бедер, и я издаю низкий стон. Коул прерывает наш поцелуй, и когда Ксандер подходит, мои глаза устремлены на Коула, в то время как его — на Ксандера.

Мы трое снова в нашей одежде и лежим на нашей подстилке из сена. Мое лицо прижато к изгибу плеча Ксандера, его руки обнимают меня, а голова Коула покоится у меня на животе — его пальцы скользят вверх и вниз по моему боку, пока мои пальцы перебирают его волосы. Если бы я могла заморозить хоть одно мгновение во времени, это было бы прямо здесь, прямо сейчас, с моими мальчиками. Мое тело может болеть, но это служит лишь напоминанием о том, что я только что занималась любовью с двумя моими лучшими друзьями. Мои волосы все еще пышные, моя грудь все еще цела, и я не чувствую тошноты или слабости. Я чувствую себя цельной. Я чувствую себя завершенной.

— Почему сейчас я чувствую себя более напуганной, чем когда мне было двенадцать?

— Потому что, когда мы дети, мы не понимаем страха. Вот почему родители должны держать своих малышей за руки, переходя дорогу, ставить ограждения вокруг бассейнов и напоминать им, чтобы они тщательно пережевывали пищу, — отвечает Коул. — В тот день, когда мы встретили тебя, ты была больна и слаба, тебя чаще тошнило, чем нет, но ты все еще была такой сильной и храброй. У тебя не было страха, потому что ты на самом деле не понимала, что значит умереть.

— Мы собираемся быть с тобой на каждом шагу этого пути, — добавляет Ксандер. — Я знаю, что я в TU, но я всего в сорока минутах езды, а Коул прямо по соседству. Как и шесть лет назад, мы здесь ради тебя. И когда ты пройдешь через это, ты поступишь в колледж, вступишь в какое-нибудь девчачье женское общество и проведешь лучшее время в своей жизни. Твои волосы отрастут снова, а грудь заменят, и спустя годы ты оглянешься назад, и все это останется просто дерьмовым воспоминанием. Всего лишь небольшой момент во времени.

— Я не хочу вступать в женское общество. Я хочу жить с вами, ребята.

— Первые два года мне приходится жить в кампусе из-за баскетбола, и, если Коул будет играть, ему тоже придется, но как только вы, ребята, станете юниорами, мы сделаем так, чтобы это произошло. Я обещаю, — говорит Ксандер. — Просто пройди через это, пожалуйста.

Ксандер

— Эй, чувак, я собираюсь принять душ! — я кричу своему соседу по комнате и товарищу по команде Тиму.