Мои мысли возвращаются ко вчерашнему дню, когда я был в душе, и Ксандер спросил, может ли он посмотреть, как я дрочу. Когда я увидел, как он стоит в ванной и смотрит на меня, моей первой мыслью было, что ему нужно отлить, и он зашел, не заметив, что я в душе, но когда я увидел, как он стоит там, меня охватило странное чувство, как будто он не просто смотрел на меня, а оценивал. И когда он спросил, может ли он посмотреть, как я заканчиваю, я не знал, как с этим справиться. Много раз, когда мы были вместе с Далилой, Ксандер хватал мой член, чтобы направить его в нее. Он даже погладил его несколько раз, чтобы убедиться, что он твердый, но я никогда об этом не задумывался, но теперь... Теперь я все подвергаю сомнению, и я, блядь, понятия не имею, что думать. Я думал, что мои чувства к нему в безопасности, потому что они были односторонними, но зная, что Ксандер может чувствовать то же самое... Черт!

— Ты в порядке? — спрашивает Далила, вырывая меня из моих мыслей. Я киваю, но продолжаю молчать. Я никогда не лгал Далиле или Ксандеру, но мне кажется, что даже простое кивание головой — это ложь. Правда в том, что я не знаю, что я чувствую. Когда я дрочил, а Ксандер наблюдал, я чувствовал себя возбужденным. Но когда все закончилось, я почти почувствовал...грязь, как будто то, что я сделал, было неправильно. Затем, когда Ксандер вышел из ванной, не сказав ни слова, я почувствовал себя чертовски виноватым. Из-за чего? Понятия не имею. За то, что не поговорил с ним об этом, может быть, или за то, что сделал это только с ним в ванной, когда мы все обещали, что это были все мы или никто из нас, я не знаю. Я понятия не имею, что думать или чувствовать.

Но сейчас, когда я смотрю, как он играет свою последнюю игру, я внезапно начинаю нервничать... даже бояться. Что, если он все-таки решит принять участие в драфте? Мне нужно поговорить с ним, спросить его, что все это значило. Было ли это любопытством? Он гей? Би? Он явно заводится, когда мы все вместе, но это для Далилы или для меня? Помимо того, что он был с Далилой, он никогда не был ни с кем другим... но в то же время и я. То, что начиналось как способ утешить Далилу, превратилось во что-то другое... Нечто большее... О чем мы никогда не говорим. Мы просто притворяемся, что для нас троих совершенно нормально быть друзьями днем и трахаться с приятелями ночью.

— Ты уверен, Коул? — Далила толкает. — Ты ужасно тихий.

— Да, а где твои родители? — я смотрю на пустые места рядом с ней.

— Они в пути. Моя мама написала, что произошел несчастный случай, поэтому они опоздают на несколько минут.

— Хорошо, — я киваю.

— Коул, — говорит Далила, — Я знаю, что у тебя что-то на уме. Что происходит?

— Ты когда-нибудь задумывалась, куда мы направляемся? — я выпаливаю.

— Куда идти? — спрашивает она в замешательстве. — В клуб сегодня вечером?

— Нет, — я качаю головой. — Ты когда-нибудь задумывался, к чему нас троих ведут эти отношения? Я имею в виду, о чем мы думали? Когда мы заканчиваем? Когда один из нас встречает кого-то другого? Что, если парень, с которым ты встречаешься, не согласен с тем фактом, что ты переспала с двумя своими лучшими друзьями? Ксандер собирается присоединиться к НБА. Это никак не может продолжаться, — я слышу, как повышаю голос, и вижу, как люди вокруг нас смотрят на меня, поэтому я понижаю голос. — Ты моя лучшая подруга, Далила, — шепчу я. — Ты и Ксандер...вы, ребята, трахаете все. Что, если то, что мы все вместе, разрушает нашу дружбу? — я не озвучиваю беспокойство, которое гнездится в глубине моего сознания, когда я вспоминаю Ксандера, стоящего в ванной. Что, если это уже произошло?

Далила несколько раз открывает и закрывает рот, как будто пытается произнести свои мысли в слова, но ничего не выходит, слова не произносятся, и точно так же, как мы все делали последние три года, мы снова притворяемся, что все совершенно нормально, заметая все это под этим пресловутым ковром. Но вы же знаете, в чем проблема, когда вы продолжаете заметать эту грязь под ковер? В конце концов, кто-то обязательно споткнется об это дерьмо и упадет ничком.

Далила

Однажды, когда мне было десять, мы с родителями поехали в Калифорнию на каникулы. Мы тусовались в гостиничном номере, смотрели телевизор и ели ужин, который мои родители заказали в номер, когда ни с того ни с сего земля начала дрожать под нами. Картины на стенах задрожали, и все, что не было привязано, упало на землю и разбилось. Это произошло так быстро, что мы даже не заметили, как это произошло, и все закончилось прежде, чем мы смогли даже осознать, что происходит. Я была молода, но помню, как оглядывался вокруг и удивлялась, как нечто, длившееся всего несколько коротких мгновений, могло принести такое разрушение всему, к чему прикасалось. К счастью, это было не сильное землетрясение, и мы все были в порядке.

Сейчас, когда я сижу здесь, в гостиной своей квартиры, это все равно что снова пережить то землетрясение. Единственная разница в том, что в то время как тот, что в Калифорнии, тихо уничтожал физическую собственность, тот, который я переживаю прямо сейчас, не только молчаливый, но и видимый глазу, никто бы даже не узнал, что это происходит. Но я знаю, что это так. И я в ужасе от того, как это будет оцениваться по шкале Рихтера. Может показаться, что это не так уж плохо, но у меня ужасное чувство, что жизни вот-вот будут разрушены, и как бы мне ни хотелось иметь возможность обвинять мать-природу, виновата в этом только я. Я сделала это. Я вошла тихо, и прежде, чем Ксандер или Коул даже поняли, что происходит, я уничтожила все на нашем пути. Но вместо того, чтобы бороться с разрушениями, они предпочли игнорировать их. Они решили любить меня и ставить меня на первое место. Я эгоистична, и я не заслуживаю ни того, ни другого, вот почему я собираюсь это исправить. Я собираюсь навести порядок в том беспорядке, который я создала, и я собираюсь заслужить их любовь.

— Если ты хочешь пойти куда-нибудь, тебе стоит пойти, — говорит Коул, доставая пиво из холодильника и садясь рядом со мной. — Ксандер собирается опоздать. Поскольку они выиграли чемпионат, он собирается некоторое время давать интервью.

— Я знаю. Мне просто не хочется никуда идти, — я откидываюсь на спинку дивана и поджимаю под себя ноги.

— Ты плохо себя чувствуешь? — Коул начинает проверять меня, как он всегда делает, каждый раз, когда я упоминаю, что плохо себя чувствую. Он так боится возвращения рака, что при первых признаках любой болезни впадает в панику.

— Успокойся. Я сказала, что мне не хочется выходить, но не потому, что я плохо себя чувствую, — я вижу, как Коул заметно вздыхает с облегчением. — Хочешь посмотреть фильм?

— Конечно, — он подходит к развлекательному центру и показывает пару фильмов, которые мы недавно купили. Я выбираю романтическую комедию, и Коул со стоном вставляет ее в DVD-плеер. Он снова садится, и мы смотрим фильм в тишине. Когда этот закончится, я попрошу его вставить еще один. Ксандер должен скоро приехать...

Я даже не могла бы рассказать вам, что произошло в первом фильме или что происходит в этом. Я слишком нервничаю. Я придумала план, как все исправить, и в то время я думала, что это было просто гениально, но теперь, когда пришло время выполнить указанный план, я больше не так уверена.

Как раз в тот момент, когда я подумываю о том, чтобы струсить, входная дверь распахивается и входит Ксандер. Он одет в свой костюм, который он должен надевать на все их игры. Он кивает нам обоим и начинает проходить мимо нас по коридору, что странно. Прежде чем он заходит слишком далеко, я выкрикиваю его имя.

— Проходи и посмотри фильм с нами.

Он останавливается на своем месте, и поскольку я внимательно слежу за ним, я вижу, как его взгляд метнулся к Коулу, прежде чем он посмотрел на меня. Я могу сказать, что он собирается сказать нет, поэтому я добавляю: —Это только началось. Ты ничего не пропустил. Пожалуйста.