Не в силах отказать мне, он говорит, что собирается переодеться и сразу вернется. Пока он уходит, я пересаживаюсь на середину дивана, так что Ксандеру придется сесть с другой стороны от меня. Несколько минут спустя Ксандер возвращается, теперь в своих баскетбольных шортах и хлопчатобумажной футболке. Он садится рядом со мной, и не остается незамеченным, что они с Коулом не сказали друг другу ни единого слова. Как только Ксандер устраивается поудобнее, я притворно зеваю и ложусь поперек дивана, кладя голову Ксандеру на колени, а ноги — Коулу. Рука Ксандера опускается и проводит тыльной стороной ладони вверх и вниз по моей руке, в то время как Коул кладет руки на мои лодыжки. Через несколько минут, когда ни один из них не предпринимает никаких действий, я понимаю, что мне нужно взять контроль в свои руки.

Переворачиваюсь на спину, мои груди перемещаются туда, где была моя рука, и рука Ксандера трется о мои соски, так как на мне нет лифчика. Я издаю стон, чтобы показать свой интерес, и Ксандер смотрит на меня сверху вниз, приподнимая одну бровь (Ладно, мой стон, возможно, был немного драматичным, но давай!). Я слегка выпячиваю грудь и одариваю его усмешкой, которая ясно дает понять, что я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне. К счастью, на этот раз он понимает намек. Пальцами он проводит линию по моей груди и останавливается на моем теперь возбужденном соске, слегка пощипывая его. Я издаю еще один, более правдоподобный стон, и это привлекает внимание Коула. Он отрывается от просмотра фильма и его взгляд останавливается на Ксандере... не на мне, а на Ксандере. Это всего на секунду, но я это видела. Сразу же его внимание переключается на меня, и мне не нужно говорить ни слова, его ладони поднимаются по моим бедрам к шортам.

Коул придвигается ближе и, не теряя времени, стягивает мои шорты и трусики вниз по ногам, в то время как Ксандер помогает мне снять топ. Коул раздвигает мои ноги достаточно, чтобы он мог засунуть в меня свои пальцы. Я еще не намокла, поэтому он раздвигает мои ноги дальше, опускаясь на пол и располагаясь между ними. Он раздвигает мои губы и начинает лизать меня. Я поднимаю взгляд на Ксандера и замечаю, что он наблюдает за Коулом. Когда он видит меня, он наклоняет голову, сжимает мой затылок и притягивает к себе для обжигающего поцелуя. Это самое грубое, что он когда-либо делал со мной, и это кричит об отчаянии. Его зубы стучат о мои, но ему все равно. Его ладонь массирует мою грудь почти до боли, и я позволяю ему. Я не знаю, что происходит с Ксандером, но это почти так, как если бы он использовал мое тело как отдушину, чтобы выместить свою агрессию.

Поскольку рот Ксандера не отрывается от моего, я чувствую, как Коул шире раздвигает мои бедра, его пальцы проникают в мою киску, а язык постоянно касается моего клитора. Мы все исполняли этот танец так много раз, что они могут доставить мне удовольствие в рекордно короткие сроки. Я чувствую приближение оргазма и не могу удержаться, чтобы не прижаться бедрами ко рту Коула, его легкая щетина царапает мою киску и вызывает трение. Он удерживает мои бедра на месте, и когда кончик его языка прижимается к моему клитору, я теряю последний контроль. Мои стоны заглушаются ртом Ксандера, и только когда я наконец-то выхожу из оргазма, кто-то из них перестает прикасаться ко мне.

Прежде чем они успевают сказать хоть слово, я вскакиваю с дивана.

— Я хочу отсосать вам обоим, — требую я, опускаясь на колени.

Они оба повинуются, спуская штаны и боксеры. Их члены твердые, но недостаточно для того, что я имею в виду. Взяв оба их члена в свои руки, я приподнимаю ствол Ксандера и облизываю нижнюю часть его толстого, длинного члена, прежде чем полностью взять его в рот. Затем я делаю то же самое с Коулом. Я лижу, целую и сосу их члены, переключаясь между ними несколько раз, пока они оба не становятся твердыми как сталь.

— Снимайте рубашки, — инструктирую я, и они оба повинуются, пока я продолжаю отсасывать у них. Я украдкой поднимаю взгляд и вижу, что Ксандер смотрит на Коула, и я знаю, что в этот момент я права в том, о чем думаю, потому что яркий блеск в глазах Ксандера — это не просто любовь к другу — это похоть. Я перестаю сосать ему, и он смотрит на меня сверху вниз, и, клянусь, я почти вижу проблеск вины... или, может быть, страха.

— Иди сюда, — мягко приказываю я. Его глаза расширяются, но он делает, как я говорю, опускаясь на колени рядом со мной. Поворачиваясь обратно к Коулу, он стоит там, застыв на месте. Я глажу Коула еще несколько раз, прежде чем сделать свой ход. Взяв Ксандера за затылок, я направляю его к члену Коула. Я снова поднимаю взгляд на Коула, и когда он ничего не говорит, я прижимаю пальцы к задней части шеи Ксандера. Его глаза поднимаются к лицу Коула, но Коул молчит. Я затаила дыхание, ожидая увидеть, выполнит ли Ксандер, и тогда он это делает. Его губы приоткрываются, и он берет член Коула в рот. Он останавливается примерно на дюйм и посасывает головку, прежде чем еще больше приоткрыть губы и заглотить Коула по всей длине. Я вижу это, когда кончик члена Коула касается задней стенки горла Ксандера, потому что его кадык слегка покачивается.

Затем Коул издает дрожащий стон, который подстегивает Ксандера. Его рука поднимается к мошонке Коула, и он массирует его мешочек, пока сосет член Коула. Слишком скоро Коул предупреждает Ксандера о своем приближении, но Ксандеру все равно. Во всяком случае, предупреждение заставляет его сосать сильнее и быстрее. Бедра Коула пару раз вздрагивают, затем он полностью замирает, пока Ксандер впитывает каждую каплю спермы, которую дает ему Коул.

Когда член Коула начинает заметно размягчаться, Ксандер убирает свой рот с него и слегка отступает. Я собираюсь что-то сказать, рассказать о том, что только что произошло, но прежде чем я успеваю, Коул чертыхается себе под нос и говорит: —Этого, блядь, не должно было случиться, — затем он выходит из гостиной в свою спальню, захлопывая за собой дверь и оставляя нас с Ксандером наедине.

— Ксандер, — начинаю говорить я, но он останавливает меня.

— Не надо. Тебе не следовало этого делать, Далила, — Ксандер встает, хватает свои боксеры и брюки и натягивает их, спиной ко мне. Ксандер не часто называет меня по имени, поэтому я знаю, что он действительно расстроен.

— Я просто подумала, что если я вас, ребята, слегка подтолкну...

Ксандер резко поворачивает голову, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Мы не кролики, Далила! Ты не можешь запереть нас вместе в клетке и заставить спариваться.

— Это не то, что я делала, — я качаю головой взад-вперед.

— Черт! — Ксандер ударяет кулаком в стену, и гипсокартон крошится. — Мне нужно выбраться отсюда, — и, не говоря больше ни слова, Ксандер хватает ключи и выходит за дверь.

В этот момент меня охватывает чувство страха. Что, если я только что приняла худшее решение в наших отношениях? Мой толчок, чтобы свести их вместе, может нанести больше вреда, чем любое землетрясение. Что, если я просто обрекла на гибель то, что мы трое разделяли так долго? Нет, я отказываюсь в это верить. Я собираюсь это исправить. Ребята оба успокоятся, мы сядем и поговорим, и мы во всем разберемся. Все будет хорошо.

Ксандер

— Пожалуйста, не делай этого, — снова умоляет Далила, но это бессмысленно, потому что это уже было сделано, и пути назад нет. И даже если бы я мог каким-то образом выпутаться из этого, я бы не хотел. Прошедший месяц показал мне, что я принял лучшее решение для нас троих. Мне чертовски больно? Черт возьми, да, это так. Я собираюсь покинуть единственную настоящую семью, которую я когда-либо знал. Но это нужно было сделать. После того, как все произошло между мной и Коулом в последний раз, когда мы втроем были вместе, мне нужно уехать. Я не могу быть рядом с тем, в кого я влюблен, только для того, чтобы наблюдать, как он любит кого-то другого. Люди смотрят на меня и видят баскетболиста ростом шесть футов четыре дюйма и весом сто восемьдесят пять фунтов, который может поднять становую тягу в четыреста фунтов. Они восхваляют мою силу и ловкость на корте, но чего они не понимают, так это того, что даже сильные мужчины могут быть слабыми, а Коул Эндрюс — моя слабость. В глубине души я верю, что где-то глубоко внутри него, возможно, он чувствует хотя бы часть того, что чувствую я, но из-за того, что он так стремится к тому, чтобы его мама гордилась им, он никогда не позволит себе смириться со своими чувствами.