— Что? — Ксандер смотрит на меня в замешательстве. — Ты следил за моей карьерой?

Я достаю свой телефон и открываю фан-сайт, посвященный ему.

— Возможно, мы три года не разговаривали, но это не значит, что я не горжусь всем, чего ты достиг, — я передаю ему свой телефон, и он начинает прокручивать ленту новостей.

— Срань господня! Я понятия не имел. Наверное, я не обращал внимания, — он прокручивает страницу вниз. — Ну, я думаю, уехать в последнюю минуту, никому не сказав, куда мы направляемся, было хорошей идеей. Фотографии и видео прекратились после чемпионата.

Он возвращает мне мой телефон.

— Так ты следил за мной, да? — Ксандер ухмыляется, и я стону.

— Заткнись.

— Преследуешь меня...

— Заткнись.

— Ты, вероятно, президент фан-клуба Ксандера Томпсона.

— Тебя столкнуть в этот омут?

— Может быть, тебе стоит просто признать правду сейчас и избавить меня от необходимости показывать тебе то, что мы оба уже знаем.

— И что это? — спрашиваю я, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Ксандера. Его взгляд встречается с моим, вся игривость исчезла. Его язык высовывается, чтобы облизать губы, и я знаю, что сейчас произойдет. Я вижу это в его глазах. Он собирается поцеловать меня. Я должен что-то сказать. Поддержи или останови его. Но я этого не делаю. Я не могу. Это то, чего я хотел, верно? Посмотреть, что могло бы быть между нами, прежде чем мы отправимся в Хьюстон.

Мое сердце набирает скорость, пока я сижу здесь, застыв на месте, когда Ксандер наклоняется и прижимается своими губами к моим. Он выжидает мгновение, чтобы увидеть, собираюсь ли я оттолкнуть его, и когда я этого не делаю, он придвигается ближе. Его язык прижимается к моим губам, и я открываю их для него, позволяя ему получить доступ. Пальцы Ксандера находят мои волосы, и он притягивает меня ближе, наш поцелуй углубляется. Мой язык присоединяется к его языку, пока мы исследуем рты друг друга. Поцелуй Ксандера не такой сладкий или нежный, как с Далилой. Это грубо и требовательно. Его губы тверже и сильнее. Его зубы прикусывают мою нижнюю губу, и я издаю стон, желая большего, но прежде чем я успеваю понять, что значит «еще», Ксандер прерывает поцелуй.

— Правда в том, что ты хочешь меня, — говорит он, пожимая плечами, отвечая на мой предыдущий вопрос, игривость возвращается в его голос. Самоуверенный ублюдок.

Упираясь руками в бортик бассейна, я притворяюсь, что собираюсь встать, и точно так же, как я знал, что Ксандер сделает, он тоже начинает вставать. Я жду, пока не пойму, что он немного не в себе, а затем, хорошенько толкнув, сталкиваю его задницу в бассейн, точно так же, как он сделал со мной на причале. Только он, должно быть, предвидел, к чему это приведет, потому что протягивает руку и хватает меня за рубашку, увлекая за собой в воду.

— Хорошая попытка, придурок! — он смеется. — Может быть, тебе нужно посмотреть еще несколько моих игровых видеоматериалов. У меня рефлексы гепарда.

Я посмеиваюсь над тем, насколько он полон собой.

— Я даже не знаю, как мы вписываемся в этот бассейн вместе... — я складываю руки чашечкой и брызгаю на него водой. — Что с твоим эго, занимающим так много места?

— Хa! У тебя есть шутки, — он кивает головой, затем плывет ко мне. Повинуясь инстинкту, я отступаю, только не понимаю, что направление, в котором я иду — это тупик. Моя спина ударяется о бортик, и Ксандер загоняет меня в клетку, его руки хватаются за края бассейна по обе стороны от меня.

— Со всей серьезностью, — бормочет он, его рот так близко к моему, что все, что для этого нужно, чтобы один из нас наклонился всего на волосок, и наши губы соприкоснулись бы. — Этот поцелуй не был одноразовым. Я готов не торопиться, потому что знаю, тебе нужно время, чтобы смириться со смертью Далилы, но я этого так просто не оставлю. Ты ответил на мой поцелуй, сказав мне то, что мне нужно было знать. Ты хочешь видеть, как все идет не меньше, чем я, независимо от того, чего желала для тебя твоя мама.

Его глаза устремляются к моему рту, и он прикусывает нижнюю губу, как будто пытается удержаться от того, чтобы снова поцеловать меня. Я не уверен, что на меня находит, но я наклоняюсь и зубами оттягиваю его нижнюю губу, пока она не отрывается от его зубов. Затем я посасываю его в течение нескольких секунд, наслаждаясь вкусом, присущим только Ксандеру, прежде чем отпускаю.

— Ты прав, я действительно хочу посмотреть, как пойдут дела, независимо от того, что сказала моя мама, но у меня есть два условия.

Его глаза расширяются от шока.

— Хорошо.

— Во-первых, мы никому не говорим. Это останется между нами, — Ксандер хмурит брови. — Только до тех пор, пока мы не выясним, где мы находимся, — добавляю я.

— А во-вторых? — он спрашивает.

— Если ничего не получится, на этот раз мы останемся друзьями. Никто из нас не убегает.

Он снова прикусывает нижнюю губу в раздумье, и мне приходится заставить себя оставить его в покое.

— Хорошо, — наконец говорит он. — Я согласен на твои условия.

Ксандер

— Ты уверен, что готов вернуться? Я могу пойти подписать контракт, сходить на эту благотворительную ерунду и сразу вернуться, — говорю я Коулу.

— Я уверен. Мы здесь уже три недели, и как бы мне ни хотелось остаться здесь навсегда, нам многое нужно сделать, например, перевезти все наше барахло к тебе домой. Черт! И мне нужно будет просмотреть вещи Далилы. Мне также нужно встретиться с Джоанной, потому что мои извинения перед ней не могут быть переданы по телефону, и я хотел бы начать искать новую работу.

Слушая, как Коул говорит, я внутренне ухмыляюсь. Последняя неделя была похожа на то, как будто я снова тусовался со своим лучшим другом. Помимо нашего поцелуя у бассейна, я не подталкивал его ни к чему сексуальному. Я имел в виду то, что сказал о том, чтобы не торопиться. Коул все еще скорбит по Далиле, и я не хочу ничего торопить. Но, услышав, как он говорит о переезде ко мне и поиске работы, я надеюсь, что мы движемся в правильном направлении, и он имел в виду то, что сказал о желании посмотреть, как все сложится между нами.

— Ты не должен делать ничего из этого в одиночку. Я могу нанять кого-нибудь, чтобы перевезти все твои вещи. Мы попросим Джоан прийти, и мы разберем вещи Далилы, выясняя, что каждый из нас хочет сохранить или отдать на благотворительность. Ты можешь извиниться, когда она подойдет, но она знает тебя, Коул, и она знает, что ты был не в своем уме. Я каждый день отправлял ей фотографии Зои, и мы несколько раз общались по видеочату. Что касается того, что ты устраиваешься на работу, я думаю, это круто, но просто знай, если ты хочешь взять отпуск на год или сколько угодно еще, это тоже нормально.

Он смотрит на меня с признательностью.

— Спасибо, чувак. Я намерен закончить собирать вещи.

— Не спеши, рейс отправляется только через несколько часов.

День выдался чертовски длинным, и мы прибываем в Даллас почти к полуночи. Зои капризничает, и мы все устали. Мы высаживаем Мэллори у ее дома и благодарим ее за все, затем заселяемся в отель. Коул упоминает, что он согласен остаться в кондоминиуме, чтобы сэкономить деньги, но этого не происходит. Он зашел слишком далеко, чтобы сейчас отступать. Мы устраиваемся, и Зои выходит, как маленький ангел, которым она и является, в считанные секунды, ее тело раскинулось в переносной кроватке, как крошечная морская звезда. Коул извиняется, чтобы пойти распаковать вещи и принять душ в своей комнате, и я делаю то же самое.

После того, как я смываю грязь после путешествия, я надеваю боксеры и футболку и направляюсь на кухню, чтобы выпить. Я смотрю на свой телефон и проверяю электронную почту, поэтому не вижу Коула. Когда я сталкиваюсь с ним, мой телефон падает на пол, но я не утруждаю себя тем, чтобы посмотреть на него, потому что на кухне стоит Коул в одних трусах.