— Эй, — говорю я, чтобы привлечь его внимание, и он снова открывает глаза. — Мы собираемся пройти через это. Я обещаю, — я встаю и протягиваю руку, и Коул берет ее, поднимаясь на ноги. — Поехали.

Он молча следует за мной из бара к моей машине, ни один из нас не произносит ни слова всю дорогу до кондоминиума. Когда мы приезжаем, я говорю ему оставаться в машине, а сам возращаюсь через несколько минут. Я поднимаюсь наверх и нахожу Джоанну и пожилую женщину беседующими на диване. Когда Джоанна встречается со мной взглядом, она кивает и встает. Женщина тоже встает, и они оба идут ко мне.

— Ксандер, это Мэллори Арно. Мэллори, это Ксандер Томпсон. Он тот, кто нуждается в ваших услугах.

— Приятно познакомиться, — говорит Мэллори.

— Взаимно, — говорю я ей и пожимаю руку. — Джоанна, могу я минутку поговорить с тобой на кухне?

— Конечно, — она следует за мной на кухню.

— Ты встречалась со всеми тремя женщинами? — я спрашиваю.

— На самом деле я встречалась только с двумя. Но мне понравилась эта женщина. Я позвонила по номеру, который ты мне дал, и сказала им отменить последнее собеседование. Мэллори великолепна. Она бабушка и обычно присматривает за внуками для дочери и зятя, но они уже год как уехали из страны по делам, поэтому она стала няней, чтобы чем-то занять себя. Она медсестра на пенсии, поэтому более чем способна позаботиться о Зои, и, как ты знаешь, она готова путешествовать.

— Спасибо тебе, — я обнимаю Джоанну. — Я нашел Коула, он внизу. Он не может подняться сюда. Я собираюсь привезти его и Зои в мой отель сегодня вечером, и мы вылетаем утром.

— Пожалуйста, звоните по видеочату и присылайте мне фотографии.

— Конечно, — я собираюсь вернуться в гостиную, когда Джоанна произносит мое имя.

— Далила оставила письма для тебя и Коула. Мне разрешено отдать тебе твое сейчас, но я пока не могу отдать Коулу его.

Я оборачиваюсь, ошеломленная.

— Она знала, что умрет?

— О нет! Она не знала, милый, но когда она начала свое лечение, она написала их на всякий случай. На самом деле она писала по одному для вас обоих каждый раз, когда проходила курс химиотерапии, — слезы застилают ее глаза. — А потом, когда ей сказали, что у нее год ремиссии, она забрала их у меня обратно. Знаешь ли ты, что для того, чтобы официально считаться находящимся в стадии ремиссии, ты должен быть свободен от рака в течение пяти лет?

Я качаю головой. Я этого не знал.

— Она ни разу не выдержала пяти лет. С тех пор как ей исполнилось одиннадцать лет и ей поставили диагноз, моя маленькая девочка никогда не болела раком больше четырех лет. Она просто так устала, Ксандер.

— Я знаю, что это так.

— Вот твое письмо, — она достает из сумочки светло-розовый конверт и протягивает его мне. — Она так сильно любила вас, мальчики.

Я беру у нее конверт, и хотя это всего лишь бумага, в моей руке он кажется весом в сто фунтов.

— Что определило, что вам было позволено подарить мне это? — я спрашиваю с любопытством, поскольку она сказала, что ей пока нельзя отдавать Коулу его.

— Она сказала, что если она умрет, ты будешь нужен Коулу, и в тот день, когда ты появился, чтобы быть рядом с ним, я решила отдать это тебе. И она попросила, пожалуйста, не говорить Коулу, пока он не получит свое письмо.

— Когда вам будет позволено отдать Коулу его?

— О, ты знаешь, что я не могу тебе этого сказать, — она подмигивает и вытирает слезы.

Мы возвращаемся в гостиную, и я сообщаю Мэллори, что она принята на работу, и мы заберем ее, чтобы уехать завтра утром. Мы собираемся на пляж, и, поскольку у нее будет достаточно свободного времени, чтобы делать то, что она хочет, ей следует взять с собой купальный костюм или что-то еще, что ей нужно для теплой пляжной погоды. Поблагодарив меня и уйдя, Джоанна помогает мне собрать Зои и спускается со мной вниз. Я бросаю коляску Зои в багажник вместе с их двумя чемоданами. Джоанна показывает мне, как пристегнуть автокресло Зои к машине, в то время как Коул сидит на переднем сиденье, не говоря ни слова. Он либо потерял сознание, либо слишком смущен, чтобы что-то сказать. Джоанна целует Зои на прощание и заставляет меня пообещать во второй раз отправлять ежедневные фотографии и часто общаться в видеочате. А потом мы отправляемся в путь. Коул молчит всю дорогу, но открывает глаза, как только мы заезжаем на парковку отеля, что говорит мне о том, что на самом деле он не спал.

— Мы остаемся здесь только на ночь, но нам понадобится наш багаж, чтобы переодеться. Насколько ты пьян? Ты сможешь донести багаж или мне позвать кого-нибудь на помощь?

Коул настороженно смотрит на меня.

— Куда мы идем завтра?

— Прочь. Итак, ты можешь помочь с багажом или нет?

— Да, — это все, что он говорит, прежде чем выйти из машины. Пока он собирает сумки, я хватаю Зои. Она спит как маленький ангел, но я думаю, это ненадолго. Наверное, мне следовало попросить Мэллори начать сегодня вечером, но ей нужно было пойти домой и собрать вещи.

Мы поднимаемся на лифте в мою комнату, и как только мы оказываемся там, Коул направляется прямо в душ, в то время как я остаюсь в главной комнате, смотрю, как спит Зои, и молюсь, чтобы я здесь не перегнул палку. Когда я встаю, чтобы выпить, я чувствую, как шуршит письмо, которое дала мне Джоанна. Надеясь, что у Далилы найдутся для меня последние слова поддержки, я вывожу Зои — все еще спящую в своем автомобильном кресле — на балкон, чтобы я мог прочитать письмо Далилы.

Ксандер,

Если ты читаешь это письмо, значит, моя удача отвернулась, и я больше не с вами, ребята (но я всегда буду с вами духом). Это также означает, что ты нужен Коулу, и ты вернулся домой, чтобы быть рядом с ним. У меня трижды был рак, и каждый раз я писала тебе и Коулу письма, но на этот раз все по-другому. Может быть, это потому, что, когда я пишу это письмо, я сижу рядом со своей спящей новорожденной дочерью, или, может быть, потому, что в отличие от двух других случаев, когда я бы назвала тебя, Коула и себя лучшими друзьями, на этот раз я знаю лучше. Ты и я, мы лучшие друзья. Коул и я, мы лучшие друзья (не позволяй ребенку одурачить тебя). Но тебе и Коулу, вам двоим суждено стать гораздо большим, чем просто лучшими друзьями. Тот факт, что ты читаешь это, говорит мне о том, что ты не разочаровался в нем, и это делает меня такой счастливой.

Если я знаю Коула так, как мне кажется, он, вероятно, чувствует себя потерянным прямо сейчас. Он, вероятно, впал в депрессию и сожалеет о каждом решении, которое привело к моменту моей смерти. Пожалуйста, не позволяй ему этого делать, потому что я не жалею ни об одном дне своей жизни с вами двумя. Во-первых, это дало мне Зои, и я никогда не могла пожалеть ни о чем, что побудило меня стать матерью моей драгоценной маленькой девочки. Мое единственное сожаление заключается в том, что я не нарушила данное тебе обещание. То, где я согласилась не говорить с Коулом о тебе. Но это нормально, потому что мне хотелось бы думать, что все происходит по какой-то причине. Как бы нам ни хотелось контролировать свою жизнь и будущее, иногда мы не можем этого сделать. Иногда нам просто нужно сидеть сложа руки и крепко держаться, пока мы не увидим, куда заведет нас жизнь. Я знаю, это звучит банально, но я думаю, тебе нужно было уйти, чтобы Коул мог понять, как сильно он тебя любит, и ни на секунду не думай, что он этого не делает. Он любит тебя, и ты ему нужен.

Я не знаю, сколько Зои сейчас лет, но я знаю, что ты ей тоже нужен. Помнишь, когда я попросила тебя быть ее крестным отцом? Что ж, теперь я прошу тебя быть ее отцом вместе с Коулом, а это значит, что тебе нужно бороться. Борись за Коула. Сражайся за своего лучшего друга, мужчину, которого ты любишь. Сражайтесь за свое «долго и счастливо». И я знаю, о чем ты думаешь: как бороться за того, кто не хочет, чтобы за него боролись? Что ж, объясняю. Ты просто должен заставить его увидеть это. Покажи ему, что любовь к тебе заставила бы его маму гордиться им так же, как если бы он был с женщиной, потому что, как молодая мать, я могу сказать вам, единственное, чего мы хотим для наших детей — это чтобы они были счастливы. И не то, что бы вам это нужно, но, пожалуйста, знайте, что у вас обоих есть мое благословение.