— Почему ты так рвешься помогать? Я не понимаю, зачем тебе это, и просто... — она впивается в меня взглядом, и я не отвожу глаз. Во многих смыслах кажется, что это противостояние назревало уже слишком давно.

Признание так и просится наружу, но сомневаюсь, что сейчас подходящий момент изливать душу. Для нее день и так выдался слишком тяжелым. Поэтому меняю тактику.

— Почему ты так отчаянно сопротивляешься любой помощи?

Лейтон раздраженно отмахивается и отходит в сторону.

— Только не начинай. Хватает психоанализа от твоей сестры. Что это, родовая черта Карлайлов?

— Мы на твоей стороне. У тебя сейчас по-настоящему дерьмовый период, и мы могли бы облегчить ношу, если бы ты только позволила. Но ты же, черт возьми, упрямая!

Лейтон резко оборачивается, и ее рыжевато-золотистые волосы взметаются, прежде чем я успеваю разглядеть искаженное гневом лицо.

— Дело вовсе не в моем упрямстве, Хейс. Не поэтому я отказываюсь от помощи.

— Тогда в чем же? Во мне? Просто не хочешь быть рядом? — делаю шаг вперед, теперь нас разделяют считаные сантиметры.

На мгновение ее ярость утихает, и я принимаю это за добрый знак, но гнев тут же вспыхивает с новой силой.

— Тебе лучше не знать. Просто возвращайся в «Амбар» или как там его называют, подцепи какую-нибудь фифу и оставь меня, черт возьми, в покое.

Лейтон порывается уйти, но я перехватываю ее за запястье, затаскиваю в ближайший переулок и прижимаю спиной к стене.

— Фифу? Значит, ты считаешь меня таким же, как и все остальные? Думаешь, нужны одни гулянки да вечеринки, и я ни к чему в жизни не отношусь серьезно, и уж тем более к своей гребаной карьере? — теперь уже закипаю я; челюсти стиснуты так, что зубы ноют.

Наше сбившееся дыхание смешивается, а в глазах полыхает один и тот же огонь. Никто не отводит взгляда – мы ввязались в дурацкую игру в «гляделки», где первый моргнувший будет вынужден обнажить слабости на суд другому.

Ее плечи опускаются, и ярость во взгляде сменяется едва тлеющим огоньком.

— Я так не считаю. Понимаю, почему в прошлом году ты вел себя именно так, просто...

— Так почему не позволяешь помочь? — мне до боли нужно понять, почему Лейтон воспринимает в штыки любое мое движение.

Лейтон отворачивается, глядя на тротуар, но я указательным пальцем заставляю ее поднять голову. Наши взгляды снова встречаются, и на миг приходится собрать в кулак всю свою волю, чтобы не податься вперед и не поцеловать ее.

— Это неизбежно, — шепчет она надломленным голосом.

Я всматриваюсь в ее лицо.

— Что именно?

Грудь ее тяжело вздымается, но Лейтон не отводит глаз.

— То, что ты уйдешь, — она выскальзывает из-под моих рук, уходя вглубь переулка. — Всю жизнь люди только и делали, что разочаровывали меня. Черт, Хейс, ты же видел родителей. Для них я всего лишь очередной трофей. Они хоть раз задумывались, каково мне? Нет. Думал ли отец о том, что мне нужно ходить в школу, улавливая за спиной перешептывания – или, что еще хуже, выслушивать гадости прямо в лицо? Так просто легче. Поэтому я составила список...

— Что еще за список?

Лейтон отворачивается и неразборчиво бормочет себе под нос.

— Что? — я подаюсь вперед.

— Глупо, конечно, но это своего рода напоминание для меня самой.

— Я ни черта не соображаю, Лейтон.

Она достает телефон, открывает приложение с заметками и протягивает гаджет мне.

— «Короткий список безопасных парней»? — я поднимаю взгляд. — «Быстро отвечает на сообщения... вежливо общается с персоналом... не склонен к риску... готов к созданию семьи»?

Лейтон выхватывает телефон у меня из рук, гасит экран и решительно заталкивает его обратно в сумочку.

— Только не говори, что ищешь мужчину, сверяясь с этим списком? — я даже не пытаюсь скрыть сквозящее в голосе осуждение напополам с раздражением.

— Так у меня не будет завышенных ожиданий, и не придется чувствовать себя разочарованной. Потому что... я сама установила правила, — она отворачивается, и в этот момент солнце выглядывает из-за тучи, заливая ее лицо мягким, теплым светом.

— И что, они должны соответствовать каждому пункту? — мне нужны подробности, если собираюсь поставить крест на этой затее.

— Большинству... да.

— Решено.

Лейтон хмурится.

— В смысле?

— Я могу стать этим мужчиной.

— Не хочу расстраивать, но ты бесконечно далек от этого образа, — сердце полоснуло болью, но я лишь шире улыбаюсь, маскируя чувства за наглой, самоуверенной ухмылкой.

— С чего такие выводы? Тебе нужен бухгалтер или какой-нибудь офисный планктон с графиком с девяти до пяти?

— Послушай, Хейс, ты замечательный, и да, подходишь под многие критерии, но я не хочу ставить тебя в такое положение.

— В какое еще положение?

Она качает головой.

— В такое, при котором тебя возненавижу.

Я все еще в полном замешательстве.

— Помоги хоть что-то понять.

Лейтон возвращается ко мне с видом человека, смирившегося с неизбежным.

— Ладно, хочешь знать все? Пожалуйста. Ты мне всегда безумно нравился, но был братом Келли, а мы оба знаем, как она относилась к подругам, сохнувшим по брату, — Лейтон поднимает руку высоко над головой. — Сейчас ты для меня вот здесь, Хейс. А если позволю и дальше играть роль спасителя, ты неизбежно окажешься вот здесь, — она опускает руку к самым коленям.

Я все еще перевариваю первую часть. Я ей нравился?

— То есть ты была в меня влюблена? И до сих пор ничего не изменилось? — я сокращаю дистанцию между нами.

— И это все, что ты вынес из моих слов?

— Остальное – полная чушь, и я легко докажу обратное.

Лейтон пытается ускользнуть, вжимаясь в стену, но я преграждаю путь. Как и прежде, ее спина касается кирпичной кладки.

— Вот почему ты сбежала после поцелуя. Просто испугалась, что я сделаю тебе больно.

Наконец-то все прояснилось. Годами я корил себя, думал, что целуюсь как последний неумеха и совсем ей не нужен. Но я ошибался. Лейтон упивалась поцелуем точно так же, как и я. Оттого он и вышел чертовски классным.

— Ты не понимаешь, — она упирается ладонями в кирпичную кладку по бокам от себя.

— Я не причиню тебе боли. Обеща...

Она прижимает ладонь к моим губам.

— Не говори этого. Пожалуйста, не надо.

Перехватив запястье, я отвожу его от лица, готовый поклясться, что каждое мое слово – правда.

— Тебе сейчас не до того, Хейс. Из кожи вон лезешь, чтобы продлить контракт в конце сезона. У тебя не получится усидеть на двух стульях. Нельзя получить все и сразу.

Шесть недель назад, когда Келли впервые мне позвонила, я ехал лишь для того, чтобы утешить Лейтон, хоть немного облегчить ее ношу. Но теперь ловлю себя на мысли, что просто хочу ее видеть, хочу дарить поводы для улыбки. Мечтаю проводить время, вращаться в ее орбите. Дети – это, безусловно, приятный бонус, но нужна мне именно она. Однако Лейтон настолько зациклилась на невозможности совмещать карьеру и чувства, что я и сам начинаю бояться: а вдруг это и правда лишь несбыточная мечта? Вдруг мне не суждено стать одним из тех игроков, кому удается и семью построить, и карьеру на полную мощь катить, не разрываясь между ними?

Я готов на что угодно, лишь бы снова прижать ее к стене и поцеловать, но Лейтон уже все для себя решила, так что я отстраняюсь. Могу поклясться, что в ее глазах на миг вспыхивает разочарование, но, если она того хочет – что ж, мы оба сделаем вид, что взаимного притяжения не существует.

— Тогда поступим иначе. Это ты мне поможешь.

Она хмурится.

— Что?

— Мы будем изображать пару. Это пойдет на пользу моему имиджу: и фанаты, и команда, и руководство будут довольны. Если покажу, что состою в серьезных отношениях с девушкой, опекающей троих детей, это поможет замять прошлогодние выходки.

Полная чушь. Разумеется, мне это не повредит, но я бы ни за что не стал просить о подобном Лейтон, не будь она так твердо настроена против помощи.