— Ага, то есть после всего, что мы пережили за этот год, мы просто знакомые? — поддел я Эмму, что-то в последнее время я осмелел.

— Я…не.. — оторопела она, а щеки покраснели. — Нет, конечно. Мы друзья и даже фальшивая парочка. Я не так выразилась, Джеймс. Дело в том, что у тебя, наверное, свои планы, и твоя настоящая девушка захочет поехать с тобой, поэтому мне бы не хотелось мешать. В общем, рано об этом говорить, надо сначала поступить.

И Эмма замолчала, потупив глаза. В людях ей точно стоит научиться разбираться.

Нет у меня никого, господи, Эмма. Ты серьезно? — покачал я головой и шумно выдохнул от негодования. — Давай расставим все точки над i, наконец. Я ни с кем не встречался весь год, а Джейн так сказал, чтобы она отстала от меня.

— Но ты мне говорил, что влюблен в какую-то девушку, рассказывал, как понял это… — не унималась Эмма.

— Все, что я говорил — правда.

Эмма непонимающе смотрела на меня, но я так устал прятаться, так устал скрывать свои чувства к ней. Идеального момента не будет, она должна знать, а я должен освободиться. И будь, что будет.

— И все это я говорил о тебе, вот ведь черт. Я люблю тебя, Эмма Харди. Вайлдер. Без разницы. Люблю тебя любую. И уже очень давно.

Не так планировал я это сделать, не в шумном коридоре после окончания занятий, когда мимо то и дело проходят другие ученики и толкают тебя сумками и локтями.

— Ты что? — переспросила Эмма, переваривая все. — О боже…Мне нужно…

“Кажется, сбегать от парней стало ее паттерном,” — только и подумал я, глядя ей вслед.

На минуту я подумал, что мне станет легче, когда я признаюсь, что бы за этим признанием не последовало. Но, кажется, я ошибся. Меньше всего я ожидал того, что она просто убежит...

Алекс

Саундтрек: Walking on cars — I still want you

Отношения с мамой после суда разладились. Мне всегда казалось, что она чуткая, понимающая, спокойная, но, видимо, смерть отца сломила всех, а может, все просто показали свое истинное лицо, что вообще-то давно пора было сделать.

На фоне отдаленности мамы с сестрой я был как никогда близок. Ну в смысле, с одной из сестер — той, которую знал как сестру всегда. В то время, как я сдавал выпускные экзамены, Вики, которая уже закончила основную учебу, занималась альпклубом, точнее, пыталась. Однажды после одного из экзаменов я пришел в Скалу, чтобы забрать ее и перекусить вместе. Вики с большой охотой побросала все, чем занималась, взяла бейсболку и вылетела в холл.

— Идем, умираю с голоду. Хочу тот огромный хот-дог из киоска в соседнем квартале! — воодушевленно произнесла она.

Я поморщился — никогда не любил такое, неизвестно что и неизвестно где, но кивнул.

— Энтузиазма в разговорах о еде у тебя последнее время больше, чем в разговорах о Скале, — заметил я на выходе, но Вики не удостоила ответом мою реплику.

Вики в два счета заглотила половину хот-дога и запила все колой, а я только надкусил один из сэндвичей из “У Мэгги”, которые взял после экзамена для нас. Обычно бывает все наоборот, что странно.

— Выкладывай, — спокойно сказал я, отклоняясь спиной на лавочку.

— Господи, когда я стрессую, я много ем, — дожевывая пробубнила Вики. — Это все плохо на мне отразится, точно тебе говорю.

— Все с тобой отлично.

— Ты ничего не понимаешь! — отмахнулась она.

— Так расскажи, — еще раз настоял я, говоря вовсе не о еде, конечно.

— После письма папы я вся как на иголках. Понимаешь, я всегда думала, что у меня нет выбора, потому что его никогда не было, — тон Вики стал серьезным.

— Угу, понимаю.

— Вся моя жизнь была расписана, как только я появилась на свет. И я не сопротивлялась, знала, что родители знают, как лучше и доверяла им. И после того, как ты тогда отказался продолжить дело папы, я даже не думала, что у меня есть какой-то выбор. Даже ты все решил за меня, — грустно произнесла сестра, и мне стало не по себе.

— Слушай, я…я не думал о тебе, не знал, как это скажется на тебе, это ведь нечестно, — попытался я оправдаться, хотя никогда не чувствовал за это вину, а, наоборот, гордость, что поступил по-своему.

— Да нет, Алекс, говорю же, ты не понимаешь.

Я замолчал, решил, что стоит просто слушать.

— Но…и я приближаюсь к кульминации… в этом письме папа оставил за мной право сделать выбор. Он позволил решить мне самой, хочу я заниматься Скалой или нет. И я варилась в этом несколько месяцев, — она устало потерла глаза.

“Совсем как взрослая,” — подумал я. И я не ошибся. Ведь она в таком юном возрасте многое уже умеет и знает, но не все может понять, как и я. Для чего-то нужен просто опыт, который нужно как-то получить.

— И я поняла, что я не хочу, — закончила Вики.

— Что не хочешь? — не понял я и уставился на нее.

— Не хочу продолжать дело отца, — пожала она плечами, а я почувствовал, как земля уходит из-под ног, голова закружилась. — Мне пятнадцать, Алекс. У меня есть возможность выбрать, чего я хочу, попробовать что-то другое, я не думаю, что мне стоит посвятить жизнь тому, чтобы отдавать должное отцу, я ведь могу сделать все еще хуже…

— У тебя на это есть еще несколько лет, — напомнил я, думая, что это ее минутная слабость.

— Да, но жить в ожидании, держать Скалу в подвешенном состоянии, держать тебя при себе три года, а потом понять то, что я и так понимаю сейчас? Безумие.

Я часто-часто заморгал.

мЯ рад этому, — только и смог выдавить из себя я. Груз на плечах никаких не хотел никуда уходить, поддавливаемый сверху множеством вопросов без ответов.

— Давай продадим Скалу? Эпоха Вайлдеров в ней закончится на хорошей волне, а мы сможем сделать что-то крутое, но уже свое, — с надеждой посмотрела на меня Вики.

— Давай, — я накрыл ее руку своей и сжал.

Я никогда бы не посмел попросить ее об этом сам. Это было ниже моего достоинства, я бы с ней так не поступил. Но это было решение сестры, и я был с ним всецело согласен. Июньское солнце жгло даже в пять часов вечера, я чувствовал, как по лбу стекают капельки пота: то ли от жары, то ли от напряжения. Моя маленькая сестренка сидела рядом в футболке оверсайз и фиолетовых велосипедках, на голове черная бейсболка. Эта маленькая, но уже такая мудрая девушка, решила судьбу не только крупной многомиллионной компании, но и нашу — ее и мою. Она вернула мне мою жизнь, потому что не могла поступить иначе, и я за это я всегда буду ей благодарен.

— Вы продаете Скалу? — удивленно спросила мама вечером, когда Вики озвучила свое решение.

— Да, — ответил уже я, чтобы поддержать сестру.

Мама поджала губы, ей явно было обидно и непонятно это.

— Я знаю, что Уолтер дал вам право делать с ней, что вздумаете. Но я это не поддерживаю. Подождите хотя бы год!

— Мам, открой глаза, пожалуйста, Вики и так все свое время проводит в Скале.

— Так ты должен это делать за нее, пока она не вырастет.

— Мам! Он ничего не должен! — защищала меня сестра.

— Но ты же все равно не решил, чем будешь заниматься, Алекс, — не унималась мама, ей явно не хотелось расставаться с альпклубом, который еще невидимой нитью связывал нас с отцом.

— Так мне нужно на это больше времени, чем я могу себе позволить, пока пытаюсь как-то сдать экзамены и разобраться в делах Скалы, мам, — развел я руками.

— Да? Ну… — как-то неожиданно стушевалась мама.

Потом она налила себе стакан воды, села на барный стул и разом осушила стакан. Долго молчала и просто смотрела на нас. У нее в голове наверняка было много эмоций, но в конце концов она пришла к выводу:

— Конечно, вы правы. Господи, я просто веду себя так, как будто все должно оставаться на своих местах, как прежде! Но как прежде уже не будет…

— Мам, — растрогалась Вики и подошла ее обнять.

— Вы же еще дети…Случись это все позже, может быть, — убеждала мама сама себя. — Но не сейчас. Мне так жаль, что я не предложила вам этого решения.