— Простите, я не хотела… — начала оправдываться я, пытаясь разглядеть хоть что-то.

— Эмма, это ты? Эмма, что случилось?

— Джеймс? Что ты тут делаешь? — я не понимала, как он оказался здесь и зачем, а изо рта вылетали какие-то обрывки слов от сдерживаемых рыданий.

— Я пришел за тобой, пришел тебя забрать. Джулс сказала, куда ты пошла, — его руки коснулись моих плеч. — Боже, ты в порядке?

— Нет!

Мой крик вырвался наружу, а потом я бросилась к нему. Я почувствовала, как теплые шершавые руки прижали мою голову к его груди, медленно и уверенно гладили мои волосы, а губы шептали:

— Тише, тише, я рядом. Я с тобой. Все будет хорошо.

Наконец, я перестала сдерживаться и разрыдалась. Я пыталась выплакать всю боль и любовь к Алексу на его черную толстовку, пыталась отпустить все, что так долго копилось в моей душе, я пыталась освободиться и забыться одновременно. Я так переживала об Алексе, так хотела помочь ему, что совсем не думала, что мне тоже нужна помощь и поддержка. Но теперь впервые за долгое время мне не нужно быть сильной. Я сильнее прижималась к Джеймсу, пытаясь укутаться в его одежду все сильнее, потому что я знала: с ним я в безопасности. Рядом с ним не нужно ничего доказывать, не нужно бояться, что тебя оттолкнут. Только это тепло, только этот тихий голос, только ощущение, что меня держат крепко и не отпустят. Никогда.

Джеймс всегда был прав в отношении Алекса. Вот только сейчас он ошибался: ничего уже не будет хорошо.

Алекс

Саундтрек: NF — Hate myself

Когда Эмма ушла, я даже сначала почувствовал облегчение, потому что ко мне никто не лезет в голову с бесконечными разговорами. Я не готов разбираться с тем, что она мне наговорила, потому что сейчас передо мной стояли совсем другие задачи. Но по мере того, как я приходил в себя и остывал, находясь в кабинете в своих мыслях, я приходил в ужас от того, насколько сильно я потерял контроль над собой. Похоже, я действительно озверел, пока пытался вклинить свою жизнь в новую реальность. Но то, что я не мог остановиться, лишь доказывало правоту Эммы. Или то, что отношениям в моей жизни сейчас не место. В любом случае, ей будет лучше без меня. И это было правильно. Как бы больно мне не было это осознавать и как бы пусто на сердце не стало от понимания, что Эммы больше нет рядом.

Домой я вернулся привычно поздно, обычно меня уже никто не ждал: мама с Вики привыкли к моему распорядку дня. Но сегодня в комнате Вики горел свет, и я решил узнать, как у нее дела. Я тихонько постучал и вошел. Сестра сидела за столом, приглушенно горела настольная лампа, а на столе был идеальный порядок. Как обычно.

— Домашку делаешь? — тихо спросил я.

— Да, но ты не помешаешь, садись.

— Тебе лучше? — с надеждой спросил я, потому что неделями напролет мама насильно заставляла Вики ходить в школу и выполнять домашку, а тут она делала это сама.

— Как оказалось, это отвлекает, — неопределенно пожала плечами сестра.

— Я знаю, что еще тебя может отвлечь, — заманчиво начал я.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Если ты поможешь мне разобраться с делами в клубе.

Я не привык просить о помощи. Но, как показывали несколько недель, у меня действительно плохо получалось управлять клубом, несмотря на то что у отца было много доверенных лиц. Мне тяжело было принять любое решение, тяжело было взять на себя ответственность, а последнее слово оставалось всегда за мной, поэтому по большей степени я просто доверял мнению опытных людей. Но я постоянно думал, как поступил бы отец и что я не он. Любые мысли о клубе с каждым днем вызывали во мне все больше и больше сопротивления, хотя я настойчиво блокировал их и пытался сдержать слово, данное отцу. А помощь сестры мне точно не помешала бы. Особенно сейчас.

— Я думала, у тебя все схвачено, — Вики отложила тетради и повернулась ко мне.

Я горько рассмеялся.

— Я пытаюсь во всем разобраться, но информации слишком много, а некоторые решения нужно принимать уже сейчас. И мне нужно твое мнение, потому что ты лучше понимала отца. Но, знаешь, если ты пока не готова, то не надо. Разберемся со всем постепенно.

— А давай попробуем. Но завтра.

Мы помолчали, я уже было собрался уйти, но Вики вдруг спросила:

— А ты как? Я не спрашивала у тебя этого ни разу за эти недели, но мы почти и не виделись.

— Ты знаешь, что у меня были сложные отношения с отцом, — ответил я, избегая прямого ответа.

— Но это не значит, что ты его не любил.

— И ты туда же!

«Женщины все переворачивают с ног на голову!» — подумал я в этот момент. А еще женщины очень проницательны, даже если им всего пятнадцать лет.

— А кто еще? — сразу зацепилась Вики, явно оживившись.

— Эмма.

— Вы общаетесь?

— Да... Нет. Не знаю, — звучало слишком неопределенно, поэтому я пояснил: — Расстались сегодня.

— Почему?

— Не твое дело, малявка.

— Просишь помочь с клубом — не называй меня так. Выкладывай, — и она деловито сложила руки на груди в ожидании.

Женщины. Я рассказал ей о том, что мы с Эммой почти не общались со смерти отца и о том, как я планировал справиться со всем сам, но она меня не поддержала в этом, всегда хотела быть рядом, а мне и так хватало проблем и переживаний.

— Я, может, действительно ничего не понимаю в отношениях, — выслушав меня, начала сестра. — Но, надо отметить, ты тоже ничего в этом не смыслишь. Поэтому все, что я скажу, будет тебе полезно.

Я кивнул.

— Ты отстранился от нас с мамой, хотя нам так же тяжело, как и тебе. Я тебя не обвиняю, каждый переносит тяжелые времена по-своему. Но те, кому ты не безразличен, хотят быть рядом с тобой. Прими эту поддержку и любовь, даже, если ты пока не готов ничего дать взамен, кроме просто своего присутствия в жизни человека. Ты не должен быть успешным, чтобы она любила тебя, Алекс. Ты должен быть собой и все.

— Как-то это нечестно, получается.

— Смещение чаши весов в ту или иную сторону не означает, что баланса нет, — мудро заключила Вики. — Восполнишь потом.

— Тебе точно пятнадцать? — с недоверием уточнил я. — Или ты начиталась какой-то психологической модной ерунды?

— Иди в задницу, Алекс, — она скривила лицо и толкнула меня в плечо. — Мог бы сказать спасибо и прислушаться.

— Спасибо, сестренка, — и, решив поддаться порыву прислушаться к ее совету, я обнял ее. — Мы справимся.

— Я знаю. Просто нужно время.

Я впервые улыбнулся, услышав эту фразу. Похоже, Вики и Эмма были больше похожи, чем казалось на первый взгляд. Или они вместе смотрели одни сериалы и читали одни книги, или же я совсем ничего, абсолютно ничего, не смыслил в отношениях… Но над сказанным сестрой точно стоило бы подумать.

Проворочавшись полночи в гребаных мыслях, я еле как уснул под утро, и весь мой режим, который был как часы все полтора месяца, пошел насмарку. Проснулся я только к девяти утра. И кое-как поднялся на ноги. Голова раскалывалась, потому что не стоило гасить боль расставания с Эммой алкоголем, но я снова это сделал. Какой же я слабак. Мне нужно брать себя в руки, иначе все, что мне дорого, полетит в тартарары. Я добрел до ванной и обдал лицо холодной водой, чтобы прийти в себя. А потом поднял глаза на зеркало.

Таким неухоженным я не был уже давно: лицо похудело, под глазами залегли темные круги с фиолетово-зеленым оттенком, как бывало только тогда, когда я активно готовился к экзаменам, волосы взъерошены как попало, я не помню, когда я мылся и стригся в последний раз, а еще от меня адски воняло потом и алкоголем. Единственная красивая вещь во мне сейчас — кулон, который подарила Эмма. Я носил его все это время, даже забыл о его существовании, пока пару недель назад Мел не спросила, что это. Она даже хотела открыть его, но я запретил. И не сказал ей, что там. Слишком сокровенное и интимное это было. Но и я давно не открывал его. Только смотрел на этого парящего сокола на крышечке и завидовал его свободе. Но сегодня я решил снять его и открыть. «Иди своим путем. Я буду идти рядом. Э.»