А вот и ее козырь от бабушки.

— Да, но мне надо иногда тоже отвлекаться, к тому же, я не могу отказаться от организации всех грядущих мероприятий, без меня не справятся!

— Ну в этом я очень сомневаюсь, — безразлично ответила она и продолжила, пока я пыталась проглотить обиду. — Если я почувствую, что это мешает твоей учебе, я поговорю с директором, и она решит этот вопрос.

— Как скажешь, мам.

«Решит этот вопрос». Хотелось закрыть глаза и выйти из-за стола. Но это повлекло бы другие неотвратимые последствия, поэтому я сдержалась, доела омлет и попрощалась. В школу я шла в полном нетерпении и с огромным желанием поскорее рассказать о вчерашнем Джулс сразу, как представиться возможность. Обычно я бы сделала это в тот же вечер, но не хотелось делать это при маме, даже за закрытой дверью, а еще хотелось все самой хорошенько обдумать. По ходу моего рассказа глаза подруга неподдельно округлялись, а рот открывался.

— Да ты что?! — только и повторяла она, поглядывая на Алекса, который, к счастью, явно был занят разговорами с друзьями и никак не подавал виду, что что-то изменилось. — Поверить не могу.

Потом она все же высказала свои сомнения по поводу Алекса:

— А ты уверена, что он не хочет просто добавить тебя в свой список достижений? Мы это уже проходили, Эмма…

— Хотел бы — давно бы сделал, наверное, — поморщилась я, представляя это.

Ведь это правда. Я как пластилин в его руках. И так было всегда. А сейчас я вообще готова расплавиться от одной мысли о том, что мои губы вчера были слишком близко к его губам...

— Тоже верно. Ну, подруга, держи меня в курсе… А что Джеймс?

Я резко перевела на нее взгляд, оторвавшись от золотистых кучерявых волос, и вопросительно взглянула на нее.

— А что Джеймс? И при чем тут вообще Джеймс?

— Он же на дух не переносит Алекса.

— У них это взаимно. И он тут не при чем, — только это я и могла ответить, а потом перевела тему. — А что у вас с Мэттом?

Джулс блаженно улыбнулась, поддаваясь моему желанию сменить тему. А потом подруга поделилась подробностями, как устроена жизнь Мэтта в Чикаго, как проходят его пары в колледже и какие у него интересные соседи по комнате.

Кстати, надо бы рассказать Джеймсу об Алексе, пожалуй. Не знаю, почему я вдруг решила, что ему нужна эта информация. Но мне хотелось верить, что за этим равнодушным взглядом скрывается что-то большее. По крайней мере, его взгляд никогда не был равнодушным, когда он смотрел на Алекса. Оказаться меж двух несущихся с бешеной скоростью навстречу друг другу машин без возможности пошевелиться — лучше сразу умереть. Любой, кто просто посмотрел бы на то, как они прожигают друг друга взглядом, сразу сказал бы, что никакой дружбы тут не будет никогда. Они даже не могут одним воздухом дышать. И, если мне суждено оказаться на линии столкновения, то лучше я надену шлем и защиту, чтобы были какие-то шансы выжить. В моем случае — скажу Джеймсу об Алексе. Он точно не обрадуется… Хотя что именно я ему расскажу, если пока еще ничего толком не случилось? Или случилось?..

Джулс ткнула меня в бок, и пришлось перестать грызть карандаш и включиться в урок.

Алекс весь день вел себя как обычно, только был более задумчив и не флиртовал ни с кем. Но и ко мне он не подходил. В конце дня это стало меня уже угнетать, и, если бы не лаконичная записка от него в конце дня с предложением «Кофе?», то я бы начала беспокоиться, не приснилось ли мне все это. Джеймса я не видела весь день, но старалась не придавать этому большого значения: мало ли чем может быть занят старшеклассник весь день в школе, может, готовится к тестам или мы просто не пересекаемся…или я намеренно пытаюсь игнорировать «незаметную» черную толстовку среди толпы, чтобы избежать разговора с ним.

Второе наше свидание с Алексом — я уже полноправно, как мне казалось, могла называть это свиданиями, — было в кафе «У Мэгги». По дороге он не пытался взять меня за руку, но все внутри меня желало этого с непривычной силой. Надежда — подлое чувство. Но, когда нам принесли кофе, Алекс начал разговор о вчерашних событиях:

— Эмс… — он замялся, — то есть Эмма...

Я сглотнула не в силах поднять на него взгляд.

— ... Я вчера сильно многое о себе рассказал, вывалил на тебя все свои семейные проблемы, но не должен был делать этого. Ты — единственная, кто теперь знает мои сомнения и страхи. И я, честно говоря, переживаю, что мой образ в твоей голове претерпел теперь значительные изменения…

Я напряглась: во-первых, мое имя в его устах теперь звучало совсем иначе, и это заставило меня задержать дыхание, а во-вторых, я подумала, что он хочет откатить все обратно.

— Алекс, о чем ты? Ты не робот, и я рада узнать, какой ты на самом деле, — поспешила я убедить его.

— Мне понравился вчерашний вечер с тобой, я хотел бы узнать тебя ближе, если ты позволишь, — он поднял на меня глаза.

Я замерла. Ему понравился вечер со мной, и он хочет узнать меня поближе. Я хотела бы попросить его повторить это мне на диктофон, вот только упускать момент не хотелось. Как давно я хотела все это услышать!

— Но…

Что еще за «но»? В голове вихрем пронеслись все возможные плохие варианты. В книгах и фильмах о любви я столько раз встречала это пресловутое «но»: «но мы не можем быть вместе», «но я тебя не достоин», «но мы слишком разные» и все подобное этому, что ничем хорошим, судя по моему опыту, это не должно закончиться.

— Но, — продолжил он, — мой отец не в восторге от нашей встречи вчера. Как видишь, я честен и сейчас, поэтому я хотел бы оставить все, как есть, на людях. Но мы могли бы встречаться после школы или общаться в соцсетях, постараться не афишировать наше общение.

Мне точно надо было подумать. Тайные отношения не входили в стандартный перечень этих «но», однако тоже мне не нравились. Я не могла понять: действительно ли это из-за отца или же… А что, если он стесняется меня? Желудок сжался в комок при очередной мысли, что я не такая, какая ему нужна.

И все же, вот он — сидит напротив меня в кафе и угостил меня кофе. Сердце ведь не может ошибаться? И мне тоже выгодно оставить все в тайне, ведь меньше всего я хотела, чтобы мама узнала о моей дружбе с Алексом. Поэтому немного помолчав, я одобрительно кивнула:

— Поддерживаю эту идею. Давай сделаем так, по крайней мере, пока.

Я согласилась на его предложение, но мне нравилась мысль думать, что это решение было принято из моих личных мотивов, а не из-за того, что это просто был Алекс и, все, что он предложил бы мне, я бы одобрила просто потому, что это он.

Сегодня наша встреча была недолгой, у меня начинались первые тренировки по теннису после каникул, и Алекс не стал меня провожать, чтобы не вызывать интереса окружающих. На меня им всем было бы плевать, но на Алекса и меня — нет. Из кафе мы пошли в разные стороны, но на прощание он легко приобнял меня, прошептав: «Удачи!». А пальцы правой руки проскользили от локтя до кончиков пальцев, чуть задержавшись на них.

С каких пор локоть стал самым чувствительным местом на моем теле?

Джеймс

Саундтрек: NF — Paralized

Прошел наш второй мастер-класс, и оставалось чуть меньше недели до последнего. И можно будет расслабиться и не грузить парней-инструкторов с клуба: у них и так хватало работы с началом учебного года.

Каждая осень сопровождалась большим наплывом новичков, желающих освоить рукопашный бой, но, как обычно, после одного-двух занятий почти половина отсеивалась. Похоже, люди как-то по-другому себе представляют рукопашный бой, хотя клуб со своей стороны прикладывал все возможные усилия для популяризации этого направления. Тим основал клуб пятнадцать лет назад, будучи еще совсем молодым парнем, но успевшим повидать ужасы войны в Афганистане сразу после армии. На войне он понял, что в такие моменты ты не можешь на сто процентов рассчитывать на свое оружие, каким бы современным оно ни было, ты не можешь рассчитывать на напарников, какими бы друзьями вы не были в спокойные часы вне битвы, ты можешь рассчитывать только на себя и свои силы. Поэтому он, собственно, и прививал эту идею всем первым своим ученикам, а потом впоследствии привил ее и мне.